— Дима, а с какой стати ты решаешь, кто будет жить в моей квартире, а кто нет? Ты тут кто? Ты же мне даже не муж, а уже тащишь сюда свой табор! — мой вопрос прозвучал громко, но вместо того, чтобы смутиться, Дима лишь картинно закатил глаза, словно я сказала несусветную глупость.
— Вика, не начинай истерику на пустом месте, — поморщился он, небрежно бросая ключи на тумбочку, которая уже была завалена чьими-то шапками и шарфами. — Люди с дороги, устали, а ты устраиваешь допрос.
Я стояла в прихожей собственной квартиры и не узнавала её. Еще утром здесь пахло свежестью и моим любимым кофе, а сейчас воздух был тяжелым, спертым, пропитанным запахом дешевого табака и тушеной капусты. Но хуже запаха был визуальный хаос.
Проход в гостиную перекрывали огромные сумки в сине-белую клетку. На моей банкетке, которую я заказывала по индивидуальному эскизу, громоздилась гора верхней одежды. А из ванной доносился шум воды и фальшивое пение.
— Это тетя Люба и Кристина, — буднично сообщил Дима, проходя на кухню и заглядывая в холодильник. — Приехали документы подавать, Кристя в медицинский поступает. Поживут у нас пока.
Я застыла, чувствуя, как в висках начинает пульсировать. Три года я выплачивала ипотеку за эту «двушку». Три года без отпусков, новой одежды и нормальных выходных. Я ела гречку, брала подработки и каждый рубль несла в банк, чтобы однажды зайти в свой дом и знать: здесь я хозяйка. Здесь мои правила.
С Димой мы жили всего полгода. Он переехал ко мне с одним рюкзаком и игровой приставкой, уверяя, что временно, пока не сдаст свою студию в области. Студию он так и не сдал — там жила его «бедная сестра с ребенком», а коммуналку и продукты здесь оплачивала я, потому что у Димы вечно были «временные трудности» с работой.
Из ванной выплыла женщина необъятных размеров. На ней был мой махровая халат, который теперь жалобно трещал по швам.
— О, хозяюшка явилась! — громогласно объявила она, вытирая мокрые волосы моим же лицевым полотенцем. — А мы тут осваиваемся. Водичка у вас, конечно, хлоркой пахнет, не то что у нас в колодце, но мыться можно. Я там полочку освободила, свои крема поставила, а твои в тазик под ванну убрала, не обессудь.
В дверном проеме кухни показалась девушка лет семнадцати с телефоном в руках. Она смерила меня оценивающим взглядом и хмыкнула:
— Дим, вай-фай тормозит. Пароль другой есть?
— Вы кто? — спросила я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё кипело.
— Родня мы твоя теперь, считай, — хохотнула тетя Люба, протискиваясь мимо меня на кухню. — Я Димке тетка троюродная, но мы ближе родных росли.
Я прошла за ними. Дима уже нарезал сыр, который я покупала к вину на вечер пятницы.
— Дима, — я посмотрела ему в глаза. — Почему я узнаю о гостях по факту? И почему ты решил, что они могут здесь жить?
— Вик, ну у тебя же вторая комната простаивает, — он развел руками, словно объяснял очевидное ребенку. — Ты там только йогой занимаешься да за ноутбуком сидишь. Мы туда раскладушку поставим, девочки тихие. Не снимать же им жилье при живой родне в Москве. Это, знаешь ли, не по-людски.
— Не по-людски — это приводить чужих людей в мой дом без спроса, — отрезала я. — У них есть час, чтобы собраться.
В кухне повисла тяжелая пауза. Тетя Люба перестала жевать, Кристина оторвалась от экрана.
— Ты чего, Вика? — голос Димы стал жестким. — Ты меня перед родней не позорь. Я мужик или кто? Я их пригласил. Мой дом — их дом.
— Твой дом — в Подольске, где живет твоя сестра, — напомнила я. — А здесь хозяйка я. И я не давала согласия на общежитие.
Тетя Люба вдруг охнула и схватилась за грудь.
— Ой, Димочка... Валидол есть? Выгоняют... Среди ночи...
— Вика, ты ведешь себя как истеричка! — взвился Дима. — Тебе жалко квадратных метров? Они убудут от тебя? Мы семья, у нас все должно быть общее! А ты считаешь, кто кому хозяйка. Меркантильная ты, вот ты кто. Я думал, у нас любовь, а ты...
В этот момент в прихожей раздался звонок. Короткий, властный.
Дима дернулся.
— Кого еще принесло?
Я пошла открывать. На пороге стоял мой отец, Иван Петрович. В прошлом — тяжелоатлет, сейчас — просто крупный мужчина, который в свои шестьдесят пять сохранил разворот плеч, как у шкафа-купе. В руках он держал огромный металлический ящик с инструментами, который обычный человек поднял бы только двумя руками и с кряхтением. Папа держал его одной левой, словно дипломат.
— Привет, дочь, — прогудел он басом. — Я тут мимо ехал, дай, думаю, завезу тебе набор ключей, ты просила для велосипеда. Да и шуруповерт твой вернуть надо.
Он шагнул в квартиру, и пространство сразу сжалось. Папа поставил ящик на пол — плитка в прихожей отозвалась глухим, тяжелым звуком.
Он медленно оглядел баррикады из сумок, чужую куртку на вешалке и замерших в проеме кухни гостей.
— Новоселье? — уточнил он, снимая куртку. — Или переезд?
Дима, увидев Ивана Петровича, мгновенно сдулся. Его напускная бравада испарилась. Он знал, что папа — человек простой и конкретный. И очень сильный.
— Здравствуйте, Иван Петрович... — пробормотал Дима. — Да вот... Родственники приехали.
Папа прошел на кухню. Тетя Люба, забыв про «сердечный приступ», подобралась и втянула живот. Кристина спрятала телефон.
— Родственники — это святое, — кивнул отец, занимая собой половину кухни. — Гости — радость в дом. Только я не пойму, почему вещи в проходе? Пожарная безопасность нарушена.
Он посмотрел на Диму. Взгляд у отца был тяжелый, сканирующий.
— Дим, а ты чего такой бледный? Случилось чего?
— Вика нас выгоняет, — вдруг подала голос тетя Люба, решив, что лучшая защита — нападение. — Мы к племяннику приехали, а она... Говорит, уходите. А куда нам идти на ночь глядя?
Отец медленно перевел взгляд на меня, потом снова на Диму.
— Выгоняет, значит... — протянул он задумчиво. — Ну, у Вики характер твердый, в меня пошла. Если решила — значит, есть причина.
Он подошел к столу, взял кусок сыра, повертел в пальцах и положил обратно.
— Только вот какое дело, — продолжил папа, и голос его стал тише, но от этого страшнее. — Я когда на ипотеку эту поручителем шел, да когда мы с дочерью ремонт тут делали, я что-то не помню, чтобы в договоре фамилия Димы фигурировала. Или, может, я что-то упустил, Дмитрий? Может, ты тайный инвестор?
— Нет... — выдавил Дима.
— Нет, — подтвердил отец. — А раз нет, то правило простое: чей дом, того и гости. А если гость начинает хозяина строить, то это уже не гость. Это оккупант.
Папа повернулся к тете Любе.
— Дамы, я человек старой закалки. Хамить не буду. Но у меня есть хобби — я тяжести люблю таскать. Вот смотрю на ваши сумки — и прямо руки чешутся разминку провести. До первого этажа. Или сразу до мусорного бака, как пойдет.
Кристина пискнула. Тетя Люба покраснела, надулась, собираясь скандалить, но посмотрела на бицепсы Ивана Петровича, проступающие сквозь свитер, и сдулась.
— Собирайтесь, — скомандовал отец. Тон был такой, что спорить не хотелось даже мне. — Дима вам поможет. Правда, Дима?
— П-правда, — кивнул тот.
Сборы были молниеносными. Тетя Люба металась по квартире, собирая свои баночки. Кристина запихивала зарядки в рюкзак. Дима стоял в коридоре, потерянный и жалкий.
Когда они уже обувались, тетя Люба вдруг остановилась в дверях, уперев руки в бока. Злость в ней пересилила страх.
— Ну и семейка! — выплюнула она. — Жлобы московские! А ты, Димка, тоже хорош! Обещал: «Квартира моя, места много, живите сколько надо». Тьфу!
Я замерла.
— Что он сказал? — переспросила я. — «Квартира моя»?
Тетя Люба злорадно ухмыльнулась:
— Твоя, моя... Какая разница! Он сказал, что тут хозяин. Мы, между прочим, не за бесплатно ехали!
Она полезла в карман необъятной кофты и вытащила сложенный листок бумаги.
— Вот! Расписка! Мы ему тридцать тысяч перевели за первый месяц проживания! Сказал, на коммуналку и продукты, раз он нас по-родственному пускает. А теперь что? Ни жилья, ни денег?
В прихожей стало так тихо, что было слышно, как гудит лампочка.
Я посмотрела на Диму. Он вжался в стену, стараясь слиться с обоями.
— Дима, — сказала я очень тихо. — Ты взял с них деньги? За аренду комнаты в моей квартире?
— Я... я хотел как лучше, — заблеял он. — У нас же бюджет общий был... Я хотел продукты купить... Тебе подарок...
— Деньги верни, — прервал его отец. Коротко и ясно.
— У меня нет сейчас, я потратил... — начал было Дима, но папа сделал шаг вперед.
Дима судорожно достал телефон.
— Сейчас... сейчас переведу обратно. С кредитки.
Через минуту телефон тети Любы пискнул.
— Пришли, — буркнула она. — Пошли отсюда, Кристя. Ноги моей тут больше не будет.
Они вышли, громко хлопнув дверью. Мы остались втроем.
Дима стоял, опустив голову. Он понимал, что это конец. Не из-за тети, не из-за сумок. А из-за того, что он продал меня и мой дом за тридцать тысяч, даже не спросив.
— Ален... то есть, Вика... — начал он.
— Ключи, — я протянула руку ладонью вверх.
Он молча положил связку мне в ладонь. Потом подхватил свой рюкзак, который, кажется, так и не разбирал до конца все эти полгода, и вышел.
Папа закрыл за ним дверь на верхний замок. Два оборота. Щелк. Щелк. Этот звук показался мне самой лучшей музыкой.
— Пап, — я прислонилась спиной к двери и сползла бы вниз, если бы отец вовремя не подставил плечо. — Ты правда проезжал мимо?
Иван Петрович хмыкнул, поднимая свой ящик с инструментами.
— Да нет, конечно. Соседка твоя, Марья Ивановна, мне позвонила. Говорит: «Иван, там у Вики какие-то цыгане в квартиру ломятся, и хахаль её чемоданы таскает, а самой Вики нет. Уж не ограбление ли?». Вот я и прилетел. А ящик я пустой взял, для внушительности.
Он открыл крышку ящика. Внутри лежала одинокая отвертка и пачка печенья.
— Ну что, дочь, — улыбнулся он, доставая печенье. — Чай пить будем? Я там видел, торт остался. Не пропадать же добру. А замки мы завтра сменили бы, но, думаю, Дима твой теперь десятой дорогой этот подъезд обходить будет.
Я смотрела на отца, на пустой ящик, на закрытую дверь и понимала: иногда, чтобы навести порядок в жизни, нужно просто вынести мусор. Весь сразу.
Эта история стала для меня отличным средством от «удобных» отношений. Я поняла главное: когда мужчина называет вас меркантильной за отказ быть бесплатным ресурсом для его родни — это верный знак, что пора прощаться. Мой дом — это не просто квадратные метры, выплаченные потом и кровью, это мои личные границы, и только мне решать, кому их переступать.
Цените себя и не бойтесь показаться «плохими» для тех, кто хочет проехаться на вашей шее. Друзья, подписывайтесь на канал и ставьте лайк, чтобы не пропустить новые жизненные истории!