1. Новогоднее утро
Тридцать первое декабря.
Аня проснулась рано, хотя могла бы и поспать — праздник всё-таки. Но привычка вставать с петухами была сильнее. Она тихонько выбралась из-под одеяла, чтобы не разбудить Виктора, оделась и вышла во двор.
Мороз стоял знатный — под тридцать. Снег скрипел под ногами, пар изо рта валил клубами. Но на душе было тепло — первые дни замужества, первые дни новой жизни.
Зорька встретила её радостным мычанием. Аня подоила корову, отнесла молоко в дом, насыпала зерна курам. Комочек гордо кукарекал, приветствуя новый день.
Вернувшись в дом, Аня застала Виктора уже на ногах. Он сидел на кухне, пил чай и улыбался.
— С добрым утром, жена, — сказал он.
— С добрым утром, муж.
— С наступающим.
— И тебя.
Они позавтракали вместе, обсудили планы. Вечером — Новый год. Решили встречать вдвоём, по-семейному. Танька с детьми приглашали к себе, но Аня хотела первый Новый год с мужем встретить в своём доме.
— А потом, может, в баньку сходим? — предложил Виктор. — У Петра Ильича баня хорошая, он разрешает. Попаримся перед праздником.
— Хорошая мысль, — согласилась Аня. — Я схожу договорюсь.
День пролетел в хлопотах. Аня готовила праздничный ужин, Виктор наводил порядок во дворе, чистил снег, колол дрова. К вечеру оба устали, но приятно.
— Ну что, в баню? — спросил Виктор.
— Давай. Я сейчас соберусь.
Они взяли чистое бельё, веники — Аня заготовила с лета, душистые, берёзовые — и пошли к Петру Ильичу.
2. Банный день
Баня у Петра Ильича была что надо — старая, добротная, с хорошим паром. Сам Пётр Ильич уже ждал их — растопил, наносил воды.
— Паритесь на здоровье, — сказал он. — А я у себя посижу, телевизор посмотрю. Если что — кричите.
— Спасибо, Пётр Ильич, — поблагодарила Аня.
Они разделись в предбаннике, зашли в парилку. Жар ударил в лицо, обжёг кожу. Аня любила этот жар — очищающий, сильный.
— Лей, — сказала она Виктору, подавая ковш.
Плеснул на каменку — пар взвился облаком, запахло жаром и деревом.
— Хорошо-то как, — выдохнул Виктор. — Давно я так не парился. В городе всё душевые, бассейны... Не то.
— У нас только так, — улыбнулась Аня. — По-деревенски.
Они парились, хлестали друг друга вениками, выбегали в предбанник окунаться в ледяную воду. Было весело, шумно, по-семейному.
После третьего захода сидели в предбаннике, пили чай с травами. За окном темнело, начиналась новогодняя ночь.
— Пора домой, — сказала Аня. — Стол накрывать, Оливье резать.
— Пошли, — согласился Виктор.
Они оделись, попрощались с Петром Ильичом и пошли домой. Было темно, но звёздно. Мороз щипал щёки.
— Смотри, — Виктор показал на небо. — Падающая звезда. Загадай желание.
Аня зажмурилась и загадала: чтоб всё было хорошо. Чтоб муж был здоров, чтоб Зорька телёнка принесла, чтоб куры неслись, чтоб снежный ком катился только в гору.
Она открыла глаза и увидела, что в той стороне, откуда они пришли, небо окрасилось в оранжевый цвет.
— Виктор, — сказала она тихо. — Смотри.
Он обернулся и замер.
Там, где стояла баня Петра Ильича, полыхало пламя.
3. Пожар
— Горит! — закричал Виктор и бросился назад.
Аня побежала за ним.
Когда они добежали, баня пылала уже вовсю. Огонь вырывался из окон, лизал стены, с треском пожирал дерево. Рядом метался Пётр Ильич — в одном ватнике, накинутом на голое тело, с ведром воды, которое ничего не могло изменить.
— Пётр Ильич! — закричала Аня. — Вы живы?!
— Жив, жив, — закашлялся старик. — Я в доме был, телевизор смотрел. Вдруг запахло, выглянул — а она уже полыхает. Кинулся тушить — куда там!
— Люди! — закричал Виктор. — Пожар! Горим!
Из соседних домов начали выбегать люди. Кто с вёдрами, кто с лопатами, кто просто в чём был. Но огонь уже взметнулся выше крыши — ничего нельзя было сделать.
— Водой не зальёшь, — сказал подбежавший Егоров. — Надо вызывать пожарных.
— Уже вызвал, — ответил кто-то. — Едут из района.
Пожарные приехали через полчаса, когда от бани остались только обугленные стены и дымящиеся головешки. Пролили водой, чтобы не перекинулось на дом Петра Ильича.
Пётр Ильич сидел на заснеженной лавке, смотрел на пепелище и плакал. Молча, по-стариковски, не стесняясь слёз.
— Сорок лет стояла, — повторял он. — Сорок лет. Своими руками строил. И всё...
— Пётр Ильич, — Аня подошла, села рядом, обняла его. — Главное, что вы живы. Баню новую построим.
— Кому я нужен, старый, — махнул он рукой. — Нет уже сил строить.
— Найдём силы. Вместе найдём.
4. Расследование
Пожарные осмотрели пепелище, составили протокол, уехали. Остался только Егоров.
— Поджог? — спросил Виктор.
— Не похоже, — покачал головой Егоров. — Скорее, нарушение правил эксплуатации. Печка старая, труба прогорела. Вы топили перед уходом?
— Топили, — кивнула Аня. — Пётр Ильич растопил заранее, мы пришли — уже жарко было. А уходя, я проверила — угли догорали, закрыли заслонку.
— Заслонку? — переспросил Егоров. — А надо было открытой оставлять, чтоб тяга была. Закрыли — угарный газ пошёл, жар остался. Могло и загореться.
— Я не знала, — растерялась Аня. — Мы всегда так делали, с бабушкой...
— С бабушкой у вас печь другая была, — вздохнул Егоров. — А тут своя специфика. Не ваша вина, но и не поджог. Несчастный случай.
Аня смотрела на пепелище и чувствовала, как внутри всё холодеет. Несчастный случай. Из-за неё. Из-за того, что не знала, не проверила, не спросила.
— Я виновата, — прошептала она.
— Никто не виноват, — твёрдо сказал Егоров. — Такое бывает. Главное, что никто не пострадал.
Но Аня уже не слушала. Она смотрела на Петра Ильича, который сидел на лавке и молча плакал, и чувствовала, как сердце разрывается от боли.
5. Новый год в пепле
Вернулись домой они за полночь.
Никакого праздника уже не хотелось. Оливье стояло на столе нетронутое, шампанское ждало в холодильнике. Но есть и пить не могли.
— Что теперь будет? — спросила Аня. — Пётр Ильич без бани остался. А зимой без бани тяжело.
— Поможем, — сказал Виктор. — Я найду людей, материалы. Весной построим новую.
— А сейчас?
— Сейчас в доме можно мыться. У него дом большой, печь есть. Справится.
Аня кивнула, но на душе было гадко. Она представляла, как Пётр Ильич сидит один в пустом доме, смотрит на пепелище и плачет.
— Надо к нему сходить, — сказала она. — Завтра утром. С едой, с поддержкой.
— Сходим, — пообещал Виктор.
Новый год они встретили под бой курантов, обнявшись, но без обычного веселья. За окном взлетали чужие фейерверки, а в душе было пусто и холодно.
6. Утро первого января
Утром Аня встала рано, собрала корзинку с едой — пироги, кусок мяса, банку солений. Виктор запряг санки (у Петра Ильича своих не было), и они пошли.
Пётр Ильич сидел на крыльце своего дома, смотрел на обгоревшие останки бани. Увидел их, попытался улыбнуться, но не вышло.
— С Новым годом, Пётр Ильич, — сказала Аня, ставя корзинку. — Мы вам гостинцев принесли.
— Спасибо, детки, — глухо ответил он. — Спасибо.
— Вы ночевали где? — спросил Виктор.
— В доме. Печь топил, не замёрз. А баня... — он махнул рукой. — Эх, баня.
— Построим новую, — твёрдо сказал Виктор. — Я обещаю.
— Да что ты, — покачал головой старик. — Это ж денег сколько. И сил. Мне уж восемьдесят скоро.
— Ничего. Мы поможем. Всем миром.
Аня смотрела на мужа и гордилась им. Настоящий мужик. Слов на ветер не бросает.
7. Танькина помощь
Вечером прибежала Танька — узнала про пожар, ахнула.
— Господи, беда-то какая! — всплеснула она руками. — А Пётр Ильич как? Не пострадал?
— Жив, — ответила Аня. — Но баня сгорела.
— Это ужас. Зимой без бани — каторга. Надо помогать.
— Виктор обещал новую построить.
— Виктор молодец, — кивнула Танька. — Но одному не справиться. Я Коле скажу, он мужик работящий, поможет. И ещё мужиков найду. Всем миром и построим.
— Спасибо, Тань.
— Да не за что. Мы ж люди. Друг друга выручать надо.
Они сидели на кухне, пили чай и обсуждали, как и что делать. Аня чувствовала, как тепло разливается по груди. Не одна. Больше не одна.
8. Сельский сход
На следующий день у Петра Ильича собрались мужики.
Коля пришёл, Егоров, ещё трое соседей. Виктор принёс бумагу и карандаш — составлять смету.
— Сколько леса надо? — спросил Коля.
— Баня была три на четыре, — ответил Пётр Ильич. — Брус нужен, вагонка, утеплитель.
— Найдём, — кивнул Егоров. — У меня знакомые на пилораме есть, помогут.
— А печку? — спросил кто-то.
— Печку новую надо, — вздохнул Пётр Ильич. — Старая расплавилась.
— Я печник, — сказал незнакомый мужик. — Помогу сложить.
Аня смотрела на них и удивлялась. Всего несколько дней назад они были просто соседями, а теперь — одна команда.
— Спасибо вам, мужики, — сказал Пётр Ильич, и голос его дрогнул. — Спасибо.
— Да ладно, — ответил Коля. — Ты нам всю жизнь помогал. Теперь наш черёд.
9. Разбор завалов
Начали с расчистки.
Мужики разбирали обгоревшие останки, вывозили мусор, готовили место под новую баню. Аня и Танька таскали воду, носили еду, грели чай.
Катя вертелась под ногами, помогала чем могла. Даже мелкие дети Таньки прибегали — смотрели, удивлялись.
— Тяжело, — сказала Аня, вытирая пот со лба. — Но хорошо.
— Хорошо? — удивилась Танька.
— Хорошо, что вместе. Что не одна. Что люди помогают.
— Это да, — кивнула Танька. — В беде люди проверяются. Видишь, сколько народу пришло?
— Вижу.
К вечеру расчистили почти всё. Завтра можно начинать строить.
10. Ночной разговор
Вечером они с Виктором сидели на кухне.
— Устал? — спросила Аня.
— Есть немного, — признался он. — Но приятно устал.
— Спасибо тебе. За всё.
— Не за что. Это я должен тебе спасибо сказать.
— За что?
— За то, что ты есть. Что ты такая добрая, отзывчивая. Что не бросила старика.
— Как можно бросить? — удивилась Аня. — Он нам столько помогал. И коромысло сделал, и цыплят дарил, и с сеном выручил. Мы в долгу перед ним.
— Вот за это я тебя и люблю, — сказал Виктор. — Что ты помнишь добро.
Он обнял её, и они долго сидели молча, слушая тишину.
За окном падал снег. Крупный, пушистый, он укрывал землю белым покрывалом. Где-то вдалеке выли собаки. Жизнь продолжалась.
11. Начало стройки
Через неделю начали строить.
Мужики привезли лес — хороший, сухой, сосновый. Егоров договорился на пилораме по сходной цене. Деньги собирали всем миром — кто сколько мог. Аня отдала все сбережения, Виктор добавил своих. Пётр Ильич сначала отказывался, потом сдался.
— Отдавать не прошу, — сказал он. — Но если что — помогу. Чем смогу.
— Вы нам уже помогли, — ответила Аня. — Всей жизнью.
Стройка шла быстро. Мужики работали дружно, споро. Кто пилил, кто строгал, кто ставил сруб. К концу января баня стояла — ещё без крыши, но уже стены.
— До весны успеем, — говорил Виктор. — А там и крышу накроем, и печку сложим.
Пётр Ильич каждый день приходил, смотрел, давал советы. Иногда сам брал инструмент и что-то делал — руки помнили, не разучились.
— Хорошая баня будет, — говорил он. — Даже лучше старой.
12. Зорькин сюрприз
В середине февраля случилось радостное событие.
Аня пошла утром в хлев и обомлела: Зорька лежала на соломе, а рядом с ней копошился маленький чёрный телёнок. Мокрый, ещё не обсохший, но уже живой и тыкался мордочкой в мать.
— Виктор! — закричала Аня. — Виктор, скорее!
Виктор прибежал, увидел, замер:
— Отелилась! Сама! Без помощи!
— Смотри, какой красивый! — Аня присела рядом, погладила телёнка. — Чёрненький, как уголёк.
— Бычок, — определил Виктор. — Хороший бычок. Расти будет — мясо, молоко.
— Никакого мяса! — возмутилась Аня. — Это наш кормилец. Будет коровой, когда вырастет.
— Ну, хозяйка, тебе виднее.
Они назвали телёнка Угольком. Он быстро окреп, встал на ножки и уже через час бегал за Зорькой по хлеву.
Катя, узнав новость, примчалась сразу после школы:
— Уголёк! Какой хорошенький! Можно я буду его кормить?
— Будешь, — разрешила Аня. — Помогай.
И Катя помогала — таскала сено, наливала воду, разговаривала с телёнком. Уголёк привык к ней и бежал навстречу, как собачка.
13. Весна близко
Февраль подходил к концу.
Дни становились длиннее, солнце — ярче. Снег уже не такой пушистый, осел, почернел у дорог. Весна чувствовалась в воздухе — запахом талой воды, звоном капели, криками птиц.
Баню достроили. Крышу накрыли, печку сложили, внутри обшили вагонкой. Пётр Ильич сиял:
— Ну, спасибо вам, люди добрые! Век не забуду!
— Топите на здоровье, — отвечали мужики.
Первый раз топили всей деревней. Напарились до упаду, потом пили чай с травами и вспоминали, как начинали стройку.
— Хорошая баня, — сказал Егоров. — Крепкая. Лет на пятьдесят.
— А мне и двадцать хватит, — усмехнулся Пётр Ильич. — Дальше не планирую.
Все засмеялись, но как-то грустно. Правда, годы идут.
14. Танькины новости
В марте Танька пришла с неожиданной новостью.
— Аня, — сказала она, сияя. — Я замуж выхожу.
— Что?! — Аня аж привстала. — За кого?
— За Коляна. Ну, за дядьку Колю, у которого корова.
— За Колю?! — Аня не верила своим ушам. — Он же пьёт!
— Бросил, — гордо сказала Танька. — После того, как мы баню строили, он как-то... изменился. Стал серьёзный, работящий. Приходит ко мне каждый день, помогает, с детьми возится. Катька его полюбила. И я... тоже.
— Тань, — Аня обняла подругу. — Я так рада за тебя!
— Спасибо. А ты что думаешь?
— Я думаю, что Коля — мужик хороший. Просто жизнь его поломала. А теперь, видно, наладится.
— Наладится, — уверенно сказала Танька. — Мы вместе наладим.
15. Вечер надежды
Вечером того же дня Аня и Виктор сидели на крыльце.
Весна вступала в свои права. Снег таял, с крыш капало, где-то вдали шумела река.
— Хорошо, — сказала Аня. — Как хорошо.
— Хорошо, — согласился Виктор.
— Ты знаешь, — она повернулась к нему. — Я ведь сначала боялась. Думала, не справлюсь, не выдержу. А теперь... теперь я знаю: мы всё выдержим.
— Всё, — кивнул он. — Потому что вместе.
— Танька замуж выходит, — вдруг сказала Аня. — За Колю.
— Серьёзно? — удивился Виктор. — Ну, дела. А он вроде ничего мужик, работящий.
— Бросил пить. Говорит, ради Таньки и детей.
— Вот что любовь делает, — улыбнулся Виктор. — Чудеса.
Они сидели молча, слушая весну. Где-то в хлеву мычала Зорька, Уголёк ей отвечал тонким голоском. Куры кудахтали, Комочек кукарекал — уже по-весеннему, звонко.
— А помнишь, как всё начиналось? — спросила Аня. — С картошки, с Виктора-алкаша, с Зинкиных сплетен?
— Помню, — кивнул Виктор. — Страшно было за тебя.
— А теперь?
— А теперь спокойно. Знаю, что ты сильная. И мы вместе.
Аня прижалась к нему, закрыла глаза.
За околицей, на пригорке, стояла одинокая яблоня. Скоро она зацветёт. А там и лето.
Жизнь продолжается.
(Продолжение следует...)