1. Утро перед свадьбой
Двадцатое декабря выдалось морозным и солнечным.
Аня проснулась рано — сегодня Виктор должен был приехать, чтобы ехать в загс подавать заявление. Свадьбу решили играть после Нового года, но документы надо было оформлять заранее.
Настроение было отличным. Аня вскочила, затопила печь, подоила Зорьку — та дала молока больше обычного, будто тоже радовалась. Куры кудахтали, Комочек кукарекал во всё горло.
— Тихо вы, — смеялась Аня, раздавая зерно. — Разбудите всех.
Она нарядилась в лучшее платье — простое, но красивое, синее, под цвет глаз. Волосы заплела в косу, повязала сверху платок. Виктор говорил, что так она похожа на русскую красавицу из сказок.
Ровно в десять за окном затарахтел мотор. Аня выбежала на крыльцо.
Виктор вышел из машины, но был какой-то странный — хмурый, не улыбался, смотрел в сторону.
— Что случилось? — встревожилась Аня.
— Надо поговорить, — сказал он глухо. — Зайдём в дом.
В доме он сел за стол, положил перед собой конверт. Обычный почтовый конверт, без марки, надорванный.
— Что это? — спросила Аня, чувствуя, как холодок ползёт по спине.
— Письмо, — ответил он. — Мне вчера принесли. Соседка твоя, тётя Зина. Сказала, что нашла его у себя в почтовом ящике по ошибке, а адресовано мне. Распечатала, прочитала и решила передать.
— И что там?
— Читай, — он протянул конверт.
Аня взяла, вытащила листок. Почерк был незнакомый — корявый, полупечатный, будто писала рука, не привыкшая к буквам.
«Виктор, не женись на Аньке. Она гулящая. С мужиками спит за деньги. И с Виктором, и с Петром, и с Егоровым. Все знают, а ты нет. Бросит она тебя, как только деньги твои получит. Спаси себя».
Аня прочитала и побледнела. Руки задрожали, листок выпал на стол.
— Это... это ложь! — выдохнула она. — Виктор, это всё ложь! Я ни с кем не спала! Ты же знаешь!
— Я ничего не знаю, — глухо сказал он. — Я в деревне три месяца. А ты тут всю жизнь живёшь. Может, и правда...
— Виктор! — Аня вскочила. — Как ты можешь?! Я тебе клянусь бабушкой, клянусь памятью матери — это всё враньё!
— А почему тогда письмо? — он поднял на неё глаза. — Кому надо врать?
— Зинке надо! — закричала Аня. — Она меня с первого дня ненавидит! Из-за Виктора, из-за того, что я её зятя «увела», хотя я не уводила! Она всё это сочинила!
— А почерк? — Виктор покачал головой. — Не похоже, чтоб Зина писала. Она грамотная, а тут как курица лапой.
— Значит, кого-то наняла! Или сама специально так писала, чтоб не узнали!
Виктор молчал. Аня смотрела на него и чувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Ты мне веришь? — спросила она тихо. — Скажи, веришь?
— Я не знаю, — честно ответил он. — Мне надо подумать.
Он встал и вышел, не оглядываясь.
Аня стояла посреди комнаты, глядя на закрытую дверь. Потом медленно опустилась на лавку и заплакала.
2. Танькин гнев
Через полчаса прибежала Танька — Катя увидела в окно, как Виктор уехал, а Аня плачет.
— Что случилось? — закричала она с порога. — Почему ревёшь?
Аня, захлёбываясь слезами, рассказала про письмо.
Танька слушала, и лицо её становилось всё мрачнее. А когда Аня закончила, Танька вскочила:
— Ах, Зинка, гадина старая! Ну, я ей устрою!
— Тань, не надо, — попыталась остановить Аня.
— Надо! — рявкнула Танька. — Она мою лучшую подругу чуть не погубила! И из-за кого? Из-за алкаша своего!
Она выбежала на улицу, Аня за ней.
Танька летела к Зининому дому как ураган. Аня еле поспевала.
Зина как раз вышла во двор — кур кормить. Увидела разъярённую Таньку, попятилась.
— Ты чего? — испуганно спросила она.
— Чего?! — заорала Танька. — А того, старая карга, что ты письма подлые пишешь! Людям жизнь ломаешь!
— Какие письма? — Зина попыталась сделать удивлённое лицо. — Ничего не знаю.
— Не знаешь?! — Танька подскочила к ней. — А кто Виктору вчера конверт отнёс? Кто сказал, что в своём ящике нашёл? Сама написала, сама и отнесла!
— Докажи! — Зина набычилась. — Где доказательства?
— А почерк? — вмешалась Аня, подходя. — Я твой почерк знаю, Зинаида Степановна. Ты мне квитанции на молоко выписывала. У тебя буквы ровные, красивые. А там — корявые, будто ребёнок писал. Значит, специально левой рукой писала, чтоб не узнали.
Зина побледнела, но не сдавалась:
— Мало ли кто писал! Может, кто другой! А я только передала!
— Кто другой? — Танька упёрла руки в бока. — Называй имя!
— Не знаю!
— Знаешь! — Танька шагнула ближе. — Я тебя, Зина, предупреждаю: если из-за твоего вранья свадьба расстроится, я тебя своими руками задушу. Поняла?
— Ты мне не угрожай! — Зина попятилась к дому. — Я участковому пожалуюсь!
— Жалуйся! — крикнула Танька вдогонку. — А я расскажу, как ты людям пакостишь!
Они пошли обратно. Аня дрожала, хотя было не холодно.
— Что теперь будет? — спросила она. — Он не верит мне.
— Поверит, — уверенно сказала Танька. — Дурак, если не поверит. А если не поверит — значит, не нужен тебе такой.
— Тань, я его люблю.
— Знаю. Потому и поверит.
3. Катин план
Вечером пришла Катя. Выслушала рассказ, нахмурилась, как маленький взрослый.
— Тёть Ань, — сказала она. — А давайте мы это письмо проверим?
— Как проверить?
— Ну, может, там пальчики есть? Как в детективах? Егоров может?
— Катя, это не детектив, — вздохнула Аня. — Письмо старое уже, его много рук трогало.
— А может, Зинку напугать? — не унималась Катя. — Чтоб созналась?
— Не сознается, — покачала головой Аня. — Она упрямая.
— А я знаю, — вдруг сказала Катя. — Я знаю, кто может помочь.
— Кто?
— Баба Нюра. Она у колодца всё про всех знает. Если кто-то видел, как Зинка письмо писала или кому-то давала, баба Нюра узнает.
— И как она узнает?
— А она умеет. Она со всеми разговаривает, все ей рассказывают. Я пойду к ней завтра, попрошу.
— Катя, не надо, — попыталась остановить Аня. — Не впутывайся в это.
— Надо, — твёрдо сказала Катя. — Вы моя вторая мама. Я за вас горой.
Аня обняла девочку и заплакала.
4. Баба Нюра в деле
Утром Катя побежала к бабе Нюре.
Та жила на краю деревни, в маленьком домике с огромным огородом. Детей у неё не было, мужа схоронила давно, жила одна, но не скучала — всё село было её семьёй.
Катя рассказала про письмо, про Зину, про Виктора. Баба Нюра слушала, кивала, потом сказала:
— Знаю я эту историю. Зинка давно на Аню зуб точит. С тех пор, как Виктор-алкаш из-за неё из дома ушёл. Хотя Аня не виновата, я знаю.
— А вы можете узнать, кто письмо писал? — спросила Катя.
— Могу, — кивнула баба Нюра. — У меня глаза и уши везде. Жди.
Два дня баба Нюра ходила по деревне, разговаривала с бабами, расспрашивала. А на третий день пришла к Ане.
— Есть, — сказала она. — Нашла.
— Кто? — ахнула Аня.
— Сестра Зинкина, Клавдия. Она из соседней деревни приезжала на прошлой неделе. Сидели, выпивали, Зинка ей всё про тебя рассказала и попросила письмо написать. Клавдия грамоты не знает, еле буквы выводит. Вот и получилось коряво.
— Откуда знаете?
— А Клавдия сама рассказала. Подруге своей, а та мне. Язык у неё длинный, выпила — и развязался. Сказала, что Зинка ей пятьсот рублей дала за письмо.
Аня слушала и не верила своему счастью. Доказательство! Настоящее!
— Баба Нюра, спасибо вам! — она обняла старуху. — Век не забуду!
— Да ладно, — отмахнулась та. — Не люблю, когда людей безвинно обижают. Ты вот что: позови Егорова, пусть он с Клавдией поговорит. Она под протоколом всё расскажет.
5. Егоров допрашивает
Егоров приехал в тот же день.
Выслушал Аню, бабу Нюру, покачал головой:
— Ну, Зина, ну, даёт. Ладно, поеду в соседнюю деревню, поговорю с Клавдией.
— А если она откажется?
— Не откажется, — усмехнулся Егоров. — Я умею убеждать.
Через два дня он вернулся с протоколом. Клавдия под протоколом подтвердила: Зина просила написать письмо, диктовала текст, заплатила пятьсот рублей.
— Теперь Зина ответит, — сказал Егоров. — За клевету, за мошенничество. Пора унять старую каргу.
— Что ей будет? — спросила Аня.
— Штраф. Или исправительные работы. В любом случае — перестанет людям жизнь портить.
Аня вздохнула. Месть не радовала. Ей нужно было другое — чтобы Виктор поверил.
6. Разговор с Виктором
Виктор не приезжал уже неделю.
Аня звонила — он не брал трубку. Писала — не отвечал. Сердце разрывалось от боли.
— Не майся, — утешала Танька. — Приедет. Никуда не денется.
— А если нет?
— Значит, дурак. А дурак тебе не нужен.
Но Ане был нужен. Именно он.
В субботу вечером за окном затарахтел знакомый мотор. Аня выбежала на крыльцо.
Виктор вышел из машины. Усталый, небритый, с красными глазами.
— Аня, — сказал он. — Прости меня.
Она бросилась к нему, обняла, прижалась изо всех сил.
— Ты приехал... приехал...
— Приехал. Егоров мне всё рассказал. Про Клавдию, про Зину, про письмо. Я дурак, что поверил. Прости.
— Главное, что теперь знаешь.
Они стояли обнявшись посреди двора, и снег падал на них, крупный, пушистый, чистый.
7. Зинино наказание
Зина получила по заслугам.
Егоров оформил протокол, вызвал её в участок, допросил. Зина сначала отпиралась, но когда столкнули с Клавдией, созналась. Получила штраф в десять тысяч рублей и исправительные работы — месяц убирать территорию вокруг сельсовета.
— Позор-то какой, — шептались бабы у колодца. — Старая, а туда же, пакости строить.
— Поделом, — говорили другие. — Нечего людям жизнь ломать.
Зина ходила с метлой вокруг сельсовета, красная от стыда, и отворачивалась, когда кто-то проходил мимо. Аня её не жалела. Сама виновата.
Тётя Зина больше не подходила к Ане, не заговаривала, обходила стороной. И слава богу.
8. Новая явка
Через неделю Виктор приехал снова — официально, с цветами и шампанским.
— Поехали в загс, — сказал он. — Подадим заявление. Хватит ждать.
— А Зина? А сплетни?
— Плевать, — твёрдо сказал он. — Я тебе верю. Остальное неважно.
Они поехали в район. В загсе их приняли быстро — документы были готовы, справки собраны. Назначили дату — двадцать восьмое декабря.
— Через неделю, — сказала Аня, выходя из здания. — Уже через неделю.
— Испугалась? — улыбнулся Виктор.
— Нет. Счастлива.
Они поехали обратно. В машине играла музыка, за окнами мелькали заснеженные поля, леса, деревни. Аня смотрела на Виктора и думала: вот оно, счастье. Простое, человеческое, настоящее.
9. Катина радость
Катя прыгала от счастья, узнав о дате свадьбы.
— Я буду подружкой невесты! — кричала она. — У меня платье есть, белое, красивое! Мама купила на прошлый Новый год!
— Будешь, будешь, — смеялась Аня.
— А можно я цветы понесу?
— Можно.
— А можно я стихи прочитаю?
— Катя, угомонись, — смеялась Танька. — Дай людям пожениться спокойно.
— Не дам! — хохотала Катя. — Это же праздник!
Она убежала готовиться, а женщины остались на кухне.
— Хорошая у тебя дочка, — сказала Аня.
— Хорошая, — согласилась Танька. — Жалко, отец ей такой попался. Но ничего, мы справимся.
— Справимся, — кивнула Аня. — Вместе.
10. Вечер накануне
Двадцать седьмое декабря. Последний вечер перед свадьбой.
Аня сидела на кухне одна. В доме было чисто, прибрано, пахло пирогами — напекла на завтра. Куры спали, Зорька жевала сено, Комочек молчал — ночь на дворе.
Вдруг стук в дверь.
Аня открыла — на пороге стояла Зина.
Старая, сгорбленная, в рваном платке, с виноватым лицом.
— Аня, — сказала она глухо. — Пусти поговорить.
Аня колебалась, но открыла дверь.
Зина прошла на кухню, села на лавку, опустила голову.
— Прости меня, — сказала она. — Я дура старая. Наговорила, написала... Всё из-за Витьки, из-за зятя. Думала, ты его увела, а он сам... Теперь поняла. Прости, Христом Богом прошу.
Аня молчала. Смотрела на неё и думала: прощать или нет?
— Ты меня прости, — повторила Зина. — Я больше не буду. И завтра на свадьбу приду, если пустишь. Благословлю.
Аня вздохнула.
— Приходите, Зинаида Степановна, — сказала она. — Место за столом найдётся.
Зина подняла на неё глаза, полные слёз:
— Спасибо, дочка. Век не забуду.
Она ушла. Аня стояла у окна и смотрела, как старая женщина бредёт по снегу, опираясь на палку.
— Бабушка, — прошептала Аня. — Ты учила прощать. Я простила.
11. Свадебное утро
Двадцать восьмое декабря.
Аня проснулась рано — солнце ещё не встало, но небо уже светлело. Настроение было праздничным, хотя внутри немного дрожало.
Она умылась, оделась в лучшее — платье не белое, а кремовое, с кружевами, которое Виктор привёз из города. Волосы уложила, надела бабушкины серёжки — на счастье.
В восемь утра пришла Катя — нарядная, с белым бантом в волосах.
— Тёть Аня, вы красавица! — ахнула она.
— Спасибо, Катенька. Ты тоже.
Пришла Танька — в новом платье, при параде. Осмотрела Аню, одобрительно кивнула:
— Хороша невеста. Виктору повезло.
В девять приехал Виктор — в костюме, при галстуке, с букетом белых роз.
— Готова? — спросил он.
— Готова.
Они поехали в загс. В машине играла музыка, за окнами сверкал снег, и казалось, что вся деревня вышла их проводить.
12. Роспись
В загсе было торжественно и немного страшно.
Девушка в мантии прочитала речь, задала вопросы, они поставили подписи. И вот уже кольца на пальцах, и они муж и жена.
— Поздравляю, — улыбнулась девушка. — Будьте счастливы.
Они вышли на крыльцо. Виктор обнял Аню, поцеловал.
— Жена, — сказал он.
— Муж, — ответила она.
Катя прыгала вокруг, кидала лепестки роз (настоящих, привезённых из города). Танька снимала на телефон. Пётр Ильич стоял в стороне и улыбался в усы.
— Ну, домой? — спросил Виктор.
— Домой.
Они поехали обратно.
13. Застолье
Дома ждал накрытый стол. Танька с Катей постарались — пироги, салаты, горячее. Виктор привёз шампанское и конфеты.
Гости собрались — Танька с детьми, Пётр Ильич, Егоров, баба Нюра, даже Зина пришла. Сидели за столом, пили, ели, говорили тосты.
— За молодых! — поднял рюмку Пётр Ильич. — Чтоб жили долго, счастливо и в согласии!
— За любовь! — добавила Танька.
— За то, чтобы снежный ком катился только в гору! — сказал Егоров.
Все засмеялись и выпили.
Аня смотрела на этих людей — своих, родных, почти семью — и чувствовала, как сердце переполняется счастьем.
— Спасибо вам, — сказала она. — За всё спасибо.
— Спасибо тебе, — ответил Виктор и поцеловал её.
14. Ночной разговор
Поздно вечером, когда гости разошлись, они сидели на кухне вдвоём.
За окном падал снег. В печке потрескивали дрова. Зорька мычала во сне, куры возились в курятнике.
— Счастлива? — спросил Виктор.
— Очень, — ответила Аня. — А ты?
— Я тоже. Знаешь, я ведь боялся. Думал, вдруг не получится, вдруг ошибся. А теперь... теперь всё хорошо.
— Хорошо, — согласилась Аня. — Только письмо это... До сих пор в голове.
— Забудь, — сказал он. — Не было никакого письма. Была злая бабка, которая хотела нам навредить. Но не вышло. Потому что мы сильнее.
— Сильнее, — кивнула Аня.
Они сидели долго, обнявшись, слушая тишину. И казалось, что весь мир за окном — только для них.
15. Утро нового дня
Утром Аня проснулась первой.
Виктор спал рядом, улыбаясь во сне. За окном вставало солнце — красное, большое, зимнее.
Аня тихонько встала, оделась, вышла во двор.
Зорька уже ждала — мычала, требовала еды. Аня подоила её, налила молока в крынку. Куры кудахтали, Комочек кукарекал.
В доме пахло пирогами и счастьем.
Аня вернулась в спальню, села на край кровати, посмотрела на мужа.
— С добрым утром, — прошептала она.
Виктор открыл глаза, улыбнулся:
— С добрым утром, жена.
Она наклонилась и поцеловала его.
За окном падал снег. Крупный, пушистый, он укрывал землю белым покрывалом. Новый день начинался. Новая жизнь.
(Продолжение следует...)