1. Утренняя идиллия
Декабрь в этом году выдался снежным и морозным.
Аня просыпалась затемно, топила печь, кормила кур и доила корову. Да, корова теперь у неё была — подарок Виктора Павловича к помолвке.
— Чтоб хозяйство было полное, — сказал он тогда. — Куры есть, корова нужна. И молоко своё, и сметана, и творог.
Корову купили у знакомых в соседней деревне. Красавица — рыжая, с белым пятном на лбу, спокойная, добрая. Звали её Зорька. Аня сразу к ней привязалась.
Каждое утро она шла в хлев, садилась на низенькую скамеечку и доила. Молоко текло тёплое, пенное, пахло летом. Аня пила парное прямо из подойника — и казалось, что нет на свете ничего вкуснее.
— Зоренька моя, — приговаривала она, почёсывая корову за ухом. — Кормилица наша.
Зорька согласно мычала и жевала жвачку.
В то утро всё было как обычно. Аня подоила, процедила молоко, разлила по банкам. Одну банку оставила для себя, вторую — для Виктора, третью — Таньке отнести.
— Вкусное молоко-то, — похвалила Танька, забежав на минутку. — Жирное, густое. Хорошая корова.
— Хорошая, — согласилась Аня. — Я её люблю.
— Ну, живите счастливо. А я побежала, детей в школу собирать.
Танька ушла. Аня села завтракать. Налила молока в кружку, отхлебнула... и поперхнулась.
Молоко было горьким.
Не просто кислым, не просто с привкусом, а горьким — так, что свело скулы, захотелось выплюнуть.
Аня отставила кружку, попробовала снова. Та же история.
— Что за чёрт? — пробормотала она.
Молоко из другой банки — тоже горькое. Из третьей — то же самое.
Аня похолодела. Неужели Зорька заболела?
Она бросилась в хлев. Корова стояла смирно, жевала сено. Но Аня заметила — она как-то странно дышит, тяжело, с хрипом. И глаза... глаза были мутные, неживые.
— Зоренька, что с тобой? — Аня подошла, погладила корову. Та мотнула головой, отстранилась.
Аня выбежала на улицу, заметалась. Кому звонить? Кто знает про коров?
Танька! Танька работала на ферме, она должна знать.
Аня набрала номер.
— Тань, беда! — закричала она в трубку. — Зорька заболела! Молоко горькое!
— Горькое? — Танька присвистнула. — Плохо дело. Я сейчас приду.
2. Танькин диагноз
Танька прибежала через десять минут — запыхавшаяся, в фартуке поверх пальто.
— Где корова?
— В хлеву.
Танька зашла, осмотрела Зорьку, заглянула в глаза, пощупала вымя, понюхала сено.
— Чем кормила? — спросила она.
— Сеном, как обычно. Овса немного давала.
— Сено где брала?
— У дядьки Семёна купила. Он через два дома живёт, помнишь? Ещё осенью, как корову привезли.
— Семён? — Танька нахмурилась. — Тот, что самогон гонит?
— Ну да. А что?
— А то, что сено у него могло быть с дурманом. Он поля свои чем попало травит, сорняки не выкашивает. Могли ядовитые травы попасть.
— Какие ядовитые?
— Полынь, например. Или дурман. От них молоко горьким становится. И корова болеет.
— И что делать?
— Сначала сено поменять. То, что осталось, — выбросить. Купить у других. Потом корову отпаивать, отвары давать. Если поправится — хорошо. Если нет — ветеринара звать.
Аня заметалась:
— Где ж сено взять? У Семёна больше не куплю, а других не знаю.
— У Петра Ильича спроси, — посоветовала Танька. — У него знакомые есть, сено продают. А я пока отвар сделаю, чем поить.
Аня побежала к Петру Ильичу.
3. Пётр Ильич на подмоге
Старик слушал её внимательно, кивал, потом сказал:
— Семён, говоришь? Ох, гад. Я его знаю. Он не только сено, он и зерно с примесями продаёт. Люди уже жаловались. Надо сено менять срочно. У меня есть знакомый в Заречье, Вася Петров. У него сено хорошее, луговое. Я позвоню, договорюсь.
— Спасибо, Пётр Ильич, — выдохнула Аня.
— Не за что. Только учти: сено это денег стоит. И доставить надо.
— Деньги есть, — сказала Аня. — Виктор оставил на хозяйство.
— Ну и славно. Я сейчас позвоню.
Через час приехал трактор с телегой, полной сена. Хорошего, душистого, лугового. Аня расплатилась, помогла выгрузить, заменила сено в яслях.
Зорька понюхала новое сено, жевать начала, но без аппетита.
— Ничего, — успокаивала Танька. — Отойдёт. Главное — чтоб не отравилась сильно.
Она поила корову отваром из ромашки и зверобоя — принесла с собой. Зорька пила нехотя, но пила.
— Теперь ждать, — сказала Танька. — До утра. Если не полегчает — ветеринара вызывать.
4. Бессонная ночь
Аня не спала всю ночь.
Каждый час ходила в хлев, проверяла корову. Зорька лежала, тяжело дышала, глаза были мутные. Иногда мычала жалобно, будто звала на помощь.
Аня сидела рядом на соломе, гладила её по голове, приговаривала:
— Зоренька, милая, держись. Мы тебя вылечим. Ты нам нужна. Ты наша кормилица.
К утру корове стало лучше. Она поднялась, поела сена, даже мыкнула бодрее.
Аня проверила молоко. Оно было уже не таким горьким — чуть горчило, но терпимо.
— Выздоравливает, — выдохнула она. — Слава Богу.
Пришла Танька, проверила, кивнула:
— Молодец, Зорька. Крепкая корова. Выкарабкается.
— А молоко когда нормальным станет?
— Дня через три. Пока не пей, выливай. И телёнка не пои — ему тоже вредно.
— Телёнка? — удивилась Аня.
— А ты не знаешь? Зорька-то стельная. Я вчера заметила. Месяцев через пять телёночка принесёт.
Аня ахнула:
— Правда?
— Правда. Так что тебе не просто корова, а с приплодом досталась. Хороший подарок Виктор сделал.
Аня обняла Зорьку и заплакала — от радости, от облегчения, от всего сразу.
5. Семёнов приход
Через два дня, когда Зорька почти поправилась, в дверь постучали.
На пороге стоял дядька Семён. Мужик лет пятидесяти, небритый, с красным носом и мутными глазами — вечно поддатый, вечно скандальный.
— Здорово, Аня, — сказал он нагло. — Говорят, ты на моё сено жалуешься? Что корова отравилась?
— Здравствуйте, Семён Иванович, — холодно ответила Аня. — Не жалуются, а факт: от вашего сена молоко горьким стало. Хорошо, что корова выжила.
— А с чего ты взяла, что от моего? — он сузил глаза. — Может, ты её чем другим кормила?
— Я кормила только вашим сеном и овсом. Овёс свой, проверенный. А сено ваше — с дурманом, с полынью.
— Врёшь! — рявкнул Семён. — У меня сено чистое! Ты наговариваешь, чтоб денег не платить!
— Я заплатила, — напомнила Аня. — Всё до копейки. А вы мне товар испорченный продали.
— Доказательства есть?
— Есть. Ветеринара вызвать — он скажет.
Семён замялся. Ветеринара он боялся — сам знал, что сено с дурманом.
— Ладно, — буркнул он. — Чего тебе надо?
— Ничего, — устало сказала Аня. — Идите, Семён Иванович. Я с вами дела иметь больше не буду.
— А деньги?
— Какие деньги?
— За сено! — он набычился. — Верни деньги, раз сено не взяла. Я другое сено привёз, его продать надо.
— Я сено не возвращала, я его скормила, — возразила Аня. — И корова из-за него чуть не погибла. Так что это вы мне должны, а не я вам.
— Ах ты! — Семён шагнул вперёд, сжав кулаки.
— Стоять! — раздался голос за спиной.
Аня обернулась. На дороге стоял Егоров. Он как раз проезжал мимо, увидел скандал, остановился.
— Семён, ты чего? — спросил он, подходя. — Бабу обижаешь?
— Она на меня клевещет! — завопил Семён. — Говорит, сено у меня плохое!
— А оно плохое? — спокойно спросил Егоров.
Семён замялся.
— Я проверю, — пообещал участковый. — Если найду дурман — извиняться будешь. И штраф заплатишь. А пока — иди отсюда. И чтоб я тебя возле этого дома не видел.
Семён попятился, бормоча проклятия, и ушёл.
— Спасибо, Владимир Сергеевич, — выдохнула Аня.
— Не за что. Вызывайте, если что. А с этим я разберусь.
6. Вечерний разговор с Виктором
Вечером приехал Виктор Павлович. Увидел Аню измученную, с красными глазами, всполошился:
— Что случилось? Опять кто-то обидел?
— Нет, — покачала головой Аня. — Зорька заболела.
— Какая Зорька?
— Корова наша. От сена отравилась, которое у Семёна купили.
Виктор нахмурился:
— Я же говорил: не бери у него. Он жулик известный.
— А у кого брать? — вздохнула Аня. — Пётр Ильич помог, новое сено привёз. Теперь Зорька поправляется.
— А Семён? Приходил?
— Приходил, деньги требовал. Егоров прогнал.
— Ну, гад, — Виктор сжал кулаки. — Я с ним поговорю.
— Не надо, — остановила Аня. — Сам успокоится. Главное — корова жива.
Они пошли в хлев. Зорька встретила их бодрым мычанием, ткнулась мордой в руку.
— Хорошая корова, — сказал Виктор, гладя её. — Крепкая. А что молоко?
— Уже нормальное. Завтра можно будет пить.
— Ну и славно.
Вечером они сидели на кухне, пили чай с мёдом. Аня рассказывала про Таньку, про Петра Ильича, про то, как все помогали.
— Хорошие у тебя друзья, — сказал Виктор. — Настоящие.
— Да, — согласилась Аня. — Раньше я одна была, а теперь... почти семья.
— Почти? — улыбнулся он. — А мы?
— А вы — жених, — засмущалась Аня. — Тоже семья.
— Скоро совсем семья будет, — пообещал Виктор. — Как Зорька поправится — в загс пойдём.
7. Сельские новости
Утром у колодца Аню встретила баба Нюра.
— Аня, слышала? Семёна-то Егоров прижал. Штраф ему выписал за некачественное сено. И ещё за самогон, говорят, статья будет.
— Правда? — удивилась Аня.
— Правда. У него во дворе самогонный аппарат нашли. Давно искали, да всё никак. А тут Егоров по твоему делу пошёл, ну и заодно проверил. Теперь Семён посидит.
— Жалко его, — вздохнула Аня.
— Чего жалко? — удивилась баба Нюра. — Сам виноват. Людей травить — это ж надо!
— А жена у него, дети?
— Жена пьёт с ним вместе, дети в интернате. Такие люди, Аня, пропащие. Их не жалеть, а изолировать надо.
Аня пошла домой, задумавшись. С одной стороны, Семён пострадал за дело. С другой — жалко человека, который сам себя погубил.
8. Катина тайна
Прибежала Катя — запыхавшаяся, с таинственным видом.
— Тёть Ань, я секрет знаю!
— Какой?
— Про Семёна. Его вчера ночью видели у вашего хлева!
Аня похолодела:
— Когда?
— Поздно. Я с подружкой секрет делали, в кустах сидели. А он идёт, шатается, к вашему хлеву подошёл, постоял и ушёл.
— Что он делал?
— Не знаю. Темно было. Но я маме сказала, мама Егорову позвонила.
— Молодец, Катя, — похвалила Аня, хотя внутри всё оборвалось.
Что он там делал? Неужели опять напакостить хотел?
Она побежала в хлев. Осмотрела всё — вроде нормально. Зорька стояла спокойно, жевала сено. Вода чистая, корм свежий.
— Может, показалось? — подумала Аня вслух.
Но тревога осталась.
9. Егоровское предупреждение
Через час приехал Егоров.
— Анна Алексеевна, проверьте корм и воду, — сказал он серьёзно. — Семён мог что-то подсыпать со зла.
— Я проверила, — ответила Аня. — Вроде всё чисто.
— Воду смените. Корм тоже. И последите за коровой. Если что — сразу звоните.
— А Семён?
— Семён в отделе. Но у него могли быть дружки. Так что будьте осторожны.
Аня кивнула. Страх холодком пополз по спине.
10. Новый подарок
Вечером пришёл Пётр Ильич. Принёс мешок овса.
— Вот, держи, — сказал он. — Хороший овёс, проверенный. Чтоб Зорька поправлялась.
— Спасибо, Пётр Ильич, — растрогалась Аня. — Вы нас просто спасаете.
— Да ладно, — отмахнулся он. — Я вот что думаю, Аня. Ты бы корову на ночь в сарай закрывала покрепче. И замок повесь хороший, чтоб не открыли.
— Уже повесила, — кивнула Аня. — Виктор вчера привёз.
— Ну и славно. А я пойду. Морозно сегодня.
Он ушёл, опираясь на палку. Аня смотрела ему вслед и думала: сколько же добра в людях. И сколько зла.
11. Ночной переполох
Ночью Аня проснулась от шума.
Кто-то возился у хлева, скрёбся, пытался открыть дверь.
Аня вскочила, схватила кочергу, подбежала к окну. В темноте мелькнула тень — мужская, коренастая.
— Стоять! — закричала Аня, распахнув окно. — Стрелять буду!
Тень замерла, потом рванула прочь, через огород, к лесу.
Аня выбежала на крыльцо. Было холодно, ветрено, снег хрустел под ногами. Никого.
Она подошла к хлеву. Дверь была цела, замок висел. Но рядом, на снегу, валялся какой-то пакет.
Аня подняла его, понюхала. Пахло чем-то химическим, резким.
— Яд, — прошептала она. — Хотел отравить.
Она позвонила Егорову.
— Еду, — коротко сказал он.
12. Егоров в ночи
Егоров приехал через полчаса. Осмотрел пакет, покачал головой:
— Крысиный яд. Сильный. Если б корова съела — не выжила бы.
— Кто же это? — спросила Аня, трясясь от холода и страха.
— Семён сидит, — задумался Егоров. — Значит, дружки. Или он успел нанять кого-то до того, как его взяли.
— Что же делать?
— Усилим патрулирование. А вы будьте начеку. И собаку, я говорил, заведите.
— Заведу, — пообещала Аня. — Обязательно.
Егоров уехал, забрав пакет с ядом. Аня до утра просидела на кухне, прислушиваясь к каждому шороху. Зорька в хлеву мычала, беспокоилась — тоже чувствовала неладное.
13. Танькин гнев
Утром прибежала Танька. Узнала про ночное происшествие, всплеснула руками:
— Ах, гады! Ну погодите! Я этого так не оставлю!
— Тань, ты чего? — испугалась Аня.
— А то! Пойду по деревне, соберу баб, и к Семёновой жене! Пусть знает, как мужа покрывать! Или пусть скажет, кто это был!
— Тань, не надо! — остановила её Аня. — Сами разберутся.
— Не надо? — Танька упёрла руки в бока. — А если б корова сдохла? Ты бы что сказала? Нет, Аня, так нельзя. Зло надо пресекать.
— А если это не жена, а дружки?
— Жена знает, кто к ним ходит. Я с ней по-хорошему. А не захочет по-хорошему — по-плохому.
Танька убежала, не слушая возражений.
Через час вернулась довольная:
— Всё, порядок. Жена Семёнова сказала: это Петька Кривой, дружок ихний. Он вчера ночью из дома ушёл и не вернулся. Я Егорову сообщила. Теперь его ищут.
— Тань, ты герой, — улыбнулась Аня.
— А то! — Танька довольно усмехнулась. — Я, если что, за своих горой.
14. Зорькино выздоровление
К концу недели Зорька окончательно поправилась.
Молоко стало вкусным, жирным, без горечи. Аня снова пила его по утрам, делала творог, сметану. Катя прибегала каждый день — за молоком для младших.
— Тёть Ань, а можно я Зорьку подою? — просила она.
— Можно. Научу.
И Аня учила Катю доить корову. Та сначала боялась, потом привыкла, и скоро уже сама управлялась, гордая и счастливая.
— Мам, смотри, я сама! — хвасталась она Таньке.
— Молодец, дочка, — хвалила Танька. — Хозяйкой растёшь.
Виктор Павлович приезжал каждые выходные. Помогал по хозяйству, чинил, строил, утеплял. Свадьбу решили играть после Нового года.
— К весне, — говорил он. — Чтоб и Зорька отелилась, и куры яйца несли, и мы уже семьёй были.
— Хорошо, — соглашалась Аня.
15. Вечерний разговор
Однажды вечером они сидели на кухне. За окном мела метель, в печке потрескивали дрова, пахло пирогами.
— Ань, — вдруг сказал Виктор. — Я вот что думаю. Может, нам не ждать весны? Давай распишемся в декабре, перед Новым годом. Хорошая примета — новый год, новая семья.
Аня задумалась.
— А успеем?
— Успеем. Загс работает, справки есть. Я договорюсь.
— А Зорька? А куры? А хозяйство?
— Никуда не денутся. Танька присмотрит, Катя поможет. А мы съездим, распишемся и вернёмся.
Аня смотрела на него и чувствовала, как тепло разливается по груди. Надёжный человек. Родной.
— Хорошо, — сказала она. — Давай.
Виктор улыбнулся и обнял её.
За окном выла метель, но в доме было тепло и уютно. Зорька в хлеву жевала сено, куры спали на насесте, Комочек изредка бормотал во сне.
Жизнь налаживалась. Снежный ком катился дальше, но теперь рядом был человек, с которым не страшно было катиться.
(Продолжение следует...)