1. Утренний переполох
Ноябрь вступил в свои права неожиданно — снегом.
За одну ночь всё вокруг завалило пушистым белым покрывалом. Аня проснулась утром, выглянула в окно и ахнула: всё было бело, чисто, сказочно. Деревья стояли в снежных шапках, забор утонул в сугробах, а на крыльце намело так, что дверь открывалась с трудом.
— Красота-то какая, — прошептала Аня, выходя на крыльцо с лопатой.
Снег хрустел под ногами, воздух был морозный, чистый, пахло зимой и дымом из печных труб. Куры в курятнике возились, требовали еды. Комочек попробовал кукарекать, но от удивления, увидев белое безобразие за окном, сбился и замолчал.
Аня расчистила дорожку к курятнику, к колодцу, к калитке. Работа согревала, и настроение было отличным.
Вдруг за калиткой раздался шум мотора. Аня выглянула — к её дому подъезжала машина. Не простая, деревенская, а хорошая, иномарка, блестящая, вся в снегу, но видно — дорогая.
Аня удивилась. Кто бы это мог быть?
Из машины вышел мужчина. Лет пятидесяти, представительный, в дорогом пальто и шапке из меха. Огляделся, увидел Аню с лопатой, улыбнулся и направился к калитке.
— Здравствуйте, — сказал он, приподнимая шапку. — Анна Алексеевна Смирнова?
— Допустим, — насторожилась Аня. — А вы кто?
— Меня зовут Виктор Павлович Ковалёв. Я из города. Можно войти? Разговор есть.
У Ани внутри всё похолодело. Опять? Опять лесники? Или налоговая? Или кто-то ещё с претензиями?
— По какому вопросу? — спросила она, не открывая калитку.
— По личному, — улыбнулся мужчина. — Очень личному. Поверьте, я не кусаюсь.
Аня поколебалась, но открыла. Мужчина прошёл во двор, огляделся, оценивающе посмотрел на дом, на курятник, на саму Аню.
— Хорошо у вас, — сказал он. — По-деревенски уютно.
— Проходите в дом, — вздохнула Аня. — Раз приехали.
В доме Виктор Павлович сел на табурет, огляделся, одобрительно кивнул:
— Чисто, уютно. Видно, хозяйка хорошая.
— Вы по делу? — перебила Аня, которой надоели эти оценивающие взгляды.
— По делу, — кивнул он. — Я, Анна Алексеевна, вдовец. Жена два года назад умерла, дети взрослые, разъехались. Живу один в городе, в трёхкомнатной квартире. Машина есть, работа есть. А одиноко.
Аня слушала и ничего не понимала. При чём тут она?
— И вот я подумал, — продолжил Виктор Павлович. — Зачем мне городская суета? Хочу переехать в деревню. Купить дом, завести хозяйство. Жениться. На хорошей, хозяйственной женщине. Мне про вас рассказали. Сказали — одинокая, работящая, красивая. Вот я и приехал познакомиться.
У Ани отвисла челюсть.
— Вы... Вы свататься, что ли, приехали? — спросила она, не веря своим ушам.
— Вроде того, — улыбнулся Виктор Павлович. — Хочу предложить вам руку и сердце. Не сразу, конечно, дайте привыкнуть. Но подумайте: я не пью, не курю, работаю, деньги есть. Дом куплю, хозяйство заведём. Заживём.
Аня молчала, переваривая услышанное. Сватовство? К ней? С первого взгляда?
— Виктор Павлович, — сказала она наконец. — Вы меня извините, но я вас в первый раз вижу. Какое сватовство?
— А что время тянуть? — пожал он плечами. — Я человек прямой. Мне сорок восемь лет, терять некогда. Вы мне сразу понравились — вижу, хозяйка хорошая, лицо доброе. Давайте попробуем?
— Как попробуем? — опешила Аня.
— Ну, встречаться. Я буду приезжать, помогать по хозяйству. Привыкнем друг к другу. А там, глядишь, и под венец.
Аня села на лавку. Голова шла кругом.
— Виктор Павлович, я даже не знаю... Мне подумать надо.
— Думайте, — легко согласился он. — Я не тороплю. Вот моя визитка. Позвоните, когда надумаете. Или я через недельку заеду, узнаю.
Он встал, поклонился и вышел. Аня слышала, как затарахтел мотор, как машина уехала.
Она сидела и смотрела на визитку. «Ковалёв Виктор Павлович, коммерческий директор». И номер телефона.
Сватовство. Кто бы мог подумать.
2. Танькина реакция
Через час прибежала Танька. Увидела Аню сидящей с визиткой в руках, всплеснула руками:
— Аня! Что случилось? Ты белая как снег!
— Тань, — Аня подняла на неё глаза. — Ко мне сватались.
— Чего? — Танька села на лавку. — Кто?
— Мужик из города. Виктор Павлович. На машине приехал, в пальто дорогом. Говорит, хочет в деревню переехать, жениться. На мне.
Танька присвистнула:
— Ничего себе! И ты что?
— А ничего. Я в шоке. Он меня в первый раз видит, а уже замуж зовёт.
— Ну, это нормально, — усмехнулась Танька. — У нас в деревне так и женятся: увидел, понравилась — сватай. Чего тянуть?
— Тань, я серьёзно. Я не знаю, что делать.
— А ты его разглядела? Красивый? Богатый?
— Да вроде ничего. Пальто дорогое, машина хорошая. Говорит, квартира в городе, работа.
— Ну и в чём проблема? — Танька развела руками. — Мужик при деньгах, непьющий, жениться хочет. Бери, пока дают.
— Тань! — возмутилась Аня. — Как ты можешь? Я его не знаю!
— А узнаешь, — резонно заметила Танька. — Встречаться же предлагает. Вот и встречайся. Если что не так — разбежитесь. А если хороший человек — чего терять? Тебе сколько лет? Двадцать восемь? В деревне это уже перестарок. А тут мужик с квартирой, с машиной. Не Виктор мой, алкаш несчастный.
Аня задумалась. Танька говорила по-своему правильно. Но на душе было тревожно.
— А если он обманывает? — спросила она. — Если он не тот, за кого себя выдаёт?
— Проверить надо, — кивнула Танька. — Егорова попросить, пусть пробьёт по своим каналам. Он мужик серьёзный, всё узнает.
— А если правда?
— Тогда думай. Хочешь замуж — выходи. Не хочешь — не выходи. Твоя жизнь.
3. Катина радость
Вечером прибежала Катя. Она уже знала про сватовство — Танька рассказала.
— Тёть Ань! — закричала она с порога. — Вы замуж выходите?
— Тише ты, — прикрикнула на неё Аня. — Никуда я не выхожу. Просто приходил один товарищ.
— А мама сказала — жених! Красивый, богатый! Вы пойдёте?
— Катя, я не знаю ещё. Давай не будем об этом.
— А чего не будем? — Катя уселась на лавку. — Я за вас рада! Вы такая хорошая, вам муж нужен. Чтоб помогал, чтоб любил. А то всё одна да одна.
— С вами я не одна, — улыбнулась Аня. — Ты есть, мама твоя, Пётр Ильич...
— Это не то, — отмахнулась Катя. — Мы женщины, нам мужчина нужен. Мама тоже одна, а ей тяжело. Вот если б она замуж вышла, за хорошего, мы бы все легче жили.
Аня удивилась такой взрослой речи.
— А ты бы хотела, чтоб мама замуж вышла?
— Хотела бы, — кивнула Катя. — Только за хорошего. Не за такого, как папа. А за доброго, работящего. Чтоб нас не обижал.
— Найдётся такой, — пообещала Аня. — Обязательно найдётся.
— И вам найдётся, — уверенно сказала Катя. — Вот этот, из города, может, он и есть?
— Посмотрим, — уклончиво ответила Аня.
4. Егоровское расследование
Наутро Аня пошла к Егорову.
Тот жил на въезде в село, в небольшом доме с палисадником. Увидел Аню, удивился:
— Анна Алексеевна? Что случилось? Опять беда?
— Нет, Владимир Сергеевич, — Аня замялась. — Тут такое дело... Не беда, а... Не знаю, как сказать.
— Заходите, рассказывайте.
В доме было чисто, по-холостяцки просто. Егоров усадил Аню на кухню, налил чаю.
— Слушаю.
Аня рассказала про Виктора Павловича. Егоров слушал, хмурился, потом усмехнулся:
— Сватается, значит? Ну-ну. А вы чего хотите?
— Проверить его хочу, — призналась Аня. — Не обманщик ли? Не из тех ли, что баб обманывают, деньги выманивают?
— Правильно, — одобрил Егоров. — Я тоже об этом подумал. Давайте данные — пробью по своим каналам.
Аня протянула визитку. Егоров переписал данные в блокнот.
— Завтра позвоню, — пообещал он. — Если что-то серьёзное — сразу скажу.
— Спасибо, Владимир Сергеевич.
— Не за что. И вот что, Анна Алексеевна... — он замялся. — Вы это... Если он хороший человек, не отказывайтесь сразу. Одной тяжко. А мужик при деньгах, да ещё в деревню хочет — это редкость.
— Подумаю, — кивнула Аня.
5. Первое свидание
Через неделю Виктор Павлович приехал снова.
Аня уже знала от Егорова: чист. Не судим, работает коммерческим директором на заводе, квартира есть, машина есть, жена умерла два года назад от рака, дети — сын и дочь — взрослые, живут отдельно. Всё сходится.
Увидев его машину у калитки, Аня вышла на крыльцо.
— Здравствуйте, Анна Алексеевна! — улыбнулся он, выходя. — Ну как, подумали?
— Здравствуйте, — ответила Аня. — Проходите. Чай будете?
— С удовольствием.
В доме он сел за стол, огляделся:
— А у вас тут уютно. И печка русская? Красота. У меня в городе всё не так — батареи, пластик... Скучно.
— Привыкнуть можно, — сказала Аня, наливая чай.
— Можно, — согласился он. — Только я не хочу привыкать. Я хочу переехать. Дом купить, землю. Хозяйство завести. А без хозяйки — никак. Одному не потянуть.
— А почему именно я? — спросила Аня прямо. — Вы меня не знаете, я вас. В деревне баб много, одиноких.
— Много, — кивнул он. — Но я, Анна Алексеевна, человек разборчивый. Мне не просто баба нужна, а хозяйка, с руками, с головой. Мне про вас рассказали — и как вы за землю бились, и как кур завели, и как соседям помогаете. Уважаю таких. А красота... — он посмотрел на неё внимательно. — Красота у вас есть. Настоящая, не городская, не крашеная.
Аня смутилась и отвела взгляд.
— Я не знаю, Виктор Павлович. Страшно мне. Вдруг не получится?
— А ты не бойся, — он вдруг перешёл на «ты». — Давай просто общаться. Я буду приезжать, помогать по хозяйству. Привыкнем друг к другу. Если поймём, что не пара — разойдёмся по-хорошему. Если получится — поженимся. Идёт?
— Идёт, — согласилась Аня.
Так начались их встречи.
6. Помощь по хозяйству
Виктор Павлович оказался мужиком работящим.
В первую же субботу он приехал с инструментами и починил крыльцо, которое давно скрипело и шаталось. Потом заколотил щели в курятнике — чтоб кур не продувало. Потом нарубил дров на две недели вперёд.
Аня смотрела на него и удивлялась. Городской, а руки золотые.
— Откуда умеешь? — спросила она, подавая ему доски.
— Детство в деревне прошло, — ответил он, прибивая. — У бабушки каждое лето. Там и научился. А потом в городе, на даче, всё сам делал. Жена не любила, а я любил.
— А почему развелись? То есть... прости, я знаю, она умерла.
— Ничего, — вздохнул он. — Можно говорить. Болела долго, два года. Я ухаживал, возил по больницам, а толку... Не спасли. Тяжело было. Дети помогали, но у них своя жизнь. Теперь один.
— Тяжело одному, — согласилась Аня.
— Тебе тоже, — он посмотрел на неё. — Вижу, как ты крутишься. И кур завела, и огород, и вяжешь. Одна, без мужика. Это ж сколько сил надо?
— Привыкла, — пожала плечами Аня. — Бабка научила.
— Бабка у тебя мудрая была, — кивнул он. — Таких сейчас нет.
К вечеру дрова были нарублены, крыльцо починено, курятник утеплён. Аня накормила Виктора Павловича ужином — супом и пирогами.
— Вкусно, — похвалил он. — Как у бабушки.
— Спасибо.
Он уехал, пообещав приехать в следующие выходные. Аня смотрела вслед машине и думала: а может, Танька права? Может, это судьба?
7. Сельские сплетни
Весть о том, что к Ане приезжает жених из города, разнеслась по деревне мгновенно.
У колодца только и разговоров было что о Викторе Павловиче.
— Слышали? К Аньке городской сватается! На машине, богатый!
— А чего он в деревню полез? В городе баб мало?
— Говорят, у него жена умерла, хочет всё начать сначала.
— А Аньке повезло! Выходит замуж за обеспеченного!
— А может, он обманщик? Вон, лесники тоже при деньгах были, а сами землю отжать хотели.
— Не, Егоров проверял — чистый.
Аня ходила на колодец и краснела от этих разговоров. Бабы смотрели на неё с любопытством, с завистью, с одобрением.
Только тётя Зина, заклятая подружка, молчала и злобно косилась.
— Радуется, поди, — шипела она Марье Ивановне. — Жениха отхватила. А что он за человек — никто не знает.
— А ты чего злишься? — удивлялась та. — Тебе-то что?
— А то, что она моему Витьке жизнь сломала, а теперь ещё и городского приваживает. Бессовестная.
Марья Ивановна только рукой махала — старая карга, вечно ей всё не так.
8. Катины вопросы
Катя была в восторге от Виктора Павловича.
Она прибегала каждый раз, когда он приезжал, помогала Ане накрывать на стол, таскала дрова, крутилась рядом.
— Дядя Витя, а вы правда в городе живёте? — спрашивала она.
— Правда.
— А почему в деревню хотите?
— Потому что здесь хорошо. Воздух чистый, тишина, люди душевные.
— А вы женитесь на тёте Ане?
— Катя! — краснела Аня.
— А что? — не смущалась Катя. — Если любите — женитесь. Мы с мамой придём на свадьбу. Можно?
— Можно, — смеялся Виктор Павлович. — Только давай сначала до свадьбы доживём.
— Доживёте, — уверенно говорила Катя. — Вы хороший, тётя Аня хорошая. Всё получится.
Аня смотрела на них и чувствовала, как тепло разливается по груди. Семья. Почти семья.
9. Вечерний разговор
Однажды вечером, когда Виктор Павлович уехал, пришла Танька.
— Ну как он? — спросила она с порога.
— Хороший, — честно ответила Аня. — Работящий, добрый, не пьёт.
— А ты?
— А что я?
— Любишь его?
Аня задумалась. Любит ли? Она не знала. Ей было с ним спокойно, уютно, надёжно. Но любовь? Та, о которой в книжках пишут? Не было.
— Не знаю, Тань. Наверное, нет.
— А выходишь зачем?
— А затем, что одной тяжело. Что годы идут. Что ты сама говорила — перестарок. — Аня вздохнула. — Может, любовь потом придёт? Бабка говорила: стерпится — слюбится.
— Бабка твоя умная была, — кивнула Танька. — Только сейчас другое время. Сейчас не терпят, сейчас любовь ищут.
— Где ж её найдёшь, любовь-то? В деревне? Мужики или пьют, или женатые, или старые.
— А этот не пьёт и не старый, — заметила Танька. — И при деньгах. Чего тебе ещё?
— Не знаю, — покачала головой Аня. — Душа не лежит, что ли. Хороший он, а душа молчит.
— Ну, смотри, — вздохнула Танька. — Тебе жить.
10. Первый конфликт
Через месяц после знакомства случился первый конфликт.
Виктор Павлович приехал с предложением:
— Аня, я дом присмотрел. На соседней улице продают. Хороший дом, крепкий, с участком. Давай купим, будем там жить?
Аня удивилась:
— А мой дом?
— Твой дом продадим. Или оставим как летний, если хочешь. Но жить будем в новом, вместе. Чтоб всё по-честному, общее.
— Виктор, я не хочу отсюда уезжать, — сказала Аня. — Это дом бабушкин. Я здесь выросла. Здесь всё родное.
— Да никто не говорит уезжать, — мягко возразил он. — Переедем через две улицы. Это же рядом. А дом твой можно сдавать или под гостей оставить.
— Не хочу, — упёрлась Аня. — Хочу здесь жить. Это мой дом.
Виктор Павлович нахмурился:
— Аня, пойми, я хочу, чтобы у нас было общее жильё. Не твоё, не моё, а наше. Я готов вложить деньги, сделать ремонт, обставить. Но чтобы я чувствовал себя хозяином, а не гостем.
— А я гостью чувствовать не хочу, — отрезала Аня. — Это мой дом. Я его бабушке обещала сохранить.
Они поссорились впервые.
Виктор Павлович уехал раньше обычного, не поужинав. Аня сидела на кухне и плакала.
11. Танькина поддержка
Прибежала Катя — увидела Аню в слезах, испугалась:
— Тёть Ань, что случилось?
— Ничего, Катенька, — вытерла слёзы Аня. — Просто поссорились с дядей Витей.
— Из-за чего?
— Из-за дома. Он хочет новый купить, а я здесь хочу жить.
Катя села рядом, обняла её:
— А вы не ссорьтесь. Вы же любите друг друга.
— Не знаю, Катя, — честно сказала Аня. — Люблю ли?
— А как узнать?
— Вот если бы я знала...
Пришла Танька. Узнала, в чём дело, покачала головой:
— Аня, ты дура. Мужик дело говорит — хочет общее жильё. Что ты в этом старом доме сидишь? Он же развалится скоро.
— Это бабушкин дом, — упрямо сказала Аня. — Я его не брошу.
— А кто говорит бросать? Оставь как дачу. Приезжай, цветочки сажай. А жить в новом, тёплом, хорошем.
— Не могу, Тань. Корни у меня здесь.
— Корни... — вздохнула Танька. — С корнями хорошо, когда есть что сверху. А у тебя что? Стены гнилые, крыша дырявая. Ты думаешь, бабка твоя хотела, чтоб ты в развалинах сидела? Она хотела, чтоб ты счастлива была.
Аня молчала. В словах Таньки была правда. Но внутри что-то противилось.
12. Виктор вернулся
Через три дня Виктор Павлович приехал снова.
Аня увидела машину у калитки и вышла на крыльцо, замирая от волнения.
Он подошёл, посмотрел на неё усталыми глазами:
— Аня, давай поговорим.
— Давай.
Сели на крыльце, как в первый раз.
— Я думал все эти дни, — сказал он. — Ты права. Это твой дом, твоя память. Я не имею права требовать, чтобы ты его бросала. Давай сделаем так: я вложу деньги в ремонт этого дома. Утеплим, перестелим крышу, сделаем нормальную печь. И будем жить здесь. Если захочешь — пропишем меня. Чтобы я был хозяином наравне.
Аня смотрела на него и не верила своим ушам.
— Ты серьёзно?
— Серьёзно. Я, Аня, не дом хочу, а семью. С тобой. Где жить — неважно. Важно — с кем.
Аня вдруг разрыдалась — от облегчения, от неожиданности, оттого, что её услышали.
— Только ты это... — он погладил её по голове. — Ты тоже иди навстречу. Не закрывайся. Я же чувствую — ты всё сомневаешься, боишься. Доверься.
— Постараюсь, — прошептала Аня.
13. Ремонт
Начался ремонт.
Виктор Павлович привозил материалы, сам работал, нанимал помощников. За месяц перестелили крышу, утеплили стены, переложили печь — теперь она грела как надо, не дымила.
Аня смотрела, как преображается дом, и не верила своим глазам. Бабушкин дом становился крепким, тёплым, почти новым.
Куры радовались новому курятнику — Виктор и его построил, добротный, с утеплением. Комочек кукарекал теперь громко, уверенно, по-хозяйски.
Катя прибегала каждый день — помогала, крутилась под ногами, задавала вопросы.
— Дядя Витя, а вы когда поженитесь?
— Скоро, — улыбался он. — Вот ремонт закончим — и в загс.
— А я буду подружкой невесты?
— Будешь.
Аня слушала эти разговоры и чувствовала, как внутри что-то тает. Лёд, который она носила в себе много лет, потихоньку отступал.
14. Ночной разговор
Однажды вечером, когда ремонт уже подходил к концу, они сидели на крыльце и смотрели на звёзды.
— Спасибо тебе, — сказала Аня. — За всё.
— Не за что, — ответил он. — Я для себя стараюсь.
— А ты правда меня любишь? — спросила она вдруг.
Он повернулся, посмотрел на неё долгим взглядом:
— Правда. Не знаю, как это объяснить. Но когда я тебя увидел в первый раз, с лопатой, в платке, такую... домашнюю, настоящую — у меня сердце ёкнуло. Я думал, после смерти жены уже ничего не будет. А тут ты.
— Я тоже... — Аня запнулась. — Я тоже к тебе привыкла. Без тебя уже скучно.
— Это уже хорошо, — улыбнулся он. — Привычка — это первый шаг.
— К чему?
— К любви.
Они сидели долго, молчали, смотрели на звёзды. Было холодно, но на душе тепло.
15. Сватовство
В субботу Виктор Павлович приехал с официальным визитом.
Привёз цветы, конфеты, шампанское. Одет по-праздничному. Аня удивилась:
— Ты чего?
— Сегодня свататься буду, — объявил он. — По-настоящему. Сватов привёз.
Из машины вышли Пётр Ильич и Егоров — оба при галстуках, серьёзные.
— Принимай сватов, хозяюшка! — сказал Пётр Ильич. — Будем тебя сватать.
Аня засмеялась, пригласила в дом.
На столе были пироги — Аня напекла с утра, сама не зная зачем, будто предчувствовала. Чай, варенье, мёд.
Сваты расселись, Пётр Ильич начал речь:
— Есть у нас жених, Виктор Павлович, человек хороший, работящий, непьющий. Просит руки твоей, Анна Алексеевна. Как скажешь?
Аня покраснела, опустила глаза:
— Я согласна.
— Ну, с Богом! — Пётр Ильич перекрестился. — Значит, быть свадьбе.
Открыли шампанское, выпили за молодых. Катя прыгала вокруг, хлопала в ладоши:
— Ура! Свадьба! Я подружка невесты!
Вечером, когда все разошлись, Аня и Виктор сидели на кухне.
— Не жалеешь? — спросил он.
— Нет, — твёрдо сказала она. — Не жалею.
— И я нет.
За окном падал снег. Крупный, пушистый, он укрывал землю белым покрывалом. Куры спали в новом курятнике, Комочек изредка бормотал во сне. В доме было тепло и уютно.
(Продолжение следует...)