Девочки, вы знаете, у меня в салоне иногда такое услышишь - потом весь день хожу и думаю. Вот в прошлую среду пришла ко мне Лариса. Пятидесяти двухлетняя, статная, всегда такая аккуратная - каждые два месяца на балаяж записывается. А тут заходит, садится в кресло, снимает пальто - и я сразу вижу: что-то не так. Взгляд какой-то потухший, плечи опущены. Будто она не в отпуск собирается, а с войны вернулась.
- Ксюша, - говорит, - сделай мне что-нибудь. Что-нибудь свежее. Хочу себя почувствовать человеком.
Я накидываю пеньюар, начинаю расчёсывать её волосы - они у неё красивые, каштановые с первой сединой - и аккуратно спрашиваю:
- Лариса, всё в порядке?
Она посмотрела на меня через зеркало. И вот этим взглядом всё сказала. Потом вздохнула и говорит:
- Ксюш, я тебе сейчас такое расскажу. Только ты уж сама суди - права я или нет.
И начала.
Девочки, всё началось одиннадцать месяцев назад. Лариса с мужем Олегом живут в трёхкомнатной квартире - её квартире, между прочим, которая ей досталась от родителей ещё до замужества. Живут хорошо, дети уже взрослые, разъехались. Тишина, порядок, всё на своих местах. И вот однажды вечером Олег садится напротив неё с таким лицом, с каким обычно говорят что-то неприятное.
- Ларис, - говорит, - тут Виталик попал в ситуацию.
Виталик - это младший брат Олега. Сорок восемь лет, разведён, живёт то там, то сям. В общем-то человек неплохой, но как-то так получается, что жизнь у него вечно «складывается не так».
Олег объяснил: Виталику нужно временно прописаться. Есть какие-то личные обстоятельства - не то кредит, не то документы для работы, Лариса уже точно не помнила. Но слово «временно» Олег произнёс чётко. И уточнил: максимум три месяца.
- Три месяца - это же не срок, - сказал Олег.
Лариса, как она мне рассказывала, поморщилась. Но подумала: ладно, три месяца. Брат всё-таки. Согласилась.
Я в этот момент как раз начала наносить осветляющий состав и смотрела на неё в зеркало. Она рассказывала ровно, без надрыва. Но пальцы на подлокотнике кресла держала так, будто вцепилась.
- И что, приехал? - спрашиваю.
- Ещё как приехал, - говорит Лариса.
Виталик появился через неделю после прописки. Лариса открыла дверь и увидела его с двумя большими чемоданами, спортивной сумкой и пакетом с кастрюлями. С кастрюлями, девочки. Не с одной сменой вещей - с кастрюлями.
- Виталь, ты это что? - только и спросила она.
- Да там мелочовка всякая, - отмахнулся он. - Я же ненадолго, Ларис. Ты не беспокойся.
Она не стала скандалить. Занёс, поставил в комнату для гостей. Кастрюли убрал в шкаф на кухне. Лариса молча смотрела на это и повторяла себе: три месяца. Только три месяца.
Первая неделя прошла ничего. Виталик был тихим, вежливым, даже посуду за собой мыл. Лариса уже почти успокоилась.
А потом началось.
Сначала она заметила, что холодильник стал пустеть как-то очень быстро. Раньше они с Олегом закупались раз в неделю - хватало. Теперь она ходила в магазин дважды, а иногда и трижды. Виталик ел много. Охотно. И всегда находился на кухне именно в тот момент, когда Лариса готовила.
- Ой, Ларис, как пахнет! - скажет. - Ты борщ варишь? Я борщ обожаю.
И всё. Что она - не положит ему тарелку? Она же не зверь.
Я слушала её и думала: вот это классика, девочки. Классика «временного гостя».
Потом пришла первая квитанция за коммуналку. Лариса открыла - и у неё брови поползли вверх. Сумма выросла на шесть тысяч четыреста рублей. Вода, свет, газ - всё прибавилось. Она показала Олегу. Олег сказал: «Ну, нас теперь трое, Ларис, ну бывает». Виталик, когда она деликатно намекнула, достал из кармана тысячу рублей и положил на стол с таким видом, будто сделал широкий жест.
Тысячу рублей. При разнице в шесть тысяч четыреста.
- Он серьёзно? - я не удержалась.
- Абсолютно, - кивнула Лариса.
И так - каждый месяц. Я посчитала потом, пока красила: за одиннадцать месяцев Лариса переплатила за коммуналку около семидесяти тысяч рублей. Семьдесят тысяч, девочки. Это я вам просто оставлю здесь.
Три месяца прошли. Виталик никуда не собирался.
Лариса ждала, что Олег сам поднимет разговор. Олег молчал. Она подождала ещё две недели и однажды вечером за чаем аккуратно сказала:
- Олеж, ну, три месяца уже вышли. Виталик - как там у него дела?
Олег поморщился.
- Ларис, ну у него ситуация. Ты же видишь.
- Какая ситуация? - спрашивает она. - Конкретно.
- Ну, ищет жильё.
- Долго ищет.
- Ларис, это же брат.
Девочки, вот это «это же брат» - оно у неё в ушах потом ещё долго звенело. Потому что именно этой фразой все разговоры и заканчивались.
Я за это время успела домешать состав и начала распределять по прядям. Руки работают, а голова у меня уже всё просчитывает: ну подожди, думаю. Человек взрослый, почти пятьдесят лет. Сам должен решать свои вопросы. Что значит «ищет»?
- А он работает хоть? - спрашиваю.
- В том-то и дело, Ксюш, - говорит Лариса, и вот тут в её голосе появилось что-то новое. Напряжение. Как перед грозой.
Это было в конце лета. Лариса столкнулась в лифте с соседкой с пятого этажа - Тамарой Ивановной, дама такая общительная, всё про всех знает. И Тамара Ивановна говорит как бы между прочим:
- Ваш родственник-то, Лариса, устроился, я слышала. В «Стройальянс» что ли, на Кузнечной. Мой сын там работает - говорит, видел его на собрании.
Лариса поблагодарила, вышла из лифта - и у неё всё внутри остановилось.
«Стройальянс» на Кузнечной, девочки. Это постоянное место. Хорошая фирма, Лариса знала - они ещё лет пять назад им в подъезде козырёк меняли. Это не шабашка, не временный подряд. Это работа. Нормальная, стабильная работа.
Значит, Виталик работает. Уже - она потом высчитала - минимум два-три месяца. Получает зарплату. И продолжает жить у них. Есть её борщ. Платить тысячу рублей в месяц «за коммуналку».
Она пришла домой и вечером спросила Олега напрямую:
- Ты знал, что Виталик работает?
Олег - и вот тут, девочки, я чуть кисточку не уронила, когда она мне это рассказала - Олег помолчал секунду и говорит:
- Ну, он говорил что-то.
- Когда?
- Ну, в начале осени.
Начало осени. А сейчас конец ноября. Три месяца Олег знал и молчал.
Лариса смотрела на мужа и думала: ладно. Я сделаю последний шаг по-хорошему.
- Олег, - сказала она. - Дай Виталику срок. Месяц. Пусть снимет жильё. Деньги у него есть, работа есть. Я жду месяц - и всё.
Олег пообещал поговорить.
Девочки, вы уже, наверное, догадываетесь, чем закончился тот «разговор».
Прошла неделя. Лариса видела, что Олег с братом о чём-то переговаривается - тихо, на кухне, пока она в комнате. Потом ещё через три дня Олег снова сел с тем же лицом напротив неё.
- Ларис, ну Виталик говорит, что пока не нашёл подходящего варианта.
- Он работает три месяца. За три месяца на первый взнос хватит, - сказала Лариса.
- Ну, у него расходы.
- Олег, это моя квартира.
Вот она это сказала - и Олег вдруг изменился в лице. Как-то обиделся, что ли. Говорит:
- Ты всегда это выкидываешь. «Моя квартира». Мы уже двадцать лет женаты.
Лариса замолчала.
Я тоже замолчала, честно говоря. Расчёсывала ей готовые пряди и молчала. Потому что что тут скажешь, девочки?
Она терпела одиннадцать месяцев. Готовила, докупала продукты, переплачивала за коммуналку - суммарно семьдесят тысяч плюс сорок три тысячи, которые Виталик за эти месяцы занимал у неё «до получки» и не вернул. Это сто тринадцать тысяч, если кто не посчитал. Сто тринадцать тысяч рублей и одиннадцать месяцев своей жизни.
А ей говорят: «Ты всегда это выкидываешь».
- Лариса, - спрашиваю тихонько. - И что дальше?
Она подняла на меня глаза через зеркало. И вот тут я увидела - потухший взгляд, с которым она пришла, сменился чем-то другим. Твёрдым таким. Как у человека, который уже всё решил.
- Дальше, - говорит, - я сделала то, что давно надо было сделать.
Это случилось в прошлую субботу. Лариса встала рано утром - Олег ещё спал, Виталик тоже. Она спокойно оделась, взяла паспорт и поехала в МФЦ.
Она собственник квартиры. Единственный собственник, потому что квартира досталась ей от родителей и в совместно нажитое имущество не входит. Она подала заявление на выписку Виталика - без его присутствия, как собственник. По закону это возможно, девочки. Долго объяснять, но - возможно.
Вернулась домой. Достала с полки в шкафу чемодан Виталика, вынесла в коридор. За ним - спортивную сумку и пакет с его кастрюлями. Те самые кастрюли, с которых всё и началось.
Потом достала телефон. Нашла переписку Олега с Виталиком - муж забыл телефон на зарядке, экран был открыт. Там, в самом начале, в сообщении одиннадцатимесячной давности, Виталик писал Олегу: «Братан, ты ж понимаешь, я там надолго. Пока сам не скажу». И Олег отвечал: «Да, договорились. Ларис не говори пока».
Она сделала скрин. Отправила Олегу. Написала одно слово: «Читай».
Собрала сумку. Уехала к маме.
Я стояла с феном в руках и смотрела на неё.
- Лариса, - говорю, - он тебе уже позвонил?
- Раз двадцать, - говорит она. Спокойно так. - Я взяла трубку на шестой день. Он плакал. Извинялся. Виталик уже выписан и живёт у какого-то приятеля.
- А ты?
Она чуть помолчала.
- Я пока думаю, Ксюш. Двадцать лет - это не выкинуть. Но и «ты всегда это выкидываешь» я тоже не забыла.
Я уложила ей волосы, освежила блик на балаяже - получилось красиво, честно говоря. Она посмотрела на себя в зеркало, и впервые за весь наш разговор чуть улыбнулась.
- Хорошо, - говорит. - Спасибо, Ксюш.
Расплатилась, надела пальто и вышла.
Прошло три недели. На днях Лариса забежала ко мне - шампунь свой фирменный забыла в прошлый раз. Я спросила как она. Сказала: живёт пока у мамы, с Олегом разговаривает, но домой не торопится. Виталик ей так и не позвонил - ни разу. Ни «прости», ни «спасибо за одиннадцать месяцев крыши над головой». Ничего.
Я проводила её, закрыла дверь и стала мыть кисточки.
И вот стою, девочки, мою - и думаю.
С одной стороны: одиннадцать месяцев обмана. Сто тринадцать тысяч рублей. Муж, который знал с самого начала и молчал. Это же не просто «брат попросил» - это спланированное вселение. При её молчаливом согласии, которое было получено нечестным путём.
С другой стороны: выписала без предупреждения. Вещи в коридор - и уехала. Без разговора, без «Олег, у тебя последний шанс». Сразу - ядерная кнопка.
Девочки, рассудите мою клиентку. Права она была - или всё-таки перегнула с этой выпиской и отъездом без предупреждения? Я сама пока не знаю. Как думаете?
Обязательно подпишитесь, чтобы не потерять!