Девочки, я работаю с людьми уже десять лет, и меня сложно чем-то удивить. Но когда вчера ко мне записалась Лена, я сразу поняла - дело плохо. Обычно она звонит веселая, щебечет: «Ксюш, мне бы кончики освежить и укладку, у нас с Сережей годовщина». А тут голос сухой, трескучий, как осенняя листва: «Ксюша, есть окно на окрашивание? И стрижку. Кардинальную».
Лена вошла в салон, и я её едва узнала. Ей всего сорок восемь, а выглядела она так, будто за последние сутки прожила лет десять. Всегда ухоженная, статная, с густой копной русых волос, которыми она гордилась. А сейчас плечи опущены, под глазами залегли глубокие тени, а в руках она нервно теребит ремешок сумки.
Я усадила её в кресло, накинула пеньюар и посмотрела в зеркало.
- Ну что, Ленчик, как обычно? Подравняем и масочку для блеска?
Она подняла на меня глаза. В них не было слез, девочки. Там была какая-то пугающая решимость.
- Нет, Ксюш. Режь. Под каре. И крась в темный шоколад. Хочу быть жестче.
У меня расческа чуть из рук не выпала.
- Лена, ты что? Ты эти волосы пять лет растила! Мы же за каждый сантиметр боролись! Может, не надо сгоряча? - я попыталась её отговорить, потому что знаю: женщины часто пытаются отрезать боль вместе с волосами, а потом жалеют.
- Режь, - твердо повторила она. - Я начинаю новую жизнь. Старая вчера закончилась.
Я вздохнула, взяла ножницы и начала делить волосы на зоны. В салоне тихо гудел кондиционер, пахло лаком и кофе.
- Рассказывай, - тихо попросила я. - Я же вижу, что тебя разрывает.
Лена молчала минуты две, глядя, как её длинные пряди падают на пол. А потом её прорвало.
- Ты помнишь, я тебе рассказывала про машину? - начала она глухо.
Конечно, я помнила. Это была её мечта. Последние три года Лена жила в режиме жесткой экономии. Она работает главным бухгалтером, зарплата неплохая, но у них ипотека за «двушку» сына, плюс кредиты... В общем, Лена поставила цель: купить себе машину. Сама. Без помощи мужа.
- Я три года откладывала, Ксюш. Три года! - голос её задрожал, и я положила руку ей на плечо. - На обедах экономила, ходила в старых сапогах, лишний раз колготки не покупала. Все премии, все подработки - всё в кубышку.
Я знала это. Лена даже окрашивание стала делать реже, чтобы лишнюю тысячу в конверт положить.
- Накопила восемьсот пятьдесят тысяч, - продолжила она. - Сумма, может, сейчас и не фантастическая, но для меня - огромная. Я уже присмотрела себе подержанный «Киа», договорилась с продавцом на субботу. Деньги лежали дома, в нашем общем сейфе. В конверте, подписанном «Моя мечта».
Я кивала, смешивая краску в миске.
- И что? Машина оказалась битая?
- Если бы, - Лена горько усмехнулась. - Прихожу я вчера домой пораньше. Настроение - летать хочется. Думаю, дай пересчитаю деньги перед сделкой. Открываю сейф... А конверта нет.
У меня кисточка замерла в воздухе.
- Как нет? Воры?
- Муж, - выдохнула Лена. - Сергей был дома. Сидел на кухне, ел борщ. Спокойный такой, довольный. Я к нему с пустыми руками: «Сережа, где деньги?». А он даже не поперхнулся. Отложил ложку, посмотрел на меня своими честными голубыми глазами и говорит: «Лен, ну ты только не кричи. Я их маме отдал».
Девочки, я в этот момент наносила краску на затылок, и мне пришлось остановиться. У меня в голове не укладывалось.
- В смысле - маме? Без спроса? 850 тысяч?
- Вот и я так спросила! - Лена сжала кулаки под пеньюаром так, что ткань натянулась. - А он мне выдает целую тираду. Мол, у Галины Петровны - это его мама - критическая ситуация с зубами. Врач сказал, что всё плохо, кость уходит, надо срочно делать тотальную имплантацию, иначе она вообще без зубов останется. Операция дорогая, время не ждет.
Я вспомнила Галину Петровну. Видная такая дама, 65 лет, всегда с укладкой, губы поджаты. Один раз она заходила к нам в салон за Леной и устроила скандал из-за того, что администратор не так на неё посмотрела.
- И что, правда всё так плохо? - спросила я, хотя уже догадывалась, какой будет ответ.
- Ксюша! - Лена аж повернулась в кресле. - Какое там плохо! Мы были у неё в гостях неделю назад. Она грызла шашлык так, что за ушами трещало! Ей просто захотелось «голливудскую улыбку». Виниры, импланты - полный фарш. Подруга её сделала, и Галине Петровне приспичило. А Сережа... Он же у нас «хороший сын». Мама поплакала в трубку, сказала, что чувствует себя старухой, и он поплыл.
- Но это же твои деньги! - возмутилась я. - Ты же пахала на них!
- А он сказал: «Лена, как тебе не стыдно сравнивать железяку и здоровье матери? Машина подождет, ты молодая, еще накопишь. А мама - это святое. Я не мог ей отказать».
Я стояла и чувствовала, как у меня самой закипает злость. Представляете? Женщина три года отказывает себе во всем, копит по копеечке, а муж берет и широким жестом отдает всё мамочке на прихоть. И еще виноватой делает!
- И что ты? - спросила я, смывая краску. Вода окрашивалась в темный цвет, унося русый оттенок Лены в прошлое.
- Я сначала хотела орать. Бить посуду. Выцарапать ему глаза. Но потом... - Лена посмотрела на себя в зеркало. Мокрые темные волосы облепили лицо, делая её похожей на какую-то злую колдунью. - Потом на меня накатило такое ледяное спокойствие. Я поняла: если я сейчас устрою истерику, он просто скажет, что я истеричка и меркантильная стерва. И ничего не изменится. Деньги-то он уже перевел клинике, предоплату внесли.
- Ты промолчала? - я начала сушить волосы, придавая форму новому каре.
- Я сказала: «Хорошо, Сережа. Ты прав. Здоровье мамы - это святое. Семья должна помогать друг другу». Он так обрадовался, Ксюш! Заулыбался, полез обниматься, говорит: «Я знал, что ты у меня умница, что ты поймешь».
Я фыркнула. Вот же мужики! Как удобно быть благородным за чужой счет.
- А ночью, когда он уснул, - голос Лены стал тихим и жестким, - я встала. Взяла его ключи от гаража. И поехала туда.
Тут надо пояснить. Сергей у Лены - фанат водной техники. Он уже лет пять бредит каким-то навороченным катером. Не лодкой для рыбалки, а именно катером, чтобы с ветерком, с музыкой. И он тоже копит. У него в гараже, в старом сейфе за верстаком, лежит его «неприкосновенный запас».
- Лена... - я выключила фен. В салоне повисла звенящая тишина. - Ты это сделала?
- Я знала код от сейфа. Подсмотрела год назад случайно, но молчала, - она хищно улыбнулась. - Открыла дверцу. Там лежали доллары и рубли. Я пересчитала. Миллион двести пятьдесят тысяч по нынешнему курсу.
У меня глаза на лоб полезли.
- Ты забрала всё?
- До последнего цента, - кивнула она. - Сложила в сумку, закрыла сейф, заперла гараж и вернула ключи ему в карман, пока он храпел.
- А утром?
- А утром я позвонила на работу, взяла отгул. Поехала в тот же автосалон. И купила машину. Не ту, скромную, которую хотела. А другую. Новенький кроссовер, в комплектации «Престиж». Мне как раз хватило миллиона двухсот и того, что было у меня на карте.
- Господи... - выдохнула я. - А Сергей?
- А Сергей сейчас на работе. Он еще не знает, что его сейф пуст, - Лена достала телефон. - Но сейчас узнает. Я ему фото подготовила.
Она нажала кнопку «Отправить» прямо у меня на глазах.
- Смотри, Ксюша.
Я заглянула в экран. Там было фото: новенький, сверкающий автомобиль с красным бантом на капоте. И подпись:
«Милый, ты был абсолютно прав! Мечты должны сбываться. Твоя мама теперь с зубами, а я - с машиной. Мы же семья, у нас всё общее. Я взяла из твоего гаражного фонда. Ты же мужчина, ты еще накопишь. А катер - это просто железяка, подождет».
В этот момент её телефон зазвонил. На экране высветилось: «Муж».
Лена спокойно сбросила вызов. Потом зашла в настройки и нажала «Заблокировать».
- Лен, а дальше-то что? - я с ужасом и восхищением смотрела на свою клиентку. Она сидела передо мной с идеальным темным каре, с чертовщинкой в глазах, совершенно другая женщина.
- А дальше развод, Ксюша. Я пока сюда ехала, вызвала мастера, он сменил замки в квартире. Вещи Сережины я собрала - два чемодана и коробка с его приставкой. Курьер их уже везет к Галине Петровне. Пусть мама любуется на новые зубы и кормит сыночку борщом. Квартира моя, добрачная, так что идти ему некуда.
Телефон зазвонил снова. На этот раз «Свекровь». Лена усмехнулась и тоже отправила в блок.
- Но, Лен... - я замялась. - Это же война. Он сейчас приедет, будет скандал. Он же может в полицию пойти?
- Пусть идет, - она пожала плечами, вставая с кресла. - Деньги в гараже были «черные», он с них налоги не платил, левачил годами. Не пойдет он никуда. А если пойдет - я расскажу налоговой, откуда у безработного официально Сережи миллион в сейфе.
Она расплатилась, оставила щедрые чаевые и подошла к зеркалу.
- Спасибо, Ксюш. Шикарный цвет. Как раз для стервы, которой меня теперь будет называть вся его родня.
Она вышла из салона, высоко подняв голову. Через витрину я видела, как она подошла к своей новой, сверкающей машине, припаркованной прямо у входа (я и не заметила, когда она подъехала!), села за руль и уверенно вдавила педаль газа.
А я осталась стоять посреди салона с веником в руках. Подметаю её состриженные волосы - всё, что осталось от прежней терпеливой Лены, - и мысли в голове крутятся, как в центрифуге.
С одной стороны - Сергей поступил как последняя скотина. Украсть мечту жены, обесценить её труд ради прихоти матери - это предательство. Тут спорить нечего.
Но с другой стороны, девочки... Она ведь тоже, получается, поступила жестко?
Смотрите:
1. Он взял 850 тысяч.
2. Она забрала 1 миллион 250 тысяч.
То есть она «наказала» его на 400 тысяч сверху! Оставила мужика вообще без копейки, без мечты, да еще и из дома выгнала в одних трусах, по сути.
Я вот думаю: не перегнула ли она палку? Может, надо было забрать ровно 850? Или хотя бы поговорить, прежде чем менять замки? Или с такими людьми, как Сергей и его мама, по-другому нельзя? Зуб за зуб, глаз за глаз, миллион за миллион?
Девчата,рассудите!
Правильно ли сделала Лена, что отомстила с таким «процентом»? Или это уже воровство и подлость, и она ничем не лучше мужа?
Как бы вы поступили на её месте? Простили бы? Забрали бы только своё? Или тоже размазали бы по стенке?