Алина проснулась рано , сама, без будильника. За окном ещё было серо, только-только начинало светать, но сон уже ушёл, растворился в предвкушении.
Сегодня. Сегодня они приедут.
Она лежала в постели, глядя в потолок, и улыбалась. Катя, Марина, Люба, Галя... Господи, как же она соскучилась! Месяц без них казался вечностью. Месяц звонков, коротких разговоров, бесконечного «скоро увидимся». И вот это «скоро» наступило.
В доме уже пахло едой. Лариса Степановна хлопотала на кухне с самого раннего утра . Алина слышала, как гремели кастрюли, как шипело масло на сковороде, как напевала женщина что-то старинное, из своей молодости.
Алина встала, накинула халат, спустилась вниз.
— Тёть Лариса, вы чего в такую рань? — улыбнулась она, заглядывая на кухню.
— А ты чего в такую рань? — отозвалась та, не оборачиваясь от плиты. — Спала бы ещё. День длинный.
— Не спится. Волнуюсь.
— Вот и я волнуюсь, — Лариса Степановна повернулась, вытирая руки о фартук. — Девчонок встречать — это ж праздник. Я им пирожков напекла, с капустой, с мясом, с повидлом. И блинчиков накрутила. И супчик сварила, домашний, на курице. Да всего...кто что захочет . Пусть едят, сил набираются. А то в поезде небось питались сухомяткой. Да и дома...кто им там готовит.
— Тёть Лариса, вы золото, — Алина обняла её. — Просто золото. Я вас люблю!
— Иди уже умывайся, — засмущалась . — В семь Иван обещал приехать. Позавтракаете и поедете.
Иван приехал ровно в семь. Подтянутый, выбритый, в гражданском костюме, но с выправкой, которая выдавала военного с головой. В машине — четыре букета. Три поменьше, один — огромный, алые розы, перевязанные белой лентой.
— Это кому такое богатство? — улыбнулась Алина, принимая свой букет.
— Это... — Иван запнулся, глянул на розы. — Это Гале. Если... если возьмёт.
— Возьмёт, — уверенно сказала Алина. — Не сомневайся. Ты бы себя видел со стороны, — засмеялась она. — Как мальчишка перед первым свиданием.
— А я и есть мальчишка, — буркнул Иван. — Только старый.
— Сорок семь — не старость, — отрезала Алина. — Самое время для счастья.
Они быстро позавтракали , Лариса Степановна не позволила уехать голодными , и отправились на вокзал. В машине Иван молчал, сжимал руль, поглядывал на букет на заднем сиденье. Алина смотрела на него и улыбалась. И завидовала немножко. Ей тоже хотелось, чтобы Сергей встречал её с цветами. Чтобы вот так волновался, переживал, ждал.
— Скоро, — сказала она себе. — Скоро увидимся.
---
Вокзал встретил их шумом, суетой, запахом дороги и приближающегося счастья. Мартовское солнце уже во всю пригревало, с крыш еще капало, и в этом капели слышалось что-то такое радостное, что Алина улыбалась, сама не замечая.
Они прошли к нужному пути. Иван нёс цветы, то и дело перекладывая их из руки в руку. Алина посматривала на часы каждые пять минут.
— Объявят скоро, — успокаивала она его. — Никуда не денутся. Едут.
Наконец динамик ожил:
— Прибытие поезда дальнего следования... встречающие, освободите платформу...
Иван замер. Алина подошла ближе к краю, вглядываясь в приближающийся состав.
Вагоны проплывали мимо, замедляя ход. Алина искала глазами вагон, знакомые лица. И вот — увидела.
Катя первой заметила её. Замахала руками, закричала:
— Алина! Алина, мы тут! Мы приехали!
Сердце подпрыгнуло и понеслось вскачь.
— Катя! — Алина побежала вдоль вагона, пытаясь угадать, где остановится. — Катюша!
Поезд встал. Двери открылись, и из вагона посыпались люди. Алина пробивалась сквозь толпу, не видя никого, кроме своих.
И вот они — все трое. Катя — сияющая, с бантами, с огромным рюкзаком за спиной. Марина — сдержанная, но в глазах — счастье. Люба — улыбающаяся, высокая, красивая. И Галя — чуть поодаль, с сумками, с усталыми глазами и робкой улыбкой.
— Девчонки! — Алина раскинула руки, и в них тут же влетела Катя.
— Алина! Алиночка! Я так скучала! — Катя обнимала её за шею, целовала в щёки, в нос, в глаза. — Мы тебе подарки везём! Я сама рисовала! Маринка помогала!
— Я тоже скучала, Катюш, — Алина прижимала её к себе, чувствуя, как слёзы подступают. — Очень-очень.
Подошла Марина. Сдержанно, по-взрослому, но когда Алина протянула руку, шагнула в объятия, прижалась.
— Ты худая, — сказала она строго. — Тебя там кормят?
— Кормят, Мариш. Тётя Лариса кормит. Я вон какая стала.
— Не похоже, — буркнула Марина, но по глазам было видно — рада. Очень.
Люба обняла её последней. Крепко, по-взрослому, как равную.
— Мам, — шепнула она. — Можно я тебя так назову? Хотя бы иногда?
Алина замерла. Потом прижала её к себе ещё крепче.
— Можно, дочка. Всегда можно. Если так хочешь. Если я заслуживаю.
А потом они увидели Ивана.
Он стоял чуть поодаль, сжимая в руках букеты. Маленькие, для девчонок, он уже вручил — машинально, не глядя. А огромные алые розы всё ещё были при нём. И смотрел он только на неё — на Галю.
Галя замерла после объятий с Алиноц . Сумки чуть не выпали из рук.
— Иван... — выдохнула она. — Ты... ты здесь?
— Здесь, — голос его дрогнул. — Галь... это тебе.
Он шагнул вперёд, протянул цветы. Галя смотрела на них, не веря. Потом перевела взгляд на него. В глазах стояли слёзы.
— Вань, зачем? Я же...
— Не надо, — перебил он. — Ничего не говори. Просто возьми. Пожалуйста.
Она взяла букет. Прижала к груди. И заплакала.
А Иван стоял и смотрел на неё, боясь пошевелиться. Боясь спугнуть. Потом шагнул, обнял, прижал к груди.
Алина с Любой переглянулись.
— Терапия началась, — шепнула Люба.
— Хочется уже тщательного обследования, — улыбнулась Алина и тут же покраснела. Люба хоть и взрослая, будущий врач, но для неё — ребёнок, дочь. А она такое...
Но Люба только хмыкнула понимающе.
— Прорвёмся, мам. Думаю...сегодня и точный диагноз поставят. Главное — любовь. Она ж...она наше все!
---
С погрузкой сумок пришлось повозиться.
— Вы что, переезжаете? — ахнула Алина, глядя, как носильщик тащит четвёртый чемодан. — Тут на год вещей!
— Это папа велел! — затараторила Катя. — Он сказал, чтоб мы всё взяли, чтоб ни в чём не нуждаться! А это подарки! А это гостинцы! А это...
— А это мои учебники, — перебила Марина. — Я не могу отставать. Ты же обещала с английским помочь.
— Помогу, конечно, — улыбнулась Алина. — Всё успеем.
Загрузили огромный джип Ивана под завязку. Еле закрылись двери.
— Домой! — скомандовала Алина.
---
В машине Катя забралась к ней на колени и не слезала всю дорогу. Обнимала, гладила по руке, заглядывала в глаза.
— Ты правда скучала? — спрашивала она каждые пять минут.
— Правда-правда, — отвечала Алина. — Очень.
— А мы тебе рисунок привезли. Большой. Я сама рисовала, а Маринка помогала краски смешивать. Там мы все: ты, папа, я, Маринка, Люба. И собака.
— Собака?
— Ну да. Ты же обещала! — Катя посмотрела на неё с укоризной. — Мы уже имя придумали. Дружок.
— Дружок так Дружок, — рассмеялась Алина. — Заведём.
Марина сидела с другой стороны и тоже прижималась к ней плечом. Люба — с третьей. И все трое положили головы ей на плечи. Алина сидела, обнимала их, и чувствовала, как счастье распирает грудь. Вот оно. Вот для чего всё. Вот ради чего стоило выжить.
Иван с Галей сидели впереди. Он вёл машину, то и дело поглядывая на неё. Она смотрела в окно, сжимая букет, и улыбалась. Впервые за много дней — улыбалась.
---
Дом произвёл на девчонок неизгладимое впечатление.
— Ничего себе! — выдохнула Катя, выходя из машины. — Это что, всё твоё?
— Наше, — поправила Алина. — Теперь наше.
Катя понеслась вперёд, крутя головой во все стороны. Марина шла степенно, но глаза её разбегались. Люба только присвистнула.
— Алин, ты здесь живёшь? Одна?
— С тётей Ларисой. И с Александром Сергеичем, он по хозяйству помогает. А теперь — с вами.
На крыльце их ждала Лариса Степановна. В нарядном платье, сияющая, как начищенный самовар.
— Приехали! — всплеснула она руками. — Красавицы мои! Идите скорее, я вас обниму!
Катя, недолго думая, бросилась к ней. Марина подошла чинно, но тоже дала себя обнять. Люба расцеловала женщину в обе щеки.
— Бабушка Лариса, мы вам гостинцев привезли! От папы, из Сосновки!
— Ой, да что вы, зачем? — засуетилась та. — Проходите в дом, проходите! Я стол накрыла!
---
Внутри было тепло, уютно и пахло так, что слюнки текли у всех.
Девочки разбежались осматривать комнаты. Катя носилась по лестницам, заглядывала во все углы, визжала от восторга. Марина ходила чинно, но по глазам было видно — впечатлена.
— Алина, а это моя комната будет? — Катя стояла в детской, которую Алина специально приготовила для нее . Кровать, письменный стол, игрушки, книжки.
— Твоя! Моя хорошая! У вас у каждой своя комната.
— Ура! — Катя плюхнулась на кровать. — Самая лучшая! Маринка, смотри, какая красота!
Марина прошлась по комнате, потрогала занавески, заглянула в шкаф. Потом подошла к Алине.
— Спасибо, — сказала тихо. — Ты так старалась.
— Я для вас, Мариш. Всегда для вас.
---
Завтрак плавно перетёк в обед. Стол ломился от угощений. Пирожки, блинчики, домашний суп, жаркое, салаты, компоты , сладости .Лариса Степановна расстаралась на славу.
— Ешьте, ешьте, — приговаривала она, подкладывая всем добавки. — Вон какие худющие! Катя, а ну ложку в руки! Марина, а ты почему не ешь? Люба, тебе особо надо, ты ж будущий врач, силы нужны!
— Тёть Лариса, мы лопнем, — смеялась Люба.
— Не лопнете, — отрезала та. — У меня расчёт точный.
Алина смотрела на них и не могла наглядеться. Катя уплетала пирожок за пирожком, перемазываясь вареньем. Марина ела аккуратно, но с аппетитом. Люба рассказывала про учёбу, про экзамены, про то, как ждёт не дождётся практики.
Иван и Галя сидели рядом. Почти не ели. Только переглядывались.
Алина перехватила взгляд Любы, кивнула на них. Та понимающе улыбнулась.
— Тихо, — шепнула Алина. — Не спугнуть бы.
— Не спугнём, — так же шёпотом ответила Люба. — Вон как смотрит. Пропал мужик.
- Он давно пропал. Еще в школе.
---
После обеда Иван предложил показать усадьбу девчонкам.
— Тут у них, я смотрел, здорово. Сад большой, теплица, даже пруд есть. Пойдёмте, проветримся.
Девчонки с радостью согласились. Катя схватила Ивана за руку и потащила вперёд. Марина пошла следом, делая вид, что ей не очень интересно, но на самом деле разглядывая всё вокруг. Люба замыкала шествие.
Алина с Галей остались на веранде.
— Ну, рассказывай, — сказала Алина, наливая чай. — Как доехали?
— Нормально, — Галя вздохнула. — Девчонки всю дорогу болтали, не давали скучать. Люба помогала. Катя всё о тебе рассказывала. Как ты с ними жила, как помогала, как готовила. Слушать — заслушаешься.
— Я скучаю по ним, — призналась Алина. — Очень.
— Вижу, — улыбнулась Галя. — Ты на них смотришь так... как на солнце.
— А ты? — Алина посмотрела на неё в упор. — Решение приняла?
Галя отвела глаза. Помолчала. Потом сказала:
— Я подала на развод. Приеду — и в суд.
— Правильно, — выдохнула Алина. — Давно пора.
— Давно, — кивнула Галя. — Да только... боялась. Одна оставаться боялась. Дом, хозяйство, а я одна. Сыновья в городе, у них своя жизнь. А теперь...
— А теперь Иван? — осторожно спросила Алина.
Галя покраснела.
— Алин, ты что... я ж старая уже. У меня сыновья взрослые. А он... он генерал, у него положение. Что люди скажут?
— А плевать, — твёрдо сказала Алина. — Люди всегда скажут. А ты живи свою жизнь. Он тебя любит. Я вижу. И ты его, кажется, тоже.
— Кажется, — эхом отозвалась Галя. — Я когда в очередной раз его с этой увидела, знаешь, кого вспомнила? Ваню. Сразу. Как он в школе за меня заступался, как в кино водил, как на выпускном смотрел... А потом они приехали — и я... я как с ума сошла. Всё думаю о нём. Всё.
— Значит, срочно в клинику! — Алина засмеялась. — Немедленное обследование! Терапия, психотерапия, физиотерапия...
— Да ну тебя! — Галя шлёпнула её полотенцем, и они расхохотались — громко, до слёз, как девчонки.
— Всё, всё, молчу, — отдышалась Алина. — Но ты это... не тяни. Счастье само не приходит. За ним идти надо. Я вон куда дошла! Под колеса бросилась.
— Пойду, — тихо сказала Галя. — Наверное.
---
Вечером девчонки, накупанные, накормленные и счастливые, еле доползли до постелей. Катя уснула, даже не закончив фразу. Марина ещё пыталась читать, но глаза слипались. Люба зевала в кулак.
— Спать, спать, — командовала Алина. — Завтра длинный день, всё успеем.
Она укрыла Катю, поправила одеяло Марине, поцеловала Любу в щеку. Выключила свет и вышла.
В гостиной горел торшер. Иван и Галя сидели на диване, рядом, почти вплотную. Говорили о чём-то тихо. Увидев Алину, замолчали.
— Я спать, — сказала Алина, улыбаясь. — А вы тут... не шумите только. Девчонки спят.
- А мы...мы к себе. Домой!- встал Иван. И посмотрел на Галю. Та кивнула.
- Счастливо! Звоните. Не пропадайте!- провожала пару хозяйка.
Закрыв дверь, Алина поднялась в свою комнату, взяла телефон и набрала знакомый номер.
— Алло? — сонный, но родной голос.
— Сережа, это я.
— Алина! — он сразу проснулся. — Ну как? Как они?
Она улыбалась в темноте. — Все хорошо. Катя меня чуть не задушила в объятиях. Марина строгая, но я вижу — рада. Люба — умница. Галя... с Галей всё будет хорошо.
— А Иван?
— Иван её с цветами встретил. С алыми розами. И сейчас увез он её на обследование . Полное. Души и ...ей же срочное лечение нужно.- хихикнула.
— Какое обследование? — не понял Сергей.
— Терапия, — засмеялась Алина. — Психотерапия, физиотерапия... Короче, любовь, Сережа. Любовь лечит. И ласка, нежность. Она ж тавно, а может никогда ...ее срочно надо возвращать к жизни.
— Это точно, — тихо сказал он. — Я по тебе лечусь. Каждый день. Но...все равно болею.
— Я тоже. Скучаю. Очень.
— Приеду, как только смогу. Обещаю.
— Жду. Все ждём. Вас всех жду. Совсем.
Они помолчали. В трубке было слышно дыхание. И в этом дыхании — вся любовь, все слова, которые не нужно говорить.- Скоро... Спокойной ночи, любимая.
— Спокойной ночи, Сережа.
Алина положила трубку, подошла к окну. За стёклами — тёмный сад, звёзды, тишина. Где-то там, в ночи , едут двое, которые нашли друг друга через годы. А здесь, в комнатах, спят три девочки, которые стали ей дочерьми. Которые считали ее второй мамой.
— Спасибо, — прошептала она в темноту. — За всё спасибо. Наташа! Спасибо тебе! Обещаю, я всегда буду рядом с ними. Даже если...И прости! Я не займу твое место. Ты у них у всех одна. В их сердцах. Навсегда.
Алина смотрела в темное звездное небо и словно видела среди этих бриллиатвов неба Наташу. Ее улыбающееся лицо.
- Спасибо! Если улыбаешься, значит я все делаю правильно.
