Предыдущая часть:
Поздно ночью, когда муж уже крепко спал, на его телефоне раздался тихий сигнал о входящем сообщении. Лена, не спавшая и ворочавшаяся с боку на бок, машинально взяла телефон с тумбочки, чтобы посмотреть, который час, и краем глаза заметила уведомление. Сообщение было от абонента с именем «Ж.» и содержало текст: «Товар на складе, ждём отмашки».
Лена с тревогой вглядывалась в тускло светящийся экран: «Это ещё что такое?» Вообще-то тревожиться она начала ещё раньше, когда услышала этот ночной сигнал. Кто может писать её мужу в такое время? Первая мысль, конечно, была о любовнице. Но теперь, прочитав это странное сообщение, она поняла: дело совсем в другом. Вот только в чём именно? Сердце неприятно сжалось от какого-то нехорошего, ледяного предчувствия. Хотя, если рассуждать здраво, ничего особо криминального в тексте не было. Обычная рабочая переписка, подумаешь. Но почему тогда в такое время? И как Лена ни пыталась убедить себя, что это, скорее всего, действительно связано с его новой работой, сердце упрямо твердило обратное: «Здесь что-то не так, здесь явно что-то не так».
Прошла примерно неделя с того ночного сообщения, и Лена почти убедила себя, что зря тогда накрутила. Ничего больше странного не происходило, жизнь вошла в свою обычную колею: школа, дом, бесконечные тарелки. В тот день она, как всегда, пришла в столовую и с порога почувствовала: что-то случилось. В помещении царило необычное оживление, суетились какие-то посторонние люди в строгих костюмах.
— Что там стряслось? — вполголоса спросила Лена у повара, кивнув в сторону незнакомцев.
— Ой, даже не спрашивай! — Повар, полная женщина с пунцовыми от переполоха щеками, только рукой махнула. — Такой ужас, Лена, просто кошмар! Представляешь, сегодня утром пришла новая партия сока для детей. Ну, пришла и пришла, мы бы и не заметили ничего. И какое же счастье, что именно сегодня нагрянула комиссия с проверкой!
— Счастье? — удивилась Лена. У неё это слово никак не ассоциировалось с визитом проверяющих. — Это почему же счастье-то?
— А потому что соки эти, — повар понизила голос до драматического шёпота, — оказались с перебитым сроком годности! Понимаешь? Кто-то наклеил новые этикетки поверх старых, а комиссия это сразу заметила. Слава богу, мы их ещё раздать не успели, представляешь, какой бы кошмар начался, если б дети отравились?
— Да уж, представляю, — пробормотала Лена, и её вдруг бросило в холодный пот при одной только мысли о Маше.
Она почувствовала, как ноги становятся ватными, а внутри всё леденеет от запоздалого ужаса. Попросив разрешения выйти на пару минут, она выскочила на улицу, чтобы глотнуть воздуха. Во дворе она увидела Андрея. Он стоял, прислонившись к забору, и был мрачнее осенней тучи.
— Ты уже знаешь? — спросила Лена, хотя ответ был очевиден.
— Ещё бы, — Андрей угрюмо кивнул, не глядя на неё. — Это же какими моральными уродами надо быть, чтобы прислать в школу просрочку? И ведь это не просто просрочка, а сроки намеренно перебили. То есть сделали это осознанно, с умыслом.
— Ну, полиция теперь разберётся, наверное? — с надеждой сказала Лена.
— А вот тут я бы не был так уверен, — неожиданно возразил Андрей, поворачиваясь к ней. — Существуют такие схемы, которые так просто не отследить. Там могут быть перекрёстные поставки, фирмы-однодневки, подставные лица. Профессионалы, конечно, будут работать, но, возможно, нам стоит и самим попробовать разобраться в этом деле.
— Так если ты сам говоришь, что даже профессионалы могут не справиться, то что же мы-то с тобой сможем сделать? — удивилась Лена.
— Просто есть у меня одна мысль, — задумчиво проговорил Андрей, глядя куда-то в сторону. — Думаю, я смогу кое-что выяснить про поставщика, проверить по своим каналам. Хуже-то, во всяком случае, не будет.
— Ты просто не перестаёшь меня удивлять, — выдохнула Лена, покачав головой. — Ладно, тогда дай знать, когда что-то узнаешь.
— Обязательно, — коротко ответил Андрей. И сдержал слово: уже через пару дней подошёл к ней с бумагами в руках. Лена быстро пробежала глазами документы и почувствовала, как земля уходит из-под ног. По всем данным выходило, что поставщиком злополучного сока была та самая крупная торговая компания, в которой она раньше работала уборщицей. Та самая, откуда её так внезапно и без объяснений уволили.
— О, Господи! — только и смогла вымолвить она, прижимая ладонь к груди.
— Что случилось? — насторожился Андрей, заметив её состояние.
— Да я же раньше у них работала, — выдохнула Лена и, запинаясь, рассказала ему всю ту странную историю с документами, которые она нашла в мусорке, и последовавшим за этим увольнением.
— Да уж, это явно неспроста, — покачал головой Андрей, внимательно её выслушав. — Похоже, кто-то очень хотел избавиться от накладных на списание просроченной продукции. А вместо того чтобы утилизировать товар, решили его продать. В школы, представляешь?
В этот момент в голове Лены вдруг отчётливо, как наяву, зазвучал разгневанный голос мужа: «Да из-за тебя же теперь всё и сорвётся!» А следом всплыло и то самое ночное сообщение на его телефоне. Неужели Дима как-то ко всему этому причастен? Эта мысль показалась настолько чудовищной, что Лена поначалу отогнала её. Но зерно сомнения уже упало в душу и начало прорастать.
Вернувшись домой, она долго не могла найти себе места. А когда Дима, как обычно, ушёл в душ, оставив телефон на кухне, Лена, сама не веря в то, что делает, схватила его. Дрожащими пальцами она открыла список контактов и нашла ту самую «Ж.». Сердце колотилось где-то в горле, но она заставила себя нажать кнопку вызова. Трубку сняли после второго гудка, и знакомый, властный голос произнёс: «Слушаю». Сомнений не осталось. Это была Вера Петровна.
Так Дима и оказался втянут в эту историю с торговлей просроченными продуктами. И всё шло как по маслу. Он уже готовился получить солидное вознаграждение, когда его дура-жена со своим дурацким благородством всё испортила, подсунув директору те злополучные документы. Правда, его это не остановило, а лишь немного затянуло процесс. Вера (так звали ту самую шикарную женщину) быстро нашла, как обойти возникшие трудности.
— Жди, — сказала она, вручая ему остаток суммы и при этом многозначительно глядя в глаза. — Очень скоро мы провернём дело покрупнее. Работай дальше, и тебе никогда больше не придётся клянчить у жены. Ты меня понял?
Она ушла, плавно покачивая бёдрами. Дима смотрел ей вслед, но мысли его витали далеко от денег. Деньги, конечно, были приятным бонусом, но вовсе не главной причиной, по которой он вообще согласился на эту авантюру.
— Я этого так не оставлю, — Андрей с трудом сдерживался, чтобы не перейти на крик, и Лена видела, как ходят желваки на его скулах. — Да как они смеют так поступать? Торговать просрочкой, травить детей! Да я от них, от этих негодяев, мокрого места не оставлю!
Лена смотрела на него с удивлением. Конечно, она прекрасно понимала его гнев, но ей показалось, что он вспыхнул с особой силой именно в тот момент, когда Андрей узнал название фирмы. Ну ладно она, Лена, так отреагировала, потому что там работала, но неужели и этот странный дворник как-то связан с компанией?
— Андрей, — осторожно начала она, — ты уж извини меня, конечно, но мне кажется, ты что-то от меня скрываешь. Ты так разозлился, будто у тебя с этой фирмой какие-то личные счёты.
Он резко повернулся к ней, посмотрел долгим взглядом, потом глубоко вздохнул, и черты его лица постепенно смягчились. Некоторое время он молчал, словно решаясь на что-то, а затем произнёс то, чего Лена меньше всего ожидала услышать.
— Эти люди, — начал он глухо, — они порочат имя моего отца. Я не могу сказать, что он святой человек, но уж поверь, он никогда бы не опустился до такого. Никогда. Это просто немыслимо.
— Погоди-погоди, — Лена ошарашенно покачала головой, пытаясь осмыслить услышанное. — А при чём тут твой отец?
— Понимаешь... — Андрей тяжело вздохнул и опустился на скамейку. — Мой отец — крупный бизнесмен. Знаю, в это трудно поверить, глядя на меня, но это так. Он владелец огромной корпорации. В неё входит и та торговая компания, где ты работала, и завод по производству соков тоже. Так вот, эти люди не просто пытаются отравить детей, они делают это, по сути, от имени моего отца. А значит, и от моего имени тоже. Эта грязь ложится и на меня.
— Но как же так вышло, что ты работаешь простым дворником? — спросила Лена, хотя, как ни странно, она сразу поверила каждому его слову. Более того, она не чувствовала особого удивления. Все те странности, которые она замечала в его поведении — начитанность, манера держаться, взгляд, — теперь обретали логичное объяснение. Он всегда вёл себя как человек, который явно находится не на своём месте.
— Да история долгая, — Андрей поморщился, будто от зубной боли. — Поссорился я с отцом много лет назад. Он всегда был поглощён только бизнесом, только прибылью. Мог неделями не появляться дома, а когда появлялся, вёл себя холодно и отстранённо. Можно сказать, у меня вообще отца не было.
— А ты пытался с ним говорить об этом? — тихо спросила Лена, присаживаясь рядом.
— Конечно, пытался, и не раз, — горько усмехнулся Андрей. — И всегда слышал одно и то же: мол, я глупый, неблагодарный мальчишка, который ничего не понимает в жизни. Он, видите ли, вкалывает днями и ночами, чтобы у меня, у его сына, было всё самое лучшее, чтобы я мог спокойно принять наследство. А я ему говорил, что он уже достиг всего, чего мог, и всех денег всё равно не заработать. Короче, глухая стена.
— И поэтому ты ушёл?
— Не совсем. — Андрей замолчал, глядя куда-то вдаль. — В какой-то момент мама тяжело заболела. Онкология. Обнаружили слишком поздно, оперировать было уже нельзя. Она угасала у меня на глазах, медленно и мучительно. А отец... он продолжал работать, словно ничего не случилось. Говорил, что всё равно ничем не поможет, а значит, его присутствие не имеет смысла.
— Боже, какой ужас, — прошептала Лена, и на глаза её навернулись слёзы. Она непроизвольно коснулась рукой его локтя, словно пытаясь поддержать.
— Вот именно, — голос Андрея дрогнул, но он взял себя в руки. — Мама так хотела, чтобы он был рядом в последние дни. А его не было. Когда её не стало, он даже на похороны не пришёл. Оплатил, конечно, всё самое дорогое — гроб шикарный, место на престижном кладбище, поминки с фуршетом. А сам укатил в заграничную командировку. А я, двадцатилетний пацан, остался хоронить мать один.
— Андрей... — только и смогла вымолвить Лена, чувствуя, как у неё самой сердце разрывается от боли.
— После этого я и решил уйти, — продолжил он после долгой паузы. — И не просто уйти из дома, а отказаться от всего. От денег, от связей, от будущего, которое он для меня уготовил. Устроился на самую простую, обычную работу. Хотел доказать ему, и в первую очередь самому себе, что счастье не в деньгах. И с тех пор я его не видел и не разговаривал с ним. Но теперь, видимо, придётся. Эту историю я так просто не оставлю. Если эти твари прикрываются его именем, он должен об этом знать.
— А ты знаешь, где он сейчас? Как с ним связаться? — спросила Лена.
— Нет, — Андрей пожал плечами. — Но узнать, думаю, не проблема. Он человек публичный, известный. Только прежде чем идти к нему, я хочу убедиться, что он сам к этому не причастен. Понимаешь, должен быть абсолютно уверен.
— Да нет, ну зачем ты так? — Лена мягко покачала головой. — Андрей, это же твой отец. Да, он поступил с тобой жестоко и неправильно, я понимаю. Но между этим и историей с просрочкой, с попыткой отравить детей, — огромная пропасть. Неужели ты правда думаешь, что он мог на такое пойти?
— Не знаю, — устало ответил Андрей. — Хотелось бы верить, что нет. Но он на многое способен ради денег, я это слишком хорошо усвоил.
Они ещё долго сидели на скамейке, пока совсем не стемнело. Наконец Андрей поднялся, коротко кивнул и ушёл в свою сторожку. Домой Лена возвращалась с тяжёлым сердцем. История Андрея тронула её до глубины души, но ещё сильнее её грызла мысль о том, что ждёт дома: муж, оказавшийся причастным к грязным криминальным делам.
— Ну и где тебя носит? — недовольно встретил её Дима с порога. — Давно уже пора было с работы прийти. Машка вон голодная сидит, между прочим!
— А ты сам не мог её накормить? — буркнула Лена, снимая пальто. — Руки бы не отвалились.
Она чувствовала, как внутри закипает злость, как хочется высказать ему всё, что она думает, накричать, даже ударить. Но огромным усилием воли она заставила себя промолчать. Нельзя. Нельзя показывать, что она хоть что-то знает. Иначе они все — и Вера Петровна, и её подельники — просто заметут следы и растворятся. Нужно собраться и быть осторожной.
Продолжение :