Предыдущая часть:
Однажды, после особенно несправедливого выговора, Лена не выдержала.
— Вера Петровна, ну зачем вы ко мне так придираетесь? — спросила она, стараясь говорить спокойно, хотя голос всё же дрогнул от обиды. — Я эти цветы поливала буквально сегодня утром, честное слово. Земля даже высохнуть ещё не успела, по ней же видно, что она влажная. И вообще, если уж на то пошло, поливка цветов даже не входит в мой список обязанностей.
— Ты мне что тут, дерзить решила? — мгновенно вспыхнула начальница, и глаза её недобро сверкнули. — Запомни раз и навсегда: в твои обязанности входит всё, что я тебе скажу. Поняла? Если тебя что-то не устраивает — дверь всегда открыта, никто тебя здесь не держит.
И вот теперь, судя по всему, Лена чем-то довела Веру Петровну до полного бешенства, хотя никак не могла взять в толк, в чём именно заключается её вина на этот раз. Да и была ли это вообще вина, или, как обычно бывало, Вере Петровне просто что-то там померещилось в её больном воображении? Но, так или иначе, а похоже, что ничего уже не исправить и не изменить. Опустив голову и с трудом сдерживая подступающие к горлу слёзы, Лена, едва переставляя ноги, поплелась прочь от офиса, к остановке, чтобы ехать домой.
— Ты чего это так рано? — удивился Дима, едва она переступила порог квартиры. — И вид у тебя, мягко говоря, нерадостный.
— А с чего бы мне радоваться? — всхлипнула Лена, скидывая промокшие ботинки. — Меня уволили, Дима. Просто взяли и вышвырнули на улицу, даже объяснений никаких не дали. Я теперь вообще не представляю, как мы жить дальше будем. У тебя-то самого ничего нового не наметилось? Работа какая-нибудь?
— Как это уволили? — переспросил муж, проигнорировав её вопрос о своей работе. — За что?
— Да если бы я знала, — пробормотала Лена, разводя руками. — Честное слово, полная загадка. Вроде бы всё нормально было, как обычно, а сегодня утром прихожу — пропуск не работает, турникет меня не пускает. Охранник говорит: «Вы уволены, ваш пропуск аннулирован». А номер начальницы, Веры Петровны, вообще заблокирован, я дозвониться не могу.
— Может, натворила чего? — прищурился Дима, внимательно глядя на жену. — Работала плохо, может, опоздала или ещё что?
— Да ничего я не творила, — возмутилась Лена, вытирая слёзы. — Наоборот, даже помогла им вчера. Директор, видимо, по ошибке выбросил в мусорку конверт с какими-то документами, вроде важными, с печатями. Я нашла и положила ему на стол, чтобы не пропали.
При этих словах лицо Димы неузнаваемо изменилось. В его глазах мелькнул неподдельный, животный страх, которого Лена никак не ожидала увидеть. На нём отразилась такая лютая, едва сдерживаемая ярость, что Лене стало по-настоящему страшно. Она в недоумении смотрела на мужа, не понимая причины такой бурной реакции. Ну да, потеря работы — это, безусловно, скверно, но чтобы настолько?
— Ты что наделала, иdиотка? — заорал он, сжимая кулаки. — Совсем головой не думаешь, да? Зачем ты свой нос в чужие дела суёшь? Ничего удивительного, что тебя выперли взашей! Ещё скажи спасибо, что просто уволили, а не в полицию заявление написали.
— Дима, ты о чём? — ошарашенно пробормотала Лена, отступая на шаг. — Я же просто документы вернула на место, что в этом такого?
— Да из-за тебя теперь всё к чертям сорвётся! — выкрикнул он, ударив кулаком по стене.
— Что сорвётся? — выдохнула Лена, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Она окончательно перестала что-либо понимать. Какой интерес у её мужа может быть к фирме, где она убиралась, и к каким-то документам директора? И с какой стати он так взбесился? Что вообще может сорваться по её вине?
Дима, судя по всему, осознал, что сгоряча сболтнул лишнее. Не отвечая на вопросы, он резко развернулся, ушёл в другую комнату и с грохотом захлопнул за собой дверь, щёлкнув замком. Весь оставшийся день он не проронил ни слова, только изредка выходил на кухню и косился на Лену с таким выражением, будто она невзначай разрушила всю его жизнь до основания.
Наутро Лена проснулась совершенно разбитой. Ночь прошла без сна, голова раскалывалась от боли и тяжёлых мыслей. К тому же давили все эти странные, пугающие события вчерашнего дня. Никак не получалось выкинуть из головы то бешенство, которое вдруг охватило мужа. А ведь, по идее, сейчас следовало думать совсем о другом. Её работа была единственным более или менее стабильным источником дохода для их семьи из трёх человек. И без того едва хватало на самое необходимое, что уж говорить о каких-то накоплениях или сбережениях. Надо было срочно что-то предпринимать, искать новое место, но мозг упрямо возвращался ко вчерашней сцене, не давая сосредоточиться.
Утром, когда они с Машей уже шли по направлению к школе, Лену внезапно осенило. А что, если попробовать устроиться уборщицей в учебное заведение? Мало ли, вдруг там требуется человек? Проводив дочь до дверей, она, недолго думая, отправилась в кабинет директора.
— К сожалению, у нас полный штат, — с явным сочувствием глядя на неё, произнёс директор, мужчина уже немолодой, с усталыми глазами.
Лена почувствовала, что ещё секунда — и она разрыдается прямо здесь, при постороннем человеке, но из последних сил сдержалась.
— Мне бы хоть временную какую-нибудь работу, — взмолилась она. — Самую малость, пока не найду что-то постоянное. Понимаете, мне совсем нельзя без работы сидеть, у нас дочка маленькая.
Директор задумчиво почесал переносицу, потом вздохнул.
— Ну, разве что могу предложить вам подработку в столовой на полставки, — сказал он после недолгого раздумья. — Посуду нужно мыть. Зарплата, прямо скажем, копеечная будет, но как временный вариант, возможно, и сойдёт. Согласны?
— Спасибо вам огромное, — с искренней благодарностью выдохнула Лена. — Правда, спасибо, вы меня просто спасаете.
Всё-таки это было хоть что-то. И, что самое важное, это было прямо сейчас, позволяло хоть немного прийти в себя, перестать метаться и заняться поисками чего-то более основательного, уже имея за спиной хоть какой-то, пусть и мизерный, доход. А пока можно мыть посуду в школьной столовой и, по крайней мере, быть уверенной, что кусок хлеба для дочери у неё будет.
Первая неделя на новом месте пролетела незаметно, в мытье тарелок и кастрюль. Потянулись серые, унылые, похожие друг на друга дни. Дима всё так же дулся на Лену и разговаривал с ней лишь при крайней необходимости, да и то исключительно на бытовые темы. И это было особенно тяжело, учитывая, что теперь она гораздо больше времени проводила дома, буквально нос к носу с его молчаливым недовольством. Единственным, кто скрашивал это унылое существование, неожиданно стал школьный дворник — мужчина чуть старше неё, странный и замкнутый, всегда ходивший в старой, видавшей виды спецовке и шапке, натянутой чуть ли не на самые глаза. Он почти ни с кем не разговаривал, жил словно в своём отдельном мире, но своё дело знал идеально: школьный двор всегда содержался в безупречном порядке.
Сначала они просто здоровались при встрече, но постепенно короткие кивки переросли в короткие фразы, а те — во всё более длительные разговоры. Лене это общение было удивительно приятно — лёгкое, ни к чему не обязывающее и в то же время какое-то отстранённое, позволяющее отвлечься. Они не касались личных тем, не делились переживаниями, а вместо этого обсуждали книги, фильмы, спектакли. И это помогало забыться, хоть ненадолго вынырнуть из пучины собственных проблем.
Однажды Лена заметила, что Андрей (так звали дворника) во время своего перерыва углубился в чтение. В этом, собственно, не было ничего удивительного — по их беседам она давно поняла, что мужчина разбирается в литературе. Но вот название на обложке было написано на каком-то совершенно незнакомом языке, причём даже не на английском, что было бы ещё более-менее объяснимо.
— А что это за язык? — полюбопытствовала Лена, присаживаясь рядом на скамейку.
Андрей вздрогнул от неожиданности, но, увидев, кто это, тут же тепло улыбнулся.
— Это шведский, — пояснил он, закрывая книгу, но не выпуская её из рук. — Не могу сказать, что свободно им владею, но когда-то давно серьёзно интересовался. А тут недавно вышло новое издание одного очень любопытного автора, вот и решил заодно язык освежить, так сказать, для души. Всё-таки читать на языке оригинала — это совсем другие ощущения, если, конечно, есть такая возможность.
— Ничего себе, — искренне удивилась Лена. — И как же ты, с такими-то знаниями, оказался простым школьным дворником? С твоими познаниями можно было бы, наверное, кем-то посерьёзнее стать.
— Серьёзнее? — усмехнулся Андрей. — Это кем, например? Профессором шведской литературы? Ну, допустим, работал бы я где-нибудь в университете, получал бы, может, и побольше, чем сейчас. Но тогда бы у меня не было главного — свободы. Свободы выбирать, что читать, когда читать, сколько времени на это тратить. Нет уж, спасибо, я своей жизнью вполне доволен, меня всё устраивает.
— Ну, если ты так считаешь, — улыбнулась Лена. — Всё равно мне кажется, что ты способен на гораздо большее, чем просто подметать двор.
Однако работа в школе принесла ей не только новое приятное знакомство, но и новый повод для тревоги. Как и прежде, по утрам Лена отводила Машу в школу — благо, работа в той же школе позволяла приходить вместе с дочкой, — а обратно девочка возвращалась самостоятельно. Но с тех пор как Лена устроилась в первую смену, она теперь приходила с работы домой заметно раньше дочери и с беспокойством замечала, что та слишком часто задерживается где-то после уроков. Она попыталась расспросить мужа, но тот лишь отмахнулся — судя по всему, он вообще не обращал внимания на то, когда приходит ребёнок.
— Да темнеет уже, приходит и ладно, — буркнул он, не отрываясь от компьютера.
Лену это, конечно, не успокоило, и она решила сама выяснить, где пропадает Маша. Закончив со сменой, в тот день она не пошла домой, а осталась у школы, терпеливо ожидая дочку. Когда Маша вышла, мать незаметно последовала за ней и, к своему ужасу, увидела, что девочка направляется прямиком к вагончику, в котором жил Андрей. Сердце Лены ушло в пятки. Что там может делать её ребёнок? В голову тотчас полезли самые страшные картины одна за другой. Недолго думая, она решительно, почти ворвалась в помещение, готовая разорвать любого, кто посмел обидеть её дочь.
Но картина, представшая перед ней, оказалась совершенно иной. Андрей и Маша мирно сидели за старым деревянным столом, склонившись над растрёпанной тетрадкой, и при её появлении одновременно подняли головы.
— Мама? — удивлённо протянула Маша. — А ты что здесь делаешь?
— Вот это я как раз и хотела бы у тебя спросить, — выдохнула Лена, всё ещё не до конца придя в себя от пережитого страха, но гнев понемногу утихал. — Значит, вот где ты пропадаешь после школы.
— Да ты не подумай чего, — поспешно вмешался Андрей, и в его голосе послышались виноватые нотки. — Просто у Маши некоторые трудности с математикой возникли. Вернее, я бы сказал, у её учительницы есть определённые проблемы с тем, чтобы доступно объяснять материал. Вот я и решил помочь девочке разобраться, чем мог. Мы тут тихонько занимаемся, никому не мешаем.
— Мама, это правда! — закивала Маша. — У Марии Степановны вообще ничего не понятно, она так быстро тараторит, а вот когда дядя Андрей объясняет, всё сразу ясно становится, честное слово!
— Ладно, — проворчала Лена, чувствуя, как от сердца отлегло. — Занимайтесь, раз так. Но только учтите: я очень недовольна, что вы от меня это скрывали. Надо было сразу сказать, а не играть в тайны.
Домой они вернулись вместе с Машей, и настроение у обеих было на удивление приподнятое. Похоже, время, проведённое с Андреем, благотворно действовало не только на саму Лену, но и на её дочь. Впервые за долгое время у них состоялся тёплый, душевный разговор по дороге. Раньше то времени не хватало, то мысли мамы были заняты чем-то другим, вечно какими-то проблемами.
Димы дома не оказалось, что было довольно странно. Куда он мог пойти? Обычно он целыми днями торчал перед своим компьютером, и Лена уже привыкла к его постоянному присутствию в квартире. Она даже начала немного волноваться, но вскоре он вернулся и, что самое удивительное, с радостной вестью.
— Это тебе, — широко улыбаясь, произнёс муж и протянул ей небольшую коробочку.
При ближайшем рассмотрении оказалось, что это духи. Не какие-то элитные, довольно дешёвые, но пахли приятно, да и сам жест был важен. Он так давно ничего ей не дарил, что она обрадовалась бы даже простой шоколадке. Однако радость немного омрачилась недоумением.
— Откуда это? — спросила Лена, вертя коробочку в руках.
— С помойки, что ли? — фыркнул Дима. — Из магазина, конечно, откуда же ещё?
— Ну понятно, что из магазина, — вздохнула Лена. — А на какие деньги, интересно?
— На честно заработанные, — с ещё более широкой улыбкой ответил муж. — Я наконец-то нашёл подходящую работу. Очень интересное место, и платят хорошо. А ты вот, кстати, в меня и не верила.
— Неправда, — мягко возразила Лена, и на её губах тоже появилась улыбка. — Я всегда в тебя верила, Дима. Даже когда ты сам в себя не верил.
Ей вдруг показалось, что те чёрные тучи, что так долго висели над их семьёй, наконец-то начали рассеиваться. Настроение, и без того приподнятое, взлетело до небес. В голове уже рисовались радужные картины: она возвращается в институт (ведь учиться никогда не поздно!), заканчивает его с отличием, потому что будет очень стараться, потом тоже находит классную работу, и все их давние мечты наконец-то сбываются, и они обретают то самое долгожданное счастье.
Кроме духов для жены, Дима, разумеется, позаботился и о себе. Он приобрёл новый смартфон, да такой навороченный, явно очень дорогой. Лене коротко объяснил, что такая модель необходима ему для новой работы. И именно этот телефон вскоре стал причиной, вновь нарушившей душевное равновесие Лены.
Продолжение :