Предыдущая часть:
Впервые в жизни, ложась вечером в постель рядом с мужем, Лена почувствовала к нему не просто холод, а настоящее, физическое отвращение. Она ведь так любила его когда-то. Но вся та нежность, что копилась годами, исчезла в одно мгновение, когда она поняла, в каком грязном деле он замешан. Этот поступок перечеркнул всё.
— Новости скверные, — мрачно произнёс Андрей при встрече, даже не поздоровавшись. — Очень скверные.
— Что? — у Лены ёкнуло сердце. — Твой папа всё-таки замешан?
— Нет, — Андрей поморщился, словно эта мысль была ему так же неприятна. — Не настолько. Хуже.
— А что может быть хуже?
— Всё гораздо сложнее. — Андрей устало потёр переносицу. — Отец, оказывается, впал в кому после аварии. И, судя по всему, авария эта неслучайна. А после того как он оказался в больнице, его корпорацию очень быстро захватили люди, которые раньше не имели к управлению никакого отношения.
— То есть мой муж, получается, работает на этих бандитов? — в ужасе прошептала Лена, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
— Я так не думаю, — покачал головой Андрей. — Честно говоря, я даже не уверен, что он до конца понимает, во что вляпался. Он же просто исполнитель, мелкая сошка. Делает, что говорят, получает за это деньги — и всё. А вот твоя бывшая начальница, Вера Петровна, судя по всему, одна из главных фигур во всей этой схеме. По моим данным, она любовница главаря этой банды.
— Подожди, — Лена попыталась собраться с мыслями. — Ты хочешь сказать, что их преступление гораздо масштабнее, чем просто махинации с просрочкой? Что они захватили целую корпорацию?
— Боюсь, что да. Хотя полностью они пока не у руля. Компания находится под временным и ограниченным управлением, там, видимо, есть и другие акционеры, которые сопротивляются. Но если отец умрёт, не выйдет из комы, тогда они могут получить практически полную власть.
— Боже мой... — Лена прижала ладонь ко рту. — Их же нужно остановить! Андрей, тебе придётся выйти из тени. Ты же законный наследник, у тебя есть права!
— Пожалуй, ты права, — Андрей посмотрел на неё с какой-то новой, решительной уверенностью. — Но нужно всё тщательно обдумать. Эти люди наверняка знают о моём существовании. Если я просто так объявлюсь, они будут готовы. Они могут помешать мне даже попасть к отцу в клинику, не говоря уже о том, чтобы заявить свои права. Вряд ли нам удастся проникнуть туда незамеченными, нужно искать другой подход.
Ровно в полдень следующего дня они подошли к служебному входу больницы, где лежал отец Андрея. Перед тем как войти, Андрей бросил взгляд на припаркованную через дорогу неприметную машину и коротко кивнул. Лена не придала этому значения. В назначенное время дверь бесшумно приоткрылась, и пожилая женщина в санитарной форме жестом поманила их внутрь. Лена с Андреем быстро проскользнули в полумрак коридора, и дверь за ними тут же захлопнулась.
— Проходите, переодевайтесь скорее, пока никого нет, — заторопила их санитарка, указывая на два белых халата, аккуратно висевших на крючках. — Я всё приготовила, как вы просили.
— Спасибо вам огромное, Елена Павловна, — с искренней теплотой в голосе произнёс Андрей, натягивая халат поверх куртки. — Вы нас просто выручили, если не спасли.
— Это вам спасибо, Андрей Борисович, — женщина смахнула набежавшую слезу. — Вы даже не представляете, что бы с моим Пашенькой было, если б не вы тогда. Врачи прямо сказали: промедли мы ещё немного — и внук мой уже никогда ходить бы не смог. А теперь вон он, вымахал какой, на работу устроился, помогает мне. Низкий вам поклон.
— Я очень рад, что у него всё хорошо сложилось, — мягко улыбнулся Андрей, поправляя воротник. — Ладно, мы, кажется, готовы. Пойдёмте в палату.
— Давайте-давайте, — закивала Елена Павловна, жестом приглашая их следовать за собой.
Больничные стены действовали угнетающе: стерильная тишина, запах лекарств, приглушённый свет. Однако когда они вошли в палату, атмосфера стала и вовсе гнетущей. В огромном, почти пустом помещении, залитом мертвенно-белым светом, стояла лишь одинокая функциональная койка. На ней, опутанный проводами и трубками, ведущими к пищащим и мерцающим приборам, лежал пожилой мужчина. Лицо его, даже в беспамятстве, хранило выражение глубокой, застывшей печали.
Андрей медленно приблизился к койке, но взгляд его был устремлён не на отца. Он принялся внимательно, даже с каким-то профессиональным интересом изучать аппаратуру, вглядываясь в цифры на экранах и прослеживая путь трубок от капельниц. Вдруг лицо его исказила гримаса гнева, он что-то неразборчиво, но крайне недовольно пробурчал себе под нос и решительно повернул небольшой колёсико-регулятор на одной из капельниц, почти полностью перекрывая подачу раствора.
— Ты что делаешь? — удивлённо прошептала Лена, с тревогой глядя на него.
— Этого следовало ожидать, — глухо ответил Андрей, поворачиваясь к ней. — Они, видимо, подкупили кого-то из медперсонала. То, что капает в него, — это не лекарство, а препарат, который специально угнетает сознание, держит его в этой коме. Подонки.
— Андрей, — Лена посмотрела на него с каким-то новым, удивлённым и восхищённым выражением. — Есть хоть что-то на свете, в чём ты не разбираешься?
Он не успел ответить. Его отец, всё это время лежавший совершенно неподвижно, вдруг судорожно, порывисто выдохнул, словно выныривая из глубокой воды. Пальцы его руки, лежавшей поверх одеяла, слабо шевельнулись. Затем он издал тихий, сдавленный стон и начал медленно, с огромным трудом открывать глаза. Сознание возвращалось к нему очень медленно, что было совершенно неудивительно после долгого воздействия препаратов. Несколько мгновений он просто смотрел в белый потолок невидящим, расфокусированным взглядом, не узнавая склонившегося над ним сына. Он попытался пошевелить рукой, но каждое движение давалось ему с колоссальным трудом.
— Папа, — тихо, но настойчиво позвал Андрей, и в голосе его вдруг послышалась едва сдерживаемая дрожь. — Папа, слышишь меня? Пожалуйста, очнись. Это я, Андрей. Я здесь, рядом с тобой. Всё будет хорошо, слышишь?
— Будет, конечно, — раздался от двери ледяной, насмешливый женский голос. — Вот только, боюсь, что не у вас, голубчики.
Лена и Андрей вздрогнули и одновременно резко обернулись. В дверях палаты, прислонившись плечом к косяку, с самой милой, приторной улыбкой на губах стояла Вера Петровна. Однако улыбка эта была обманчива: за её спиной маячили несколько коренастых мужчин в чёрном, а в собственной руке она сжимала пистолет, дуло которого было направлено прямо в грудь Андрею.
— Как трогательно, — пропела она, медленно войдя в палату. — После стольких лет разлуки ты наконец-то решил навестить своего дорогого папочку. И даже, смотри-ка, догадался, как вернуть его к жизни. Ну, раз ты у нас такой умный мальчик, думаю, не нужно объяснять тебе, как обстоят дела.
— Откуда вы узнали, что мы здесь? — вырвалось у Лены, которая с ужасом смотрела на пистолет.
— А вы что, всерьёз полагали, — Вера Петровна картинно приподняла бровь, — что я оставлю такой ценный объект, как эта палата, без круглосуточного наблюдения? К тому же от меня не укрылась ваша маленькая детективная деятельность, милый Андрей. Так что мы вас тут заждались, можно сказать.
— Чего вы хотите? — жёстко спросил Андрей, стараясь говорить спокойно.
— О, сущую безделицу, — усмехнулась Вера Петровна. — Всего-то и нужно: подписать вот эту скромную бумажку, — она кивнула одному из охранников, и тот протянул Андрею сложенный лист, — и дать честное благородное слово, что больше никогда не будешь путаться у меня под ногами. В конце концов, ты ведь сам выбрал жизнь простого дворника, без больших денег и прочей мишуры. Вот и живи себе спокойно дальше. А в мои дела не лезь.
— Что это? — Андрей взял бумагу, но даже не взглянул на неё, не сводя глаз с Веры Петровны.
— Отказ от наследства, дорогой мой, отказ от наследства, — хмыкнула она. — Я же говорю, ты сообразительный. Короче, решай быстро: подписываешь, и никто не пострадает. Все расходятся с миром.
— То есть вы серьёзно думаете, что я вот так просто отдам вам компанию отца, чтобы вы и дальше травили детей? — в голосе Андрея зазвенела сталь.
— Ах, это, — Вера Петровна небрежно махнула рукой, но пистолет не опустила. — Если тебя волнует только это, я тебя успокою. Никто никого травить не собирался, это вышла чистая накладка, досадное недоразумение. Мы сами не знали, что та партия сока пойдёт в школу, честное слово. Бизнес есть бизнес, бывают ошибки.
— Даже если это так, я ничего подписывать не буду, — твёрдо сказал Андрей.
— Будешь, — голос Веры Петровны стал тихим и угрожающим. Она плавно перевела пистолет с Андрея на стоящую рядом Лену. — Будешь как миленький. Иначе живым отсюда не выйдет не только твой папаша, но и твоя драгоценная подружка. А уж её, поверь мне, я пристрелю с огромным, ни с чем не сравнимым удовольствием. За всё хорошее, так сказать.
— Андрей, не надо! — испуганно выдохнула Лена, чувствуя, как подкашиваются ноги.
— Раз, — Вера Петровна начала отсчёт, и лицо её стало жёстким, как маска. — Два.
— Хорошо! — почти выкрикнул Андрей, видя, как палец женщины ложится на спусковой крючок. — Хватит! Давай сюда свою бумагу.
В ту же секунду дверь с оглушительным грохотом распахнулась, едва не слетев с петель, и в палату ворвались люди в бронежилетах с автоматами наперевес.
— Всем стоять, не двигаться! — загремел властный голос. — Бросить оружие на пол! Работает полиция! Здание окружено, сопротивление бесполезно!
Сработало, — мелькнуло в голове у Андрея. Он взял из рук опешившей Веры Петровны злополучный документ. Спокойно, глядя ей прямо в глаза, он медленно разорвал его на мелкие кусочки. Те веером рассыпались по кафельному полу. Преступники, застигнутые врасплох, побросали оружие. Кто-то из охранников попытался броситься к чёрному ходу, но был тут же перехвачен полицейскими. Веру Петровну, изрыгавшую проклятия, заломили руки и надели наручники.
— Это ты их вызвал? — дрожащим от пережитого ужаса голосом спросила Лена, когда всё закончилось.
— Ну, я же не совсем без царя в голове, — улыбнулся Андрей, обнимая её за плечи. — Я всегда знаю, когда нужно действовать самому, а когда лучше довериться профессионалам. И, кстати, могу сказать больше: прямо сейчас по всему городу задерживают всех, кто был с ними связан. Всех взяли одной операцией.
— Сынок... — раздался вдруг слабый, хриплый голос от больничной койки. — Андрюша... сынок, это правда ты?
Андрей мгновенно обернулся. Его отец смотрел на него широко открытыми, осмысленными глазами, в которых стояли слёзы.
— Папа! — Андрей бросился к кровати. — Папа, ты очнулся! Да, это я. Я здесь. Прости меня, что так долго не приходил.
Мужчина смотрел на своего сына, которого не видел почти два десятилетия, и по его морщинистым щекам текли слёзы. Андрей тоже с трудом сдерживался, чтобы не разрыдаться. Он осторожно, боясь сделать больно, наклонился и обнял отца.
— Это ты меня прости, сынок, — прошептал отец, сжимая его руку слабой ладонью. — За всё прости. За детство твоё, за маму... Я понял, как был неправ, когда ты ушёл. Понял, да поздно было. Искал тебя, но словно стена какая-то невидимая между нами вставала, найти не мог.
— Кажется, я даже догадываюсь, кто эту стену построил, — Андрей покосился в сторону выведенной из палаты Веры Петровны.
— Теперь это уже не важно, — покачал головой отец, с трудом вытирая слёзы. — Главное, что ты здесь. Я... я не знаю, сколько мне ещё отпущено, но я хочу, чтобы ты знал: я всегда хотел передать тебе дело. Чтобы ты продолжил, чтобы у тебя было всё. А ты оказался прав. Эта бесконечная гонка за деньгами... она ни к чему хорошему не приводит, только души калечит.
Лена, понимая, что этот разговор слишком личный, тихонько выскользнула за дверь. Ей нужно было глотнуть свежего воздуха и прийти в себя после всего, что случилось. Она чувствовала, что отцу и сыну нужно побыть наедине.
На следующий день раздался неожиданный телефонный звонок. Андрей не шутил, когда говорил, что задержали всех причастных. Забрали и её мужа, Диму, который звонил ей прямо из камеры предварительного заключения.
— Лен, это я, — услышала она его подавленный голос.
— Слышу, — сухо ответила она. — Что тебе нужно?
— Я не прошу тебя вытаскивать меня, — быстро заговорил Дима. — Я знаю, что сам во всём виноват, и пальцем не пошевелю, чтобы ты меня отсюда вытаскивала. Если уж на то пошло, соглашусь на государственного адвоката. Я просто хотел извиниться.
— Ну, извинился, — голос Лены был холоден.
— Лен, послушай, — в его голосе послышались отчаянные нотки. — Я правда не знал, что та партия сока пойдёт в школу, в Машкину школу! Клянусь тебе, если бы знал, никогда бы в это не ввязался. Я просто хотел заработать денег. Не только для себя, для вас с ней. Чтобы вы ни в чём не нуждались.
— Не таким же путём, Дима, — устало сказала Лена. — Даже если ты не знал про школу, ты всё равно участвовал в преступлении. Ты закрывал на это глаза, брал деньги. Какая разница, куда в итоге попал бы этот товар? Он мог попасть куда угодно, и везде были бы дети.
— Ты права, — сокрушённо вздохнул он. — Я дурак, погнался за лёгкими деньгами и не подумал о последствиях. Теперь придётся отвечать по полной. Лен... просто передай Маше, что папа её очень любит, хорошо? И... прости меня, если сможешь.
Лена тяжело вздохнула, чувствуя, как от сердца отходит какая-то давняя боль.
— Ладно, Дима, — сказала она уже мягче. — Я тебя прощаю. Но ты должен понимать: вместе мы после этого уже не будем. Когда я узнала, чем ты занимаешься, всё, что я к тебе чувствовала, просто... умерло. Прости, но это так.
— Я понимаю, — тихо ответил Дима и, попрощавшись, положил трубку.
Прошло несколько месяцев. Отец Андрея, быстро идущий на поправку, как и хотел, передал сыну управление всеми делами. Однако Андрей, хорошенько всё обдумав, распродал значительную часть компании, понимая, что управлять такой огромной империей ему не по силам, да и не по душе. Отцу он оформил щедрое ежемесячное содержание, обеспечив ему спокойную и достойную старость. А ещё он выполнил обещание, данное когда-то в шутку: оплатил Лене обучение в одном из лучших экономических вузов страны.
Лена, к своему и его удивлению, оказалась на редкость талантливым экономистом. Учёба, которую она совмещала с работой, шла блестяще. Вскоре она уже не просто училась, но и стала помогать Андрею в управлении оставшимися активами, вести финансовые дела. Они много времени проводили вместе, и то, что начиналось как дружба и взаимовыручка, переросло в нечто гораздо большее. Через несколько месяцев, когда развод с Димой был окончательно оформлен, а Андрей уладил все дела с отцом, он сделал Лене предложение.
Свадьбу сыграли не пышную, но очень тёплую и душевную, в кругу самых близких. Маша была счастлива, Елена Павловна плакала от умиления, а сам отец Андрея, уже достаточно окрепший, сидел в первом ряду и улыбался, глядя на сына и его невесту. Лена, наконец, обрела то тихое семейное счастье, о котором когда-то мечтала, но совсем с другим человеком.