Предыдущая часть:
Борис Иванович лежал в кровати, укрытый пледом. Лицо его было перекошено после инсульта, глаза смотрели сонно и отстранённо, но когда он увидел Веру, в них что-то дрогнуло, мелькнула искорка узнавания. Вера подошла, ласково погладила его по голове, поцеловала в лоб и, не говоря ни слова, принялась наводить порядок в комнате: проветрила, убрала лишние вещи, заварила свежий чай.
Телефон зазвонил неожиданно, и Вера вздрогнула. На экране высветилось имя Артёма. Она взглянула на отца: Борис Иванович при звуке звонка дёрнулся, словно от удара током.
— Алло, — ответила Вера, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Ты что там вытворяешь? — раздался в трубке раздражённый голос жениха. — Приезжать без предупреждения, распускать сиделку? Ты хоть понимаешь, что твой отец — тяжелобольной человек и ему вредны любые перемены? Это просто самодурство какое-то!
— Артём, я приехала всего на пару дней, — спокойно ответила Вера. — Мне нужно найти кое-какие документы в папином кабинете. И, если ты не знал, я соскучилась по отцу и хочу побыть с ним. Что в этом такого?
— Ты хоть отдаёшь себе отчёт, чем это может закончиться? — не унимался Артём. — За ним нужен профессиональный уход, а не твои сюси-пуси!
— Артём, а с каких это пор ты стал решать, что можно и что нельзя в нашей семье? — холодно осведомилась Вера. — Может, лучше займёшься своей собственной? Кстати, у тебя ведь тоже есть родители. Странно, что за столько лет нашего знакомства я так и не имела чести с ними познакомиться.
— Ой, да ладно тебе, не начинай, — тут же пошёл на попятную Артём. — Просто я переживаю. Я бы сам приехал, помочь тебе, но не могу. А ты одна точно не справишься. Зачем ты отпустила сиделку?
— Милый, я два с половиной года ухаживала за бабушкой, которая весила почти центнер и была абсолютно лежачей, — отчеканила Вера. — Так что не надо мне рассказывать про сложности. И сиделке скажи, что нанимать её могут только законные представители пациента, то есть либо я, либо Павел. А то, что в контракте он значится, это, конечно, хорошо, но ты-то тут при чём?
— Ну, я почти член семьи, — в голосе Артёма послышалась неуверенность.
— Но пока ещё не окончательно, — отрезала Вера. — Так что не спорь, пожалуйста. Эти два дня я проведу с отцом. А Светлана пусть отдыхает.
Она отключилась и подошла к отцу. Борис Иванович смотрел на неё с какой-то странной смесью надежды и тревоги. Вскоре мимо неё, громко цокая туфлями, прошествовала Светлана. Она процедила сквозь зубы напоминание о расписании приёма лекарств и, не прощаясь, выскочила за дверь.
Вера подошла к тумбочке, где стояла таблетница, открыла её и принялась изучать содержимое. Препараты, разложенные по ячейкам, совершенно не походили на те, что обычно выписывают после инсульта. Она сверилась с медицинской картой, которая лежала тут же, на столике. В карте значились статины, диуретики, ноотропы — стандартный набор. Но в таблетнице лежали какие-то другие капсулы и таблетки. Вера покопалась в ящике и нашла один блистер, который точно соответствовал назначению врача. Она дала отцу эту таблетку, а все сомнительные капсулы переложила в отдельный пузырёк, который спрятала на дно своей сумки.
К вечеру Борис Иванович заметно оживился. Взгляд стал осмысленнее, он даже смог несколько раз кивнуть в ответ на Верины вопросы и, к её великой радости, согласился сыграть партию в шахматы. Конечно, двигал фигуры он с трудом, но процесс доставил ему удовольствие. Ужинал он с аппетитом, и Вера впервые за долгое время увидела в его глазах что-то похожее на спокойствие.
На следующее утро состояние отца было ещё лучше. Но Вера понимала, что это только подтверждает её страшные подозрения. Она приготовила завтрак и, когда пришло время давать лекарства, положила перед отцом те самые капсулы, которые нашла в таблетнице сиделки. Борис Иванович взглянул на них, потом на дочь, и в его глазах мелькнул такой затравленный ужас, что у Веры сердце сжалось. Он послушно запил капсулы водой, но взгляд его умолял о помощи. А через полчаса он уже спал тяжёлым сном, уронив голову на грудь.
Вера сидела рядом, сжимая в руке пузырёк с «лекарствами», и поклялась себе, что во что бы то ни стало выяснит, что это за препараты. Если она успеет, то сможет спасти отца. Времени оставалось мало: вечером должна была вернуться сиделка.
Когда Светлана появилась на пороге, она бросила на спящего Бориса Ивановича довольный взгляд. Видимо, решила, что Вера ни о чём не догадалась и дала отцу всё, что положено. Они даже перекинулись парой ничего не значащих фраз, и Вера постаралась выглядеть как можно более расслабленной. Но когда она садилась в машину, чтобы ехать к Наталье, она поймала на себе пристальный, цепкий взгляд сиделки из окна. Если Светлана и поверила в её неведение, то явно не до конца.
Вера медленно вела машину к дому подруги, загнала её в гараж, вышла с сумкой и тут же вздрогнула от неожиданности: из тени дерева к ней шагнула мужская фигура. Она уже открыла рот, чтобы закричать, но узнала Глеба, системного администратора с завода.
— Ну, здравствуйте, Вера Малявина, — усмехнулся он, разглядывая её уже без парика и грима. — Или вы предпочитаете, чтобы я называл вас Сазоновой? Хотя, честно говоря, с настоящей Сазоновой я уже имел удовольствие пообщаться. Вы на неё совершенно не похожи.
— Как вы меня нашли? — выдохнула Вера, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.
— Элементарно, — пожал плечами Глеб. — Вы же в отделе кадров оставили адрес проживания. А дамочка, которая там числится, хоть и имеет некоторое внешнее сходство с вашим сценическим образом, но меня, как вы понимаете, в упор не видела. В прямом смысле. Так что за маскарад?
— А как вы узнали, что я именно Малявина? — Вера решила не отпираться, раз уж всё равно попала.
— О, это ещё проще, — Глеб улыбнулся, но в улыбке не было ничего угрожающего. — Отпечатки пальцев. Вы же сдавали биометрию на загранпаспорт, как и все мы. А у меня, знаете ли, остались кое-какие знакомые в соответствующих структурах. Ну и базы данных, они, знаете, вездесущи.
— Господи, как же всё просто оказалось, — горько усмехнулась Вера. — И что вы теперь хотите? Денег? Чтобы я молчала?
— Нет, что вы, — Глеб даже руками замахал. — Это слишком банально и скучно. Лучше расскажите, что вы на самом деле затеяли? Я не просто так к вам пришёл, мне интересно.
Вера, поколебавшись секунду, решила, что терять ей уже нечего. Она коротко изложила историю своего возвращения, проблем на заводе, а потом, достав из сумки пузырёк, рассказала о подозрительных лекарствах, которые давала отцу сиделка.
— Да уж, ситуация, — протянул Глеб, выслушав её. — Не позавидуешь. Со всех сторон враги, и совершенно непонятно, кому можно верить. Хотя, знаете, я ведь не всегда системным администратором работал. У меня два высших образования. Первое — химико-технологическое, второе — компьютерные системы и информационная безопасность. Даже успел год отработать в экспертно-криминалистической лаборатории, но потом ушёл. Связи, правда, остались. Так что, если хотите, я могу отдать ваши капсулы на анализ. Знакомый химик сделает экспресс-тест за пару часов.
— Правда? — Вера почувствовала, как в ней загорается надежда. — Это было бы просто замечательно. А то я уже не знаю, к кому обратиться.
— Сделаем, — кивнул Глеб. — И ещё вопрос: вы собираетесь продолжать этот спектакль на заводе? Если честно, в своём настоящем виде вы выглядите куда симпатичнее, чем в том гриме.
— Придётся, — вздохнула Вера. — Мне нужно оставаться неузнанной как можно дольше. Вот только сидеть в приёмной у Павла — это почти бесполезно. Хорошо бы попасть в кабинет Артёма или хотя бы этой Алины.
— Тут, кстати, я тоже могу помочь, — оживился Глеб. — У меня на завтра запланирован вызов к Бесединой. У неё что-то с компьютером, вирусы, говорит. Так что я могу, в принципе, установить там скрытое наблюдение. У них с Артёмом кабинеты смежные, да и линия связи, кажется, спаренная. Можно будет прослушивать оба.
— Вы это серьёзно? — Вера даже растерялась от такого предложения. — Это же рискованно.
— А я люблю детективы, — усмехнулся Глеб. — Да и, честно говоря, эти двое мне давно не нравятся. Так что давайте попробуем. Только уговор: завтра вечером здесь же, у гаража, встречаемся. Я принесу запись. И, если получится, результаты анализов.
Вера кивнула, и они распрощались. Дома её ждала Наталья с виноватым видом. Вера сразу поняла: это она выдала Глебу адрес гаража. Но, поразмыслив, решила, что это даже к лучшему. Без помощи сисадмина они бы далеко не ушли.
Весь следующий день на работе Вера сидела как на иголках, с трудом дожидаясь вечера. Она то и дело проваливалась в свои мысли, путала документы, но Жанна, слава богу, была чем-то занята и не обращала на неё внимания. Едва стрелки часов приблизились к концу рабочего дня, Вера, сославшись на плохое самочувствие, умчалась домой. Грим и парик полетели в сторону, и через полчаса она уже была у гаража.
Глеб ждал её, и вид у него был мрачнее тучи.
— Что-то мне вся эта история начинает активно не нравиться, — заявил он вместо приветствия. — Анализ ваших капсул готов. Пока только экспресс-тест, но и его достаточно.
— И что там? — Вера почувствовала, как холодеют руки.
— В одной части капсул — обычные дешёвые витамины, пустышка, — Глеб говорил тихо, но каждое слово отдавалось в голове Веры набатом. — А вот в другой — препарат, который даже у совершенно здорового человека вызывает состояние, похожее на деменцию. Спутанность сознания, потерю памяти, заторможенность. К лечению инсульта и постинсультных состояний это не имеет никакого отношения. Веру, твоего отца, судя по всему, просто травят. Медленно, но верно. Либо хотят довести до полного безумия, либо до смерти.
— Боже мой, — прошептала Вера, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. — Я же чувствовала, что-то не так. Спасибо, Глеб.
— Это ещё не всё, — парень достал телефон и включил запись. — Я камеру поставил, и там уже есть кое-что интересное. Смотри.
Они устроились на деревянных ящиках в углу гаража. На экране замелькали изображения из кабинета Алины. Сначала было пусто, потом дверь распахнулась, и вошли двое — Алина и Артём. Алина была явно взвинчена, Артём, наоборот, собран и холоден.
— Я тебе, между прочим, важную новость сообщила! — голос Алины звучал визгливо и истерично. — А от тебя никакой радости, никакой поддержки. Будущий отец называется!
— Ты со своим «материнством» можешь все наши планы похоронить! — рявкнул Артём, в его голосе звучала неприкрытая злость. — Думаешь, я на это поведусь? На пузо меня хочешь взять? Не выйдет, дорогая. Это так не работает. Вот, держи деньги. Завтра же идёшь в клинику и решаешь эту проблему. Чтобы я больше никогда об этой беременности не слышал. Усекла?
— Я не пойду на прерывание! — заверещала Алина, отталкивая протянутые купюры. — И ты у меня попляшешь! Думаешь, я дура, ничего не подготовила? У меня на тебя столько компромата, что ты до конца своих дней не расплатишься. Левые накладные, твои поддельные подписи на договорах, переписка — всё есть! Захочешь, чтобы это в полицию попало?
— Ребёнка не будет, — процедил Артём сквозь зубы и резко толкнул любовницу к стене, так что она ударилась лопатками. — Сначала надо дело до конца довести, а потом уже будешь мечтать о пелёнках и распашонках. Мне сейчас твои мозги нужны, а не гормонально опухшая истеричка. Давай, решай проблему, и побыстрее. Чтобы я больше не слышал об этом.
— Значит, наш малыш для тебя просто проблема, да? — губы Алины задрожали, в глазах заблестели слёзы. — Всё с тобой ясно. Ничего святого.
— Ах, перестань, — Артём развернул её к себе, пытаясь придать голосу мягкость. — Ну что за истерики, в самом деле? Всё у нас с тобой будет, слышишь? И семья, и дети. Только не сейчас. Потерпи немного.
— Врёшь ты всё! — выкрикнула Алина, вырываясь. — Я тебе больше не верю. Ни одному слову. Всё, хватит. Видеть тебя не могу.
Она выбежала из кабинета, хлопнув дверью. Артём несколько секунд стоял неподвижно, потом со всей силы ударил кулаком в стену, выругался сквозь зубы и опустился в кресло.
Глеб довольно хмыкнул, выключил запись и повернулся к Вере:
— А я, между прочим, успел не только в кабинете у Бесединой камеры поставить. Кое-где ещё постарался. Сейчас покажу, какие чудеса техники бывают.
Он переключил трансляцию на своём телефоне, и перед Верой замелькали картинки из разных помещений завода. Она смотрела во все глаза, поражаясь тому, как ловко Глеб всё организовал. И вдруг её пальцы судорожно вцепились ему в рукав — на одном из экранов возник кабинет её брата. Павел лежал на полу, неестественно выгнувшись, и его тело билось в конвульсиях.
— Господи! — Вера вскочила с ящика, на котором сидела. — Это же Павел! Ему плохо! Надо срочно ехать, вызывать скорую!
Она рванула к машине, но Глеб схватил её за руку.
— Ты куда? С ума сошла? — зашипел он. — Хочешь всю свою легенду одним махом разрушить? Там же люди, они увидят тебя, и тогда всё, конец маскараду.
— А что ты предлагаешь? — Вера почти кричала, слёзы душили её. — Смотреть, как мой брат умирает, и ничего не делать? Да плевать мне на конспирацию! Поеду и скажу, что хочу видеть брата, и точка!
— Нет, есть другой вариант, — Глеб достал из кармана второй телефон, быстро набрал номер и, изменив голос на низкий, пробасил: — Алло, это охрана? Скажите, а Малявин на месте? Павел Борисович трубку не берёт, а дело срочное. Не могли бы вы подняться к нему и позвать к телефону? Да, буду ждать.
Он отключился и через минуту снова набрал тот же номер. В трубке что-то крикнули, потом раздались гудки. Глеб убрал телефон и повернулся к Вере:
— Всё, теперь его найдут. Охрана поднимется и вызовет скорую.
Вера сидела на ящиках, обхватив голову руками, и мелко тряслась от пережитого ужаса. Глеб присел рядом, осторожно положил руку ей на плечо. Так они просидели несколько минут в тишине, пока он не решился позвонить знакомым в больницу.
— Ну что там? — спросила Вера, едва он убрал телефон от уха.
— Плохо, — Глеб покачал головой. — В реанимации твой брат, кома. Резкий скачок давления, чуть сердце не остановилось. Еле откачали.
— А причины? Что могло вызвать? — Вера побледнела ещё сильнее.
— Да что угодно. Может, испуг сильный, может, препараты какие. Помнишь, что мы нашли у твоего отца? Вдруг и Павла такими же пичкали? Хорошо хоть камеру я вовремя поставил. — Глеб вздохнул. — Но ты понимаешь, какая теперь ситуация? Отец почти в беспамятстве, брат в коме. Кто заводом руководить будет? Артём, ясное дело.
— Я поняла, — Вера кивнула, кусая губы. — Только мы ничего не докажем. Остаётся надеяться, что Павел выживет и сам расскажет правду.
Они разошлись уже затемно. Вера едва доплелась до дома Натальи, приняла душ и рухнула в кровать без сил. Утром пришлось снова надевать ненавистный парик, засовывать за щёки ватные тампоны и изображать незрячую Сазонову.
Продолжение: