Предыдущая часть:
В тот день Вера с трудом дождалась момента, когда Жанна, как обычно, упорхнула на перекур или чай к бухгалтерам. Едва за секретаршей закрылась дверь, Вера юркнула в свой закуток и навострила уши. Ждать пришлось недолго — вскоре в приёмной послышались голоса, и она узнала их оба.
— Ну что, пойдём, Павла всё равно до завтра не будет, — услышала Вера довольный голос Алины. — Хоть поболтаем спокойно, без лишних ушей. Артём, нам есть что обсудить, и кое-что серьёзное.
— А где эта новая, страшненькая такая, подевалась? — поинтересовался Артём, и Вера почувствовала, как у неё похолодело внутри. — Ты её видела?
— Видела, конечно, — беззаботно отмахнулась Алина. — Я специально узнавала в кадрах. Она на полдня приходит, по инвалидности. Им же нельзя полный рабочий день. Так что не парься, нас никто не услышит.
— Ладно, и что за разговор? — Артём, судя по звукам, усаживался в кресло. — Давай, выкладывай.
— Я всё про тот же пластик, — в голосе Алины зазвучали деловые нотки. — Слушай, производство можно ещё сильнее удешевить. Нужно просто брать сырьё другой категории, гораздо более низкого качества.
— Да куда уж ниже?! — взорвался Артём. — У нас и так сейчас половина закупок обратно возвращается, брак сплошной! Ты вообще о репутации завода думаешь или как?
— Между прочим, это именно благодаря моим усилиям в последний год денежки на твои личные счета текут полноводной рекой, а не жалким ручейком, — ядовито напомнила ему Алина. — Так что давай без благодарностей. Заводу в любом случае конец, это уже ясно. Так пусть хотя бы напоследок послужит нам верой и правдой, принесёт максимальную выгоду. Клиенты почти все разбежались, а те немногие, что ещё держатся, тоже скоро уйдут. Какая разница, каким сырьём мы их добиваем? Риска никакого.
— Ну ты и коварная, — голос Артёма смягчился, и Вера поняла по звукам, что он подходит к Алине. — Не то что эта моя деревенская дура. Господи, как же я устал от этих дежурных звонков. И как назло, бабка её наконец-то сдохла, теперь эта блаженная наверняка скоро заявится в город.
— Ой, да не дрейфь ты, всё путём будет, — мурлыкающим голосом ответила Алина. — Женишься на этой своей дурочке, а там, глядишь, и в психушку её упечь недолго. Что, не вариант? Подумай сам: столько смертей подряд в семье — любой свихнётся. И останешься ты у разбитого корыта? Нет, останешься богатым, скорбящим вдовцом с законной, но недееспособной супругой в хорошем частном пансионате.
— Это было бы идеально, — мечтательно вздохнул Артём. — Поскорее бы. Так достали эти её слюнявые признания в любви по телефону. Надеюсь, она там в своей глуши проторчит ещё подольше.
Парочка, продолжая перешёптываться, вышла из приёмной, а Вера так и осталась сидеть за шкафом, вжавшись в кресло и пытаясь переварить услышанное. Оказывается, у её жениха не только давно и прочно есть другая женщина, но и планы на неё, Веру, у них самые конкретные и отнюдь не радужные.
Вечером, едва дождавшись окончания рабочего дня, Вера в ужасе пересказала этот разговор Наталье. Подруга выслушала её, но, к удивлению Веры, сделала из услышанного совсем другие выводы. Она задумчиво уселась на подоконник, подперев щёку ладонью, и уставилась в окно.
— Ну и что ты молчишь? — не выдержала Вера.
— А знаешь, Вер, это многое объясняет, — медленно произнесла Наталья. — Я всё голову ломала: в чём причина такого огромного брака? Мы же технологию не нарушали, рецептуру не меняли. А оказывается, дело в сырье. Они просто закупают дешёвку, вот и весь секрет. И от этого, если честно, мне становится ещё страшнее. Они же сознательно гробят завод, просто выжимают из него последние соки. Похоже, мне и правда пора искать новую работу, пока совсем без куска хлеба не осталась.
— Погоди ты с работой, — перебила её Вера. — Я всё-таки хочу во всём этом разобраться до конца. Не для того я сюда ехала, чтобы просто послушать и умыть руки.
— И что ты собираешься делать? — горько усмехнулась Наталья. — Пойдёшь к отцу со своим детективным расследованием? Вер, ты бы хоть съездила к нему, вышла из своего кокона. Посмотрела бы, во что он превратился. Это же тень, а не человек, честное слово. Он тебя даже не поймёт. Всё это бессмысленно.
— Тогда зачем ты вообще меня сюда звала? — Вера искренне не понимала подругу. — Если ты сама уже всё знаешь и ни во что не веришь?
— А затем и звала, чтобы ты своими глазами на всё это посмотрела и сама всё поняла, — твёрдо ответила Наталья. — Вер, у вас же была такая хорошая, дружная семья. А сейчас? Сидите все по разным углам, как крысы по норам. Что вообще происходит? Восемь лет назад сначала Павел запил, начал кутить, потом твоя мама тяжело заболела. Словно проклятие какое-то на вашу семью наложили.
— Глупости это всё, — отмахнулась Вера, хотя на душе у неё кошки скребли. — Просто череда невезения. Но вот с заводом — это уже не невезение, это чистый криминал. И я хочу докопаться до истины.
— Ты главное Веру нашу не подставь, — озабоченно напомнила Наталья. — Соседку мою. Она хоть и выпивает, но баба нормальная, не со зла. Не хватало ещё, чтобы у неё из-за нас проблемы с законом начались.
В тот вечер подруги разошлись по комнатам не в лучшем расположении духа — каждая осталась при своём мнении. А на следующий день в офисе произошло событие, которое едва не поставило крест на всей Вериной затее. В приёмную заглянул обещанный системный администратор.
— Глеб, вот тебе девушка на «лайт» и компьютер с программой для незрячих, — сказала Жанна, указывая в сторону Веры. — А мне некогда. Нужно кое-что обсудить.
— Беги, стрекоза, раз надо, — добродушно ответил парень и принялся за работу.
Он долго возился с проводами, таскал системный блок, монитор, колонки. Всё это время в кабинете царило напряжённое молчание. Вера боялась лишний раз вздохнуть, чтобы не выдать себя, и сидела неподвижно, уставившись в одну точку. Глеб, напротив, вёл себя очень аккуратно и предупредительно, несколько раз осторожно отодвинул её кресло в сторону, чтобы подключить кабели. От его вежливости и ненавязчивости Вера даже немного расслабилась и на мгновение потеряла бдительность. В этот момент Глеб, возясь на столе, неловко задел локтем подставку с канцелярией. Ручки и карандаши с грохотом посыпались на пол. Вера, не успев подумать, машинально проследила взглядом за летящей ручкой и ловко поймала её на лету одной рукой. Повисла звенящая тишина. Глеб, застывший с открытым ртом, отчётливо икнул. Вера похолодела: её миссия провалена, обман раскрыт. Но Глеб не сказал ни слова. Он молча закончил подключение, проверил программу и, только поднимаясь, чтобы уйти, тихо, почти шепотом, произнёс:
— Будьте осторожнее. Здесь даже у стен есть уши.
Вера вздрогнула, а парень уже вышел из приёмной, оставив её в полной неизвестности. Она так и не поняла, относились ли его слова к её разоблачению или это было просто предупреждение о том, что в стенах завода лучше держать язык за зубами. Решив пока не придавать этому инциденту значения, она продолжила работать, но вечером её ждало новое, гораздо более сильное потрясение.
Вернувшись домой и с наслаждением снимая надоевший грим, Вера вдруг услышала из комнаты подруги сдавленные рыдания. Она бросилась туда и застала Наталью сидящей прямо на полу, с трясущимися губами и залитым слезами лицом.
— Наташ, что случилось?! — испуганно воскликнула Вера, присаживаясь рядом.
— Аня... — только и смогла вымолвить подруга, задыхаясь от слёз. — Вера, с Аней беда. Ты же знаешь, у неё с детства сколиоз, а сейчас она растёт, и всё так быстро прогрессирует, что врачи разводят руками. На операцию пока не берут, слишком рискованно. Нужен специальный корсет, дорогущий, индивидуальный. А мне зарплату уже третий месяц не платят! Я не знаю, что делать, у меня просто денег нет.
— Так, успокойся, слышишь? Прекрати сейчас же рыдать, — Вера крепко обняла подругу за плечи. — Купим мы этот корсет, не переживай. Я помогу. Из-за чего сырость разводить? Давай лучше так: предлагаю для начала сходить в магазин за продуктами, а то я тут живу, объедаю вас, а сама даже не подумала спросить, есть ли у вас вообще что поесть.
— Тебе бы в своём настоящем облике лучше на людях не появляться, — Наталья вытерла слёзы тыльной стороной ладони, немного успокаиваясь.
— Это ты правильно говоришь, — согласилась Вера. — Тогда я тебе прямо сейчас денег переведу. Сама всё купишь, что нужно. И не скупись, пожалуйста. Ане возьми что-нибудь вкусненькое, фруктов, йогуртов. Пусть порадуется.
— Ой, Вер, нам бы хоть на самое простое хватило, — с горечью произнесла Наталья. — А ты говоришь...
У Веры в этот момент сердце разрывалось от жалости и стыда. Подруга приютила её, впустила в свой дом, ни словом не обмолвилась о своих проблемах, ни разу не намекнула на бедственное положение. А она, Вера, настолько погрузилась в свои собственные переживания, что даже не подумала о том, что у Натальи банально может не быть денег на еду.
Вечером они втроём сидели на кухне и с аппетитом ужинали. Аня, уплетая принесённые мамой вкусности, закатывала глаза от удовольствия и довольно хихикала. Наталья, глядя на дочь, заметно повеселела и уже вовсю строила планы на завтрашний день, когда они поедут заказывать корсет. Оказалось, что его нужно изготавливать индивидуально, по слепкам. Вера молча радовалась, глядя на них, и чувствовала удовлетворение от того, что способна хоть чем-то помочь близким людям. Денег у неё, слава богу, хватало: мамино и бабушкино наследство лежало на счетах мёртвым грузом, но афишировать это она не спешила, не желая смущать подругу.
На следующее утро Жанна на работу не вышла. Павел, появившийся в офисе на пару часов, отнёсся к этому факту с полным равнодушием, лишь пожал плечами. Веру на время переселили из закутка в основную приёмную, за стол Жанны. Начальство, проходя мимо, лишь мельком взглядывало на новую секретаршу и вздыхало. Павел пробыл в кабинете совсем недолго, и Вера погрузилась в изучение документации, которую Жанна в беспорядке разбросала по столу.
В разгар дня в приёмную, гремя ведром и шваброй, вошла немолодая женщина в рабочем халате. Принявшись мыть пол, она с нескрываемым любопытством разглядывала Веру.
— А знаешь, милая, ты на кого-то очень похожа, — задумчиво пробормотала уборщица, приостановившись. — Вот прямо смотрю на тебя и не пойму, на актрису какую-то, что ли. А, не вспомню никак.
— Не знаю, — вежливо улыбнулась Вера. — Я даже представить не могу, как выглядит моя возможная копия, и есть ли она вообще.
— Ах, ну да, ты ж у нас незрячая, — спохватилась женщина и всплеснула руками. — Извиняй, не подумала. Ну, давай знакомиться тогда. Меня Ниной Артёмовной кличут, фамилия моя Свирина. А ты, я смотрю, девонька простая, хорошая. Слушай, кино вчера смотрела — обрыдалась вся. Там сын мать приёмную всю жизнь искал, а когда нашёл, озолотил её, в золоте купал. Красота! А в реальной жизни, конечно, всё по-другому обычно, не так гладко.
— Ну, истории про приёмных детей и правда редкость, — согласилась Вера, поддерживая разговор.
— А вот тут ты не права, не говори, — обиженно возразила Нина Артёмовна. — Вот меня хоть возьми. Я в молодости тоже всё о счастье мечтала, о семье. А потом диагноз мне нехороший поставили. Вылечилась я, болезнь победила, а вот деток своих иметь уже не смогла. Ну и взяла тогда из детского дома мальчонку, Артёмку. Фамилию свою ему дала, Свириным записала. Вырастила, выучила, в люди вывела. Может, слышала? Заместитель генерального директора тут у нас, Артём Свирин. Гордость моя.
Вера замерла, боясь пошевелиться, и уставилась на уборщицу невидящим взглядом сквозь тёмные очки. Перед ней стояла не просто уборщица, а мать Артёма, его настоящая мать, вырастившая его и отдавшая ему свою фамилию. Мысли в голове путались, но одна пробивалась отчётливее других: она собралась замуж за человека, о котором не знает, по сути, ничего.
— Нина Артёмовна, простите, я никак не могу понять, — Вера осторожно подбирала слова, чувствуя, что разговор касается слишком болезненной темы. — А почему же вы тогда здесь работаете? Ну, я имею в виду, простой уборщицей? Сын ведь у вас вон как высоко взлетел, заместитель директора.
— А вот так, милая, — женщина тяжело вздохнула, опёршись на швабру, и в её глазах мелькнула застарелая горечь. — Стыдно ему за меня, понимаешь? Стыдно, что мать с тряпкой по заводу ходит, а не в норковых шубах по магазинам. Запретил кому бы то ни было рассказывать, что мы родственники. И мало того, теперь ещё и уволиться требует. А из квартиры, где я его прописала, когда из детдома взяла, грозит выгнать на днях, если не подпишу какие-то бумаги.
— Зачем? — Вера даже забыла о своей роли слепой, настолько её захватила эта история. — Зачем ему это?
— Да всё из-за этой своей крали, Алины, — усмехнулась Нина Артёмовна, но усмешка вышла невесёлой. — Им деньги срочно понадобились, видимо, на что-то. Сначала ко мне подлизывались, конфетами угощали, обещали золотые горы. А теперь вон как — наглеть начали, требуют, чтобы я квартиру продала и деньги им отдала. А что я могу поделать? Она же аферистка, это любой дурак видит. А мой-то дурачок, Артёмка, под её дудку пляшет, глаз не видит, кроме неё.
С этими словами Нина Артёмовна тяжело вздохнула, поправила ведро и поплелась дальше мыть полы, оставив Веру в полнейшем смятении. Выходит, она не просто не знала своего жениха — она даже не подозревала, что у него есть мать, да ещё и с такой драматичной историей. А самое страшное, что планы Артёма на их совместное будущее, подслушанные вчера, теперь обретали зловещие очертания.
На следующий день, в выходной, Вера решила, что откладывать больше нельзя. Она смыла с лица остатки грима, надела свою обычную одежду, выгнала машину из Натальиного гаража и поехала в родительский дом. Она знала, что отец уже давно не живёт один — за ним приглядывает нанятая сиделка, но за три года, что Вера провела в бабушкином городке, она ни разу не нашла в себе сил навестить его лично. Телефонные разговоры с отцом, который после инсульта с трудом выговаривал слова, были мучительны. Но сейчас она ехала, и сердце колотилось где-то у горла.
Вера решительно нажала на брелок, и ворота, которые помнили ещё её детство, послушно открылись. Не успела она выйти из машины, как на крыльцо выскочила встревоженная женщина лет сорока с неприятным, каким-то застывшим лицом.
— Вы кто такая? Как вы сюда заехали? — почти выкрикнула она, подозрительно оглядывая Веру.
— Я дочь хозяина этого дома, Вера, — спокойно ответила девушка, выходя из машины. — А вы, видимо, сиделка? Где папа?
— А, так вы Вера? — женщина заметно расслабилась, но в глазах осталась настороженность. — А я Светлана. Мы же с вами по телефону общались, да? Когда я отчёт о состоянии присылала. А вы не предупредили, что приедете.
— Решила сделать сюрприз, — Вера улыбнулась, но улыбка вышла напряжённой. — Так где папа? Я на пару дней, погостить.
— С ночёвкой? — лицо Светланы вытянулось, и она даже как-то вся подобралась.
— Да, именно с ночёвкой, — твёрдо подтвердила Вера. — И, кстати, вы можете этим воспользоваться и взять себе небольшой отпуск на эти дни. Я сама побуду с отцом, отдохните.
— Ну, не знаю... — сиделка явно растерялась. — Надо бы с Артёмом согласовать.
— А Артём тут при чём? — Вера сделала вид, что удивлена. — Разве это он вам платит за услуги? Мне казалось, либо Павел, либо сам папа.
— Ну, вообще-то я не совсем в курсе финансовых деталей, — пробормотала Светлана, отводя взгляд. — Просто Артём часто интересуется состоянием Бориса Ивановича, вот я и подумала...
— Значит, решено, — перебила её Вера тоном, не терпящим возражений. — Я остаюсь с папой, а вы возвращаетесь завтра вечером. Отдохните как следует, вы, судя по всему, устали.
Сиделка, бормоча что-то себе под нос, поспешила в свою комнату. Вера краем уха слышала, как та кому-то звонила и взволнованно шептала в трубку, но сейчас это было неважно. Главное — отец. Она подхватила дорожную сумку и поднялась на второй этаж, в спальню отца.
Продолжение :