Предыдущая часть:
На журнальном столике перед диваном стояла та самая пластиковая бутылка, на дне которой по-прежнему покоился злополучный браслет. Рядом выстроились несколько странного вида свечей, сплетённых, казалось, из пчелиного воска и сухих трав, от которых исходил терпковатый, незнакомый запах.
— Ты принесла вещь Романа? — Алёна дёрнула подругу за рукав.
— Да, вот, — Вера дрожащей рукой протянула пакетик с бритвой. — Подойдёт?
— Идеально, — довольно кивнула Лида, принимая свёрток. — То, что нужно.
— Только... — Вера замялась, чувствуя себя полной дурой. — Вы уверены, что всё это не ерунда? Я, честно говоря, не очень-то во всё это верю. В магию там, в порчу...
— Да, — неожиданно хором ответили Алёна и Лида, и от их уверенности Вере стало ещё более не по себе.
— Ладно, — вздохнула она и, собравшись с духом, пересказала всё, что услышала ночью из-за двери гостиной: про разговор с «малышом», про квартиру, про полгода до наследства и про браслет.
Лида, слушая, задумчиво почесала подбородок, затем молча принялась зажигать одну за другой странные свечи. Пламя на каждой из них поначалу горело ровно, но через несколько секунд фитили начинали странно вибрировать и вращаться, отбрасывая на стены жутковатые, пляшущие тени.
— Что это? — прошептала Вера, вжимаясь в спинку дивана.
— Порча, — выдохнула Лида, и голос её звучал глухо и серьёзно. — Причём очень сильная, работа чёрного мага. На смерть. Когда фитили так крутит, это верный признак избытка тяжёлой, разрушительной энергии. Наведено профессионально.
— Чёрной энергии? На смерть? — у Веры перехватило дыхание. — Но на чью?
— Вер, ты чего, как маленькая? — всплеснула руками Алёна. — Сама же слышала, о чём твой ненаглядный с любовницей шептался! О наследстве, о квартире. Неужели непонятно, на чью смерть эта порча?
— Вера, послушай меня, — Лида подалась вперёд, глядя женщине прямо в глаза. — Не паникуй раньше времени. Ситуация серьёзная, но не безнадёжная. Вы с Алёной обратились вовремя, и это наш главный козырь. Я понимаю, что всё это звучит как бред сумасшедшей для нормального человека. Я и сама, между прочим, по образованию биолог, человек науки. Долгие годы не верила ни в какую эзотерику, хотя с детства видела, как моя бабка проводит свои странные ритуалы. А потом... — она махнула рукой. — В общем, не будем сейчас об этом. Просто прими как факт: это существует. Веришь ты в это или нет — порча от этого слабее не станет.
— И что же мне теперь делать? — Вера почувствовала, как по щекам потекли слёзы. — Я умру? Из-за этого подлеца?
— Все мы когда-нибудь умрём, — философски заметила Алёна, но тут же добавила, обнимая подругу за плечи: — Но я тебе обещаю: раньше времени ты на тот свет не отправишься. Тем более из-за какой-то квартиры и этого гада. Ну, Роман, ну, мразь! Я ему, гаду, устрою!
— Так, девочки, хватит эмоций, — строгим тоном прервала их Лида. — Переходим к делу. Порчу навёл умелый человек, профессионал. Просто так выбросить браслет и забыть — недостаточно. Нужно вытянуть из него весь накопленный негатив, а потом вернуть его отправителю. То есть твоему мужу, а заодно и той женщине, с которой он в сговоре. А лучше — той ведьме, которая всё это сотворила.
Она порылась в объёмной сумке и извлекла на свет несколько тёмных стеклянных пузырьков, наполненных мутноватыми жидкостями.
— Не исключено, что любовница твоего мужа и есть та самая ведьма. Такое часто бывает. В общем, смотри: я сейчас проведу необходимые ритуалы, а твоя задача — разузнать, кто она такая. Имя, фамилия, где живёт или работает. Любая информация пригодится.
— Но как я это узнаю? — растерялась Вера. — Я не могу следить за ним, у меня новая работа, ответственность бешеная.
— А ты и не будешь, — решительно заявила Алёна. — Я этим займусь. Мне всё равно делать нечего, я в отпуске. Понаблюдаю за твоим Романом, выясню, где он проводит время и с кем. Но как только узнаю, дальше ты будешь действовать сама. Тут уж я бессильна.
— Ладно, — кивнула Вера, чувствуя, как внутри закипает ледяная решимость. — А что я должна буду делать?
— Я вытяну весь негатив из браслета в воду, проведу специальный обряд, а потом полученное зелье, — Лида кивнула на пузырьки, — ты должна будешь собственноручно подмешать в еду или питьё этим двоим. Роману и его пассии. Это единственный способ вернуть им их же чёрное дело.
— Ясно, — Вера сглотнула, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
— И ещё, — добавила Лида. — От самого браслета после всего придётся избавиться навсегда. Та цыганка в парке была абсолютно права: носить его нельзя, продавать — тем более. Как только напоишь наших "героев" зельем, сразу же поезжай к любому мосту через реку и выбрось украшение в воду. Сделай так, чтобы его никто и никогда не нашёл. Даже очищенное, оно может хранить память о чёрном обряде. Не дай бог, попадёт к другому человеку — беды не оберёшься.
Лида говорила настолько просто и убедительно, что Вера, которая ещё несколько минут назад сомневалась в реальности происходящего, вдруг поверила ей безоговорочно. В голове у неё, словно в кино, начала прокручиваться захватывающая картина: она, в тёмном плаще, больших солнечных очках и надвинутой на лоб шляпе, выслеживает неверного мужа и его таинственную сообщницу, а потом, улучив момент, ловко подмешивает им в роскошный ужин в дорогом ресторане их же собственное чёрное зелье. От этой фантазии ей вдруг стало даже немного смешно, хотя ситуация, если разобраться, не была забавной ни на грамм.
Лида тем временем деловито разложила на столе несколько фарфоровых блюдец, какие-то маленькие баночки и склянки. В одни она налила немного жидкости густо-красного цвета, происхождение которой Вера предпочла не уточнять, в другие насыпала горстками соль и тёмный пепел. Затем она взяла принесённую Верой бритву Романа, по очереди окунула её в красную воду, затем обмакнула в порошки и, наконец, с заговорщицким видом положила на тарелку. Рядом с бритвой отправился и браслет, который Лида извлекла из бутылки, ловко вылив воду в раковину. Женщина закрыла глаза, сосредоточенно нахмурилась и принялась что-то быстро и неразборчиво нашёптывать, водя руками над импровизированным алтарём. Вере было одновременно и жутковато, и странно, и почему-то смешно, но она изо всех сил старалась сдерживать рвущийся наружу нервный смех. Алёна же, напротив, с неподдельным любопытством наблюдала за действом, замерев на диване и стараясь дышать как можно тише.
— Докатилась, — еле слышно вздохнула Вера, опуская глаза. — К гадалкам пошла. Прямо как в дешёвом сериале. А что ещё прикажешь делать, если родной муж оказался последним негодяем? Хоть бы Алёна побыстрее выяснила, кто эта стерва, с которой он мне изменяет. — Она горько усмехнулась. — Интересно, что бы сказала Марина Власова, если бы увидела меня сейчас? Наверное, уволила бы мгновенно, не глядя.
— Вы шьёте? — неожиданно прозвучал вопрос, заставший Веру врасплох посреди рабочего дня.
Вера вздрогнула, едва не выронив тяжёлую коробку с аксессуарами, которые только что принесли для предстоящей съёмки. Она подняла глаза и встретилась с пристальным взглядом Марины Сергеевны, оторвавшейся от монитора компьютера.
— Простите? — переспросила Вера, чувствуя, как краска заливает щёки.
— Вчера на тебе была юбка, — спокойно, без тени насмешки произнесла редакторша. — Мне она понравилась. Фасон интересный, посадка идеальная. Сегодня на тебе топ, который, судя по всему, тоже не из масс-маркета. Ткань дорогая, качественная — шёлк, причём не какой-нибудь дешёвый, а плотный, похоже, японский. Такое сразу видно.
— Ничего себе, — выдохнула Вера, искренне поражаясь проницательности начальницы. — Вы по одному виду можете определить страну производителя ткани?
— Тридцать лет в профессии, дорогая, — усмехнулась Марина Сергеевна. — Отличать качество от откровенной дешёвки — это и есть моя работа. И фасон у топа оригинальный, сразу видно, что не по стандартному лекалу из интернета шили, а с душой подошли, с фантазией. И сидит на тебе безупречно. Обычно такие вещи либо заказывают в дорогих брендовых ателье, либо... — Она сделала паузу, прищурившись. — Либо у тебя очень состоятельный муж, и ты работаешь здесь просто для удовольствия, либо у тебя самой, Вера, талант и золотые руки.
Вера смутилась до такой степени, что готова была провалиться сквозь землю прямо здесь, в этом шикарном кабинете. Она никак не ожидала, что Марина Власова, эта неприступная и грозная женщина, с такой лёгкостью и точностью раскусит её тайну.
— Да не тушуйся ты, — неожиданно мягко сказала редакторша и даже улыбнулась. — Я знаю, что обо мне ходят легенды, чуть ли не демоническое происхождение приписывают. Но на самом деле я не такое чудовище, каким меня любят рисовать. И, знаешь, я больше всего на свете ценю, когда люди со мной честны и откровенны, а не трясутся от страха как осиновый лист. Нечего стыдиться, если ты умеешь шить. Тем более, если делаешь это так хорошо.
— Ладно, — выдохнула Вера, собираясь с духом. — Вы правы. Я с самого детства мечтала стать модельером. Ни одного показа по телевизору не пропускала, запоем читала журналы мод, знала наизусть все коллекции знаменитых кутюрье. Моя мама была портнихой, работала в ателье, и мне, видимо, это передалось. Только мама шила только то, что ей заказывали, по готовым лекалам, а я всегда хотела придумывать сама. Рисовала, переделывала свою одежду, но стеснялась это носить. После школы пошла учиться на портного, работала в мамином ателье, а потом получила второе образование — журналистское. Мода всегда оставалась моей страстью, моим хобби.
— И почему же ты до сих пор не отшила свою коллекцию? — Власова подалась вперёд, с интересом глядя на помощницу. — Такую страсть нельзя в себе копить, иначе можно с ума сойти. Или тебе нравится всю жизнь быть на побегушках у таких, как я?
— Марина Сергеевна, — Вера виновато улыбнулась, чувствуя, как откровенность даётся ей с трудом. — Это не так просто, как кажется. Во-первых, нужны деньги. Мой муж, ну, он не то чтобы богат. Он хирург, хороший специалист, но денег у нас не так много. К тому же он... как бы это сказать... скептически относится к моему увлечению, считает это баловством. А во-вторых, для того чтобы запустить коллекцию, нужны не только деньги, но и время, и, самое главное, нужные связи. А я человек простой, у меня только фантазия богатая.
— Дай-ка угадаю, — Марина Сергеевна поднялась из-за стола, оперлась длинными, идеально ухоженными пальцами о столешницу и прищурилась. — Ты пришла работать в «Золотую булавку», чтобы эти самые связи и завести. Я права?
— И это тоже, — потупилась Вера. — Честно говоря, я надеялась, что если буду хорошо и усердно работать, то однажды вы обратите на меня внимание.
— Поразительно, — покачала головой редакторша. — А ведь ты могла бы сейчас начать юлить, отнекиваться, говорить, что это не так. Но ты сказала правду. И это, Вера, ещё один жирный плюс в твою копилку. Ты мне нравишься. Честно. Я прямо себя в тебе узнаю, только я шить так и не научилась. У меня талант другой — чувство стиля и умение управлять людьми. В этом мне нет равных, как бы это самонадеянно ни звучало. Так вот, слушай меня внимательно. Твоё «однажды» может наступить гораздо раньше, чем ты думаешь. Принеси мне завтра свои работы, эскизы. Сейчас как раз наша редакция участвует в одном интересном проекте — конкурсе молодых дизайнеров. Победитель получит уникальную возможность: отшить свою коллекцию в очень приличном ателье, причём совершенно бесплатно. Все расходы журнал берёт на себя.
— Правда? — у Веры перехватило дыхание, и голос предательски дрогнул.
— Пока ничего конкретного не обещаю, — строго предупредила Власова. — Я твоих эскизов не видела, а по одной юбке и одному топу судить о таланте дизайнера — глупо. И учти: даже если тебя отберут (а я, заметь, никого рекомендовать не имею права, так что на меня не надейся), тебе придётся как-то совмещать работу у меня и подготовку к конкурсу. И никаких поблажек, отпроситься или отговорок я не потерплю. Работа есть работа.
— Я всё понимаю, Марина Сергеевна. Спасибо вам огромное, — прошелестела Вера, чувствуя, как от волнения у неё подкашиваются ноги.
Вечером, вернувшись домой, Вера была в приподнятом, почти эйфорическом настроении. Она бережно, словно величайшую драгоценность, уложила в большую сумку несколько альбомов со своими эскизами, чтобы завтра с гордостью показать их Власовой. Романа дома не было. Он прислал короткое сообщение, что задержится допоздна по делам в больнице. Вера почему-то сразу, без тени сомнения, подумала, что муж на самом деле сейчас с любовницей. Эта мысль обожгла такой острой, жгучей обидой, что захотелось тут же сделать что-то безрассудное, из мести, хотя мстительной Вера никогда в жизни не была.
Внезапно она вспомнила о вчерашнем знакомстве с соседом. «А почему бы и нет? — подумала она. — Зайду по-соседски, он же сам предлагал познакомиться поближе». Недолго думая, она выскользнула из квартиры и нажала кнопку звонка на двери Николая. Дверь распахнулась почти мгновенно.
— Привет! — Вера широко и, возможно, чуть нервно улыбнулась. — Не помешала?
— О, Вера! Какая приятная неожиданность! — обрадовался Николай, и его лицо осветилось искренней улыбкой. — Нет, что вы, совсем нет. Я как раз собирался пить чай с тортом, который испёк сегодня днём. Не составите компанию?
— Торт? Сами испекли? — удивилась женщина, чувствуя, как напряжение внутри начинает понемногу отпускать.
— Ну да, я вообще-то кондитер, — Коля смущённо пожал плечами. — Это моя профессия и, можно сказать, призвание. Так что зайдёте?
— С удовольствием, — кивнула Вера и перешагнула порог.
Квартира Николая, доставшаяся ему от деда, оказалась точной копией её собственной, той самой, где Вера не была много лет, ещё при жизни старого хозяина. С Петром Ильичом они когда-то неплохо общались, и Вера искренне горевала, узнав о его смерти.
— Проходите сюда, на кухню, — пригласил Коля. — У меня здесь пока, честно скажу, не очень уютно. Только неделю как въехал. Скоро надо будет ремонт затевать, а я в этом деле, если честно, полный профан. Вы-то сами давно здесь живёте?
— Всегда, — улыбнулась Вера, присаживаясь за стол. — Уже тридцать три года. Сначала с родителями, теперь вот с мужем.
— Ах, вот оно что, — улыбка Николая чуть померкла, и в глазах мелькнула тень разочарования. — Значит, вы замужем. А я уж было обрадовался, что рядом со мной живёт такая одинокая красавица.
— Да ну, скажете тоже, — смутилась Вера. — Какая из меня красавица? Самая обычная. А вы, значит, один?
— Сейчас да, — вздохнул он. — Развёлся два года назад. Дочка есть, маленькая, но она с бывшей женой сейчас на Кипре живёт. Так уж вышло, почти не общаемся. Елизавета, бывшая жена, быстро нашла себе другого, и я её не виню. Кому понравится, что мужа месяцами нет дома? А я всё это время мотался по командировкам: то в Китае работал кондитером, то в Таиланде, последний год в Дубае. Даже не верится, но мои пирожные и торты там пользовались бешеным спросом у местных богачей. А теперь вот вернулся на родину, устал от постоянных перелётов, от чужих людей. Мне предложили хорошее место в одном известном ресторане здесь. Вот и осваиваюсь потихоньку. Всё-таки дома оно как-то спокойнее.
— Понятно, — Вера придвинула к себе стул. — Что ж, давайте тогда попробуем ваш знаменитый торт. Я вообще-то не сладкоежка, но от вкусного десерта никогда не откажусь, тем более от авторского.
Торт — невероятный, шоколадный, с прослойкой из свежей малины и нежнейшим сливочным кремом — оказался просто божественным. Вера, сама того не ожидая, с удовольствием съела первый кусок и потянулась за вторым.
— Нравится? — с надеждой спросил Коля, наблюдая за ней. — Это мой новый рецепт, авторский. Называется «Малиновая месть».
— Почему такое название? — рассмеялась Вера, отрезая ещё кусочек.
— Честно? Сам не знаю, — признался он. — Просто в голову пришло. Наверное, потому что малина такая яркая, сочная, и слово «месть» с ней как-то рифмуется. На самом деле я совсем не мстительный, скорее наоборот. А вы?
Вера и сама не поняла, что на неё нашло, но вдруг, словно прорвало какую-то плотину, она выложила этому практически незнакомому человеку всё, что накипело: про новую работу, про возможность стать настоящим дизайнером, про предательство мужа, про тот ужасный ночной разговор, про странный браслет и про то, что они с Алёной и Лидой теперь пытаются сделать. Про то, как они планировали с Романом ребёнка, а в итоге всё обернулось таким кошмаром.
— И что же вы теперь хотите? — Николай внимательно посмотрел на неё, чуть прищурившись. — Отомстить ему? Не стоит, Вера, поверьте моему опыту. Месть — это плохой советчик. Обычно проще развестись и начать новую жизнь, забыв этого человека как страшный сон.
— О, развестись, — Вера горько усмехнулась и закатила глаза. — Развестись я, конечно, разведусь, это даже не обсуждается. Но сначала я хочу вывести эту гнилую парочку на чистую воду, чтобы они ответили за всё. На квартиру мою позарились, меня извести задумали! Я знаю, со стороны это звучит как бред сумасшедшей, но я не позволю так с собой обращаться. Порчу на меня навели, представляете? — Она покачала головой. — Надо же было до такого додуматься!
— Знаете, на Востоке, где я много лет прожил, в подобные вещи — в энергетическое воздействие, порчу, сглаз — верят очень многие, — серьёзно ответил Николай. — Так что я не буду смеяться. Сам я от этого далёк, но насмотрелся всякого. Если вы уверены — действуйте. Спасибо, что рассказали мне всё это. Честно говоря, не ожидал такой откровенности, но мне приятно ваше доверие. Только советчиком я тут быть не могу, не моя епархия.
Он помолчал, а потом добавил, глядя Вере прямо в глаза:
— А насчёт мужа... Никогда, слышите, никогда не терпите измену. Даже если вдруг окажется, что с порчей вы ошиблись, что всё не так страшно, сам факт предательства — это уже конец. Я видел это на примере своих родителей, на примере лучшего друга. Уважение к себе — вот что главное. Все эти извинения, попытки оправдаться — это лишь способ для предателя продолжать ездить на шее у того, кого он обманул. Вера, вы очень красивая женщина, с вами интересно разговаривать, вы явно хороший, добрый человек. Я это вижу и чувствую. И мне будет очень жаль, если вы позволите кому-то себя обижать и дальше. Если что — обращайтесь. Помогу, чем смогу, если это будет в моих силах.
— Спасибо тебе, Коля, — Вера почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы, но не от горя, а от неожиданной поддержки. — И за торт спасибо, и за беседу. И прости, что я вот так на тебя всё вывалила. Просто надо было с кем-то поделиться.
— Да ничего страшного, правда, — он мягко улыбнулся.
— Ну, я пойду, наверное, — Вера поднялась. — Ещё раз спасибо.
Она вышла в коридор, чувствуя странное облегчение, смешанное с новой, пока ещё смутной решимостью. Выходя от Николая и прикрывая за собой дверь, Вера поймала себя на том, что всё ещё улыбается. Рядом с этим почти незнакомым человеком ей было на удивление легко и спокойно, будто они знали друг друга много лет. Она отчётливо чувствовала, что ему можно доверять, хотя рационального объяснения этому доверию у неё не было. Никогда прежде Вера не испытывала такого комфорта в обществе постороннего, по сути, мужчины.
Продолжение :