После шумной свадьбы Катя и Серёжа въехали в двушку к Анне Петровне. Квартира была старой, с скрипучим паркетом и тяжёлыми шторами, которые пахли нафталином. Но своё жильё молодой семье было не потянуть, поэтому было принято совместное решение, пожить всем вместе, чтоб накопить хотя бы на первоначальный взнос и взять ипотеку. Ведь все они обычные люди, никакие не олигархи: Сергей работал менеджером среднего звена, а Катерина медсестрой.
Анна Петровна с внутренним негодованием отмечала, что молодые сразу стали жить не по средствам: доставка готовый еды, чтоб не готовить, дорогие салоны красоты, все подаренные на свадьбу деньги были спущены на поездку за границу.
—Вы не понимаете, Анна Петровна, мы ведь молодые, нам это всё нам жизненно необходимо! — заявила Катя на робкое замечание Анны Петровны.
Та больше не лезла со своими замечаниями, чтоб не нагнетать и даже уходила гулять, когда молодые смотрели кино.
Но всё вдруг резко изменилось, когда Катя родила мальчика, Колю.
— Анна Петровна, я вообще не высыпаюсь! Он постоянно плачет. — жаловалась Катя на вторую неделю после роддома, отдавая свекрови плачущего малыша. — Понянчите его хотя бы час, а я прилягу, посплю.
— Конечно, Катюш, давай. — Анна Петровна брала внука с улыбкой, хотя сама почти не спала, так как в квартире стало очень шумно с появлением ребёнка. — Иди отдыхай.
Катя уходила, но уже через пятнадцать минут выходила обратно.
— Ну почему он опять плачет? Вы его не так держите! Ему неудобно. Дайте сюда.
— Катюша, я вообще-то Серёжу вырастила. — мягко замечала Анна Петровна.
— Ну, это было двадцать семь лет назад! Сейчас другие методы!
И вдруг, Анна Петровна совершенно не заметила как, на неё переложили все домашние хлопоты: она стирала пелёнки — Катя была недовольна, что порошок не тот. Анна Петровна готовила — Катя морщилась, что невкусно. Она качала коляску во дворе — Катя звонила и требовала немедленно зайти, потому что «ребёнок замёрз». Анна Петровна грела смесь — Катя проверяла температуру локтем и демонстративно подкатывала глаза.
— Ну как так можно? Еле тёплая! Вы хотите, чтобы Коленька простудился?
То Кате жизненно необходимо было сходить в салон красоты, то выспаться, то побыть наедине с собой, чтоб восстановить ресурс.
А Анна Петровна молча поддерживала невестку взвалив на себя кучу обязанностей.
Серёжа, приходя с работы, прятался в телефоне. Он ненавидел эти кухонные войны и совершенно не хотел во всём этом участвовать.
В один из вечеров, когда Коле было уже полгода, Катя в очередной раз завела шарманку.
— Я как лошадь в мыле! И днём с ним, и ночью, и убрать, и сготовить. А вы, Анна Петровна, только сидите в своей комнате и в телевизор смотрите! А ведь это ваш внук! Вы обязаны помогать!
Анна Петровна, которая как раз разогревала ужин для всей семьи (потому что Катя «смер тельно устала»), медленно поставила кастрюлю на плиту и выключила конфорку. Она вытерла руки о полотенце и повернулась к невестке.
— Хорошо, Катя. Давай расставим точки над и, — голос её был спокоен, но в глазах свернул огонь недовольства. — Если я обязана вам помогать, как ты говоришь, значит, я являюсь полноправным членом этой семьи. Значит, я имею право голоса. И не просто нянчить внука, а принимать решения, с которыми вы обязаны считаться.
Катя опешила.
— В каком это смысле?
— В прямом. Я помогаю — я решаю. И вот вам первое моё решение. Вы неправильно распоряжаетесь деньгами. Тратите на всякую ерунду: то ползунки премиум качества, то доставку какую-то, то салоны красоты непонятно зачем. Это нерационально. Значит, теперь вы отдаёте все деньги мне: зарплату — мне, пособие — мне. А я уже буду решать, куда их потратить: на мясо, на коммуналку, на нормальную коляску. Тратить направо-налево я вам не позволю. Иначе вы до старости так и будете жить в моей квартире, а свою не купите.
Катя округлила глаза от возмущения.
— Вы... вы с ума сошли? Это наши деньги! Вы не имеете права!
— Ты сама сказала: я обязана помогать. Значит, имею, — пожала плечами Анна Петровна. — Я создаю вам условия, я нянчусь, я отвечаю за будущее внука. Значит, и бюджет под мой контроль.
— Да как вы смеете! — закричала Катя. — Серёжа! Ты слышишь? Твоя мать совсем уже!
Выбежавший в коридор Серёжа застыл, переводя взгляд с жены на мать. Катя зарыдала, уткнувшись ему в плечо, выкрикивая что-то про «тиранию» и «грабёж». Анна Петровна стояла на своём, скрестив руки на груди.
Та ночь была бессонной для молодых. Они принимали решение как быть дальше, потому что мать в конец обнаглела.
Анна Петровна все слышала через тонкую перегородку, но ей было все равно. Потому что она точно ни в чем не была виновата...
Через неделю Катя с Серёжей и маленьким Колей съехали в съёмную однокомнатную квартиру на окраине. Было тесно, сыро и пусто. Анна Петровна звонила сыну пару раз, интересовалась внуком, но Катя, завидев её номер, недовольно жестикулировала и Сергей клал трубку. С внуком они решили ограничить общение. Бабушка, которая «обязана помогать», стала для них практически чужим человеком.
Серёжа теперь работал на двух работах, подрабатывая в такси по ночам, чтобы платить за аренду. Катя сидела с ребёнком одна, уставала так, как не уставала никогда, и вспоминала ту вечернюю сцену на кухне. Обида душила её, но где-то глубоко, на самом дне, шевелился противный червячок сомнения.
Как думаете, в этой ситуации кто прав, а кто виноват?
Так же на моём на моём канале можно почитать: