Утром Клавдия проснулась рано - в шесть, ещё до будильника. За окном было серо, низкие тучи ползли над крышами, накрапывал мелкий дождь. Она полежала немного, глядя в потолок, потом встала. Надела халат - тёплый, фланелевый, подарок дочери на прошлый Новый год. Пошла на кухню.
Чайник, каша, новости.
Но что-то было не как всегда. Что-то внутри - беспокойное, странное. Как будто она забыла сделать что-то важное, но не могла вспомнить - что.
Клавдия поставила чайник на плиту. Достала крупу. Налила воду в кастрюлю.
Потом - сама не зная зачем - выключила газ, вытерла руки о полотенце и пошла в коридор. К двери. Положила руку на ручку, постояла секунду.
И открыла.
Кошка сидела на коврике. Рыжая спина, белые лапы - передние в носочках, задние почти целиком белые. Пушистый хвост обёрнут вокруг лап. Янтарные глаза - спокойные, внимательные - смотрели снизу вверх.
Молча.
Клавдия стояла в дверях в своём фланелевом халате, босиком, с растрёпанными после сна волосами. Кошка смотрела на неё. Не двигалась. Не мяукала. Просто ждала. Как будто знала, что сегодня будет по-другому.
– Ну и чего тебе, – сказала Клавдия.
Это вырвалось само - усталое, почти беззлобное. Не «кыш», не «иди отсюда». Просто вопрос. Вопрос без вопросительного знака, без ожидания ответа.
Кошка моргнула - медленно, будто соглашаясь с чем-то. Встала. Прошла мимо Клавдиных босых ног, мимо порога, в квартиру. Хвост - рыжий с белым кончиком - мелькнул в коридоре и исчез за углом.
Клавдия не остановила её.
Она стояла у открытой двери и смотрела вслед. Внутри что-то сжалось - но не протест. Не злость. Скорее удивление. Или усталость от сопротивления. Или что-то иное, чему она не знала названия.
Медленно закрыла дверь. Постояла, держась за ручку. Потом пошла следом.
***
Кошка была в большой комнате. Сидела на кресле - том самом, Володином, у окна. Смотрела за стекло, где мокрые ветки рябины качались на ветру. Капли дождя стекали по стеклу, оставляя кривые дорожки.
Клавдия замерла в дверях.
«Именно туда, – подумала она. – Из всей квартиры - именно туда. Конечно».
Тимоша тоже любил это кресло. Спал на нём часами, свернувшись калачом. После его смерти Клавдия накрыла кресло пледом и старалась не смотреть. Потом плед убрала - пылился. Но садиться туда так и не стала. Восемь лет.
А эта рыжая пришла и села. Как будто имела право.
Клавдия хотела сказать «кыш». Хотела топнуть ногой, как раньше. Хотела согнать, прогнать, закрыть дверь и забыть. Но слова застряли где-то в горле. Не выходили.
Кошка сидела на кресле так, будто всегда там сидела. Спокойно. Естественно. Смотрела в окно, иногда поворачивала голову, следя за птицей или листом. Кончик хвоста слегка подрагивал.
Клавдия постояла ещё минуту. Потом развернулась и пошла на кухню. Каша сама себя не сварит.
***
Каша булькала в кастрюле. Клавдия помешивала деревянной ложкой, смотрела в стену, где висел старый календарь - ещё прошлогодний, она забыла сменить. За спиной было тихо.
Потом услышала мягкие шаги. Почти неслышные - подушечки лап по линолеуму. Обернулась.
Кошка сидела у холодильника. Не под ногами, не у плиты, где можно было бы наступить. В стороне, у стены. Просто сидела и смотрела. Янтарные глаза, рыжая мордочка с белым пятном на подбородке.
Не просила есть. Не мяукала. Не тёрлась о ноги.
Клавдия отвернулась, продолжила помешивать кашу. Выключила газ. Достала тарелку. Положила кашу, добавила масло. Села за стол.
Кошка не двигалась. Сидела у холодильника, как маленькая рыжая статуя.
Клавдия ела и думала.
«Чего она ждёт? Если голодная - почему не просит? Другие кошки орут, лезут. А эта просто смотрит. Как будто ей не еда нужна».
Она доела кашу. Помыла тарелку. Вытерла руки.
Кошка всё ещё сидела.
«Чёрт с тобой», – подумала Клавдия.
Открыла холодильник. Достала блюдце и налила воды - немного, на донышке. Поставила на пол у стены, подальше от своих ног.
Отвернулась.
За спиной - тишина. Секунда, две, три. Потом тихий звук: лакает. Мелкие быстрые движения языка.
Клавдия налила себе чай. Села за стол. Смотрела в окно, где дождь всё ещё моросил, и слушала, как кошка пьёт.
Странно. Не плохо. Просто - странно.
***
После завтрака кошка вернулась в комнату, на кресло. Клавдия занялась делами: убрала посуду, протёрла плиту, вытащила из шкафа зимние вещи - пора проверить, не побила ли моль. Занималась привычными делами и старалась не думать о том, что в соседней комнате на Володином кресле сидит чужая кошка.
Не чужая, поправила она себя. Соседская. Нюся.
Глупая кличка. Но запомнилась.
Через час - или полтора, Клавдия не следила за временем - из комнаты донёсся звук. Мягкие шаги, потом тишина. Клавдия выглянула в коридор.
Кошка стояла у входной двери. Смотрела на неё. Потом на дверь. Потом снова на неё.
Ждала.
Клавдия поняла. Подошла, открыла дверь. Кошка вышла на площадку, обернулась один раз - янтарные глаза, быстрый взгляд - и пошла вниз по лестнице. Неторопливо, с достоинством.
– Чтоб тебя, – сказала Клавдия ей вслед.
Но без злости. Просто так, по привычке.
Закрыла дверь. Постояла, прижавшись спиной к косяку. В груди было странно - не пусто, не полно. Что-то между. Как будто кто-то приоткрыл окно в душной комнате, и потянуло свежим воздухом. Непривычно, но не неприятно.
***
После обеда Клавдия сидела в своём кресле - не в Володином, в своём, у стола - и читала книгу. Детектив, купленный в киоске у метро. Сюжет не запоминался, буквы плыли перед глазами. Мысли возвращались к утру.
«Она выбрала это кресло. Из всей квартиры - именно его. Случайность?»
Клавдия отложила книгу. Подошла к окну в большой комнате. Постояла, глядя на кресло. На вмятину в обивке, где Тимоша спал годами. На протёртые подлокотники.
Кошка сидела там час - или больше. Сидела и смотрела в окно. Не спала, не играла. Просто была.
Клавдия тряхнула головой. Она слишком много думает. Кошка - просто кошка. Залезла на мягкое, погрелась, ушла. Ничего особенного.
***
Вечером она взяла телефон и набрала дочь. Долгие гудки, потом голос:
– Мам?
– Я, – сказала Клавдия. – Не занята?
– Нет, что ты. – Ира явно удивилась. – Ты звонишь? Что случилось?
– Ничего не случилось. Позвонить нельзя?
– Можно, конечно. Просто... – Пауза. – Ты редко звонишь первая. Обычно я.
– Ну вот, звоню.
Они проговорили сорок минут. Дольше, чем обычно. Ира рассказывала про работу - она работала в школе, преподавала русский, классное руководство в седьмом, - про Мишку, внука, которому исполнилось шесть и который пошёл в первый класс. Клавдия слушала, иногда вставляла: «Угу», «Понятно», «И что он?» Ира смеялась, пересказывала Мишкины словечки, жаловалась на начальство.
Клавдия ловила себя на том, что улыбается. Незаметно, одними уголками губ. Давно не улыбалась во время телефонного разговора.
– Мам, ты как вообще? – спросила Ира под конец. – Голос у тебя какой-то... другой.
– Какой - другой?
– Не знаю. Мягче, что ли. Расслабленнее. Ты обычно такая... собранная. А сегодня - как будто отдохнула.
– Глупости, – сказала Клавдия. – Нормально я. Давай, не пропадай.
– Ты тоже. Позвони ещё, ладно?
– Позвоню.
Клавдия положила трубку. Посидела, глядя на телефон.
«Мягче, – подумала она. – Придумает тоже».
Но внутри было тепло. Непривычно, странно, но - тепло.
***
Ночью она спала спокойно. Впервые за долгое время - без снов, без пробуждений в три часа с бьющимся сердцем. Просто спала, а утром проснулась отдохнувшей.
За окном было пасмурно, но дождь прекратился. Клавдия встала, оделась, пошла на кухню. Чайник, каша. Всё как обычно.
Потом подошла к двери. Постояла, положив руку на ручку.
Не стала смотреть в глазок. Просто открыла.
Кошка сидела.
Та же поза: лапы вместе, хвост вокруг, янтарные глаза. Рыжая мордочка, белое пятно на подбородке. Утренний свет падал из окна на лестничной клетке, и шерсть кошки казалась золотистой.
Клавдия посмотрела на неё. Кошка смотрела в ответ. Секунда. Две. Три.
Клавдия отступила от двери. Не сказала «заходи» - слово не вышло, застряло где-то внутри. Просто отошла. Оставила дверь открытой и пошла в коридор за курткой.
Когда обернулась - кошка была внутри. Сидела на коврике в прихожей, рассматривала обои. Будто оценивала - нравится или нет.
Клавдия надела куртку. Взяла сумку.
– Я в магазин, – сказала она вслух.
Не кошке. Просто так. Чтобы нарушить тишину.
И вышла.
***
В магазине она купила хлеб, молоко, яблоки. Прошла мимо отдела с кормами для животных. Остановилась.
Постояла.
Взяла маленький пакет - «Для взрослых кошек, с курицей». Положила в корзину. Не думая. Просто - положила.
У кассы посмотрела на пакет. Хотела отложить - но не отложила. Заплатила.
Вышла на улицу, неся пакет с кормом в сумке вместе с хлебом и молоком.
«Это ни о чём не говорит, – сказала она себе. – Просто на всякий случай. Если придёт опять. Молоком кормить - неправильно. Вредно для кошек, говорят. А этот... специальный».
Звучало как оправдание. Но она не хотела думать - перед кем оправдывается.
***
Когда вернулась домой, кошка лежала на коврике в прихожей. Свернулась клубком, кончик хвоста прикрывал нос. Глаза закрыты. Дышала ровно, спокойно.
Клавдия поставила сумку. Разулась - осторожно, стараясь не шуметь. Прошла мимо на кухню.
Кошка не двинулась. Даже глаз не открыла.
«Доверяет, – подумала Клавдия. – Или просто устала. Не всё ли равно».
Но подумала с чем-то, похожим на тепло.
***
День прошёл обычно. Уборка, обед, книга. Кошка перебралась с коврика на кресло - Володино, конечно, - и лежала там, иногда открывая глаза посмотреть в окно. Клавдия занималась своими делами и старалась не смотреть в сторону большой комнаты.
К вечеру кошка снова пришла к двери. Посмотрела на Клавдию. Подождала.
Клавдия открыла. Кошка вышла, обернулась - коротко, быстро - и пошла вниз.
– До завтра, – сказала Клавдия.
Слова вырвались сами. Она захлопнула рот, будто сказала что-то неприличное.
Но кошка уже ушла. Только рыжий хвост мелькнул между пролётами.
***
Прошла неделя. Потом другая.
Кошка приходила каждый день. Утром сидела у двери, ждала. Клавдия открывала - без «кыш», без топанья ногами, просто открывала и отходила. Кошка входила. Шла на кресло, или на кухню, или на коврик в прихожей. Сидела, лежала, смотрела в окно. Не мяукала. Не просила. Просто была.
К вечеру уходила. Клавдия открывала дверь, кошка выходила. Иногда оборачивалась, иногда нет. Потом - вниз, на третий этаж, к Кузнецовым.
Клавдия стала покупала корм. Тот, с курицей. Кошка ела его охотно.
«Я не завела кошку, – говорила себе Клавдия. – Она не моя. У неё есть хозяева. Она просто... приходит. В гости. Это ни к чему не обязывает».
Но пустая миска стояла теперь у стены всегда. И плед на кресле - тот самый, который она когда-то убрала, потому что пылился - снова лежал на подлокотниках. Достала из шкафа, чтобы кошке было мягче.
***
Однажды - это было уже в январе, после Нового года, снег лежал плотным слоем - Клавдия встретила Настю в подъезде. Та несла пакеты из магазина, сын шёл рядом, держась за её руку - за эти месяцы он подрос.
– Клавдия Петровна! – Настя улыбнулась. – Как вы? Нюся всё к вам ходит?
– Ходит, – кивнула Клавдия.
– Мы уж привыкли. Дима говорит - у неё теперь две квартиры. Утром к вам, вечером домой. Как на работу.
Клавдия хмыкнула.
– Она у вас ест-то? – спросила Настя. – А то я переживаю. Может, голодная сидит?
– Ест. Я корм купила. С курицей.
Настя моргнула. Потом улыбнулась - широко, тепло.
– Правда?
– Правда. Молоком вроде вредно. Я почитала.
– Почитали? – Настя смотрела на неё странно. Не насмешливо, нет. Скорее - удивлённо. – Ну... спасибо. Что заботитесь о ней.
– Я не забочусь, – отрезала Клавдия. – Она просто приходит. Не выгонять же.
– Конечно, – кивнула Настя. – Конечно.
И пошла наверх, ведя ребёнка за руку. На лестнице обернулась:
– Клавдия Петровна?
– Да?
– Она вас любит. Нюся. Я это вижу.
Клавдия не ответила. Поднялась к себе, открыла дверь.
Кошка сидела на коврике. Ждала.
***
В воскресенье вечером Клавдия стояла перед зеркалом в прихожей. Поправляла воротник блузки - строгой, бежевой, под горло. Смотрела на своё отражение: седые волосы, аккуратно подстриженные; серо-голубые глаза; морщины у рта, которых не было десять лет назад.
Та же женщина. Та же квартира. Та же жизнь.
Но что-то изменилось.
В зеркале, у её ног, мелькнул рыжий хвост. Кошка подошла, села рядом - не прижимаясь, не тёрлась. Просто села. Смотрела куда-то вперёд, может быть - тоже в зеркало.
Клавдия не обернулась. Не сказала «кыш». Не прогнала.
Просто стояла и смотрела: она - и рядом, в отражении, рыжая кошка. Сидит. Молчит. Никуда не лезет. Ничего не просит.
Просто есть.
«Терпеть не могу кошек», – подумала Клавдия.
Но дверь не закрыла.
Как вам история Клавдии и Нюси?
Знаете ли вы подобные истории дружбы питомцев с соседями? Делитесь в комментариях!
И читайте другие истории, где нелюбители животных таят перед их обаянием: