— Мы тут осмотримся немного, — сказал Игорь, входя на мой участок с чужой девушкой на буксире, — прикинем, что и как. Ты же понимаешь.
Я стояла с кистью в руке и смотрела на него. Светлые брюки, рубашка с закатанными рукавами — такой Игорь бывал, когда хотел произвести впечатление. За ним шла девушка. Молодая, от силы двадцать семь, в белых джинсах, с крошечной собачкой на руках — пушистый помпон с глазами-бусинами.
Девушка оглядывала участок с видом человека, который уже прикидывает расстановку мебели.
— Это Кристина, — сказал Игорь.
Кристина улыбнулась мне вежливо — так улыбаются, когда формальности почти улажены.
— Беседку можно вон туда перенести, — сказала она Игорю, — и место под мангал освободится.
Я опустила кисть.
Мы с Игорем расторгли брак четырнадцать месяцев назад. Эту дачу он переоформил на меня ещё раньше — сам принёс документы, сам нашёл нотариуса, сам торопил. Тогда у него были проблемы с деловым партнёром, и он боялся, что имущество арестуют. «Просто формальность, Марин», — сказал он. Я не возражала.
Никакой «формальности» потом не последовало.
— Игорь, — сказала я спокойно, — зайдём в дом.
Кристина осталась на улице. Я слышала, как она что-то говорит собачке — голос звонкий, довольный.
Мы сели на кухне. Я поставила два стакана воды и достала из ящика папку.
Игорь посмотрел на неё с нехорошим предчувствием. Он умел чувствовать, когда земля уходит из-под ног — просто в такие моменты всегда предпочитал говорить быстро и много, чтобы не дать этому чувству оформиться.
— Марин, давай без бумаг, а? По-человечески. Нам же делить нечего, мы цивилизованные люди...
— Помнишь Сергея Николаевича? — спросила я.
Он замолчал.
— Нотариуса с Садовой. Маленький кабинет, резиновый фикус у окна. Ты сам его нашёл.
Я открыла папку и положила перед ним документы. Свидетельство о собственности — моё имя, только моё. И соглашение о разделе имущества — с его подписью, с печатью, с датой.
Он тогда подписывал быстро, почти не читая. Поглядывал на телефон. Торопился на встречу.
Потом я узнала — с Кристиной.
— Ты подписал отказ от претензий на дачу, Игорь. Добровольно. При нотариусе.
Он долго смотрел на собственную подпись.
— Я думал, это формальность, — произнёс наконец.
— Знаю, — сказала я. — Ты всегда так думал.
За окном Кристина переместилась к яблоне. Что-то говорила собачке, показывала рукой — туда, сюда. Осваивалась.
Игорь смотрел в окно, и я видела, как меняется его лицо. Самоуверенность сползала слоями — как штукатурка со старой стены.
— Мне некуда идти, — сказал он наконец. — Я всё потерял, Марин. Лариса выставила меня из квартиры. Из-за Кристины.
— Лариса — это кто? — спросила я.
— Ну... была одна женщина. После тебя.
Значит, между мной и Кристиной была ещё Лариса. Я мысленно отметила это и ничего не сказала.
— Кристина не знает, — продолжал он, — она думает, я крутой. Думает, дача моя. Я говорил ей — переоформлено временно, скоро заберём. — Он помолчал. — Марин, ну давай как-то... договоримся.
Я смотрела на него.
Он специально выбирает тех, кто верит в «временно» и «формальность». Меня когда-то тоже выбрал. Именно за это.
— Договариваться не о чем, — сказала я. — Дача моя. Документы ты видел. Уезжайте.
— Но Кристина...
— Кристине объяснишь сам. Или не объяснишь — это уже не моё дело.
Он встал. Плечи опустились. Из кухни вышел молча.
Я осталась у окна.
Игорь вышел на участок. Кристина обернулась к нему с улыбкой — собачка завозилась у неё на руках. Я не слышала слов. Только интонации — его короткие, её сначала удивлённые, потом выше, потом резче.
Улыбка сползла с её лица так же, как самоуверенность — с его. Только быстрее.
Она что-то спросила — он мотнул головой. Она переспросила — он отвернулся. Собачка забеспокоилась, заёрзала. Кристина прижала её крепче.
Они уехали через десять минут.
Я вернулась к забору. Взяла кисть. Полоса краски легла ровно — там, где я остановилась.
Небо над участком было чистым, без единого облака. Где-то через два дома всё так же тарахтела газонокосилка — мир не заметил ничего особенного.
Я думала о том, что Кристина сейчас сидит в машине рядом с человеком, которого почти не знает. Слушает объяснения, в которые, возможно, ещё верит. Или уже нет.
Потом я перестала думать об этом.
Взяла кисть поудобнее и провела следующую полосу.
Интересно, надолго ли Кристина.
Впрочем, это был уже не мой вопрос.
Рекомендую к прочтению: