Когда компас не может решить, на север указать или на юг... Приходится выбирать самому.
Впервые на канале? Дисклеймер.
С чего началась эта история? Стартовая вводная.
---
Её взгляд был тяжелее двух стволов, упиравшихся мне в тело. Он вскрывал всё, до самой сердцевины. Я не отвел глаз, позволив ей видеть всё: остаточный страх, усталость, и это странное, чистое отчаяние человека, запертого в клетке из чужих подозрений.
- Я не могу этого доказать, — сказал я тихо, без вызова. — Ничем, кроме слов. И они ничего не стоят.
Я медленно развернул карту, которую держал в руках, и положил её на стойку между нами, поверх её револьверов. Символический жест. Моя работа. Моя правда.
- Ты спрашиваешь, почему. Потому что я картограф. Мой долг — перед картой. А на ней сейчас нарисована ложь. Кто-то взял факты — мои линии, мои тропы — и вписал в них предательство и убийство. Это… оскорбление. Глубочайшее оскорбление для того, кто верит, что карта должна отражать реальность.
Я провёл пальцем по линии хребта на бумаге, чувствуя шероховатость.
- Ты не должна мне верить. Ты должна использовать меня. Как компас. Как измерительную рейку. Ты даёшь мне данные — что он искал, куда ходил, с кем говорил. Я нанесу это. И ты сама увидишь узор. И если этот узор укажет на меня…
Я сделал паузу, глотая комок в горле.
- Ты возьмёшь свои револьверы со стойки и сделаешь то, что не сделала минуту назад. При всех. И шерифу не придется ничего решать.
Я отступил на шаг от стойки, открывая пространство. Показывая, что не цепляюсь за эту позицию, за эту иллюзию безопасности.
- Но если узор покажет в другую сторону… ты получишь то, чего не получишь от моего трупа: направление. Имя. Место. И память о Гроке будет почтена не пулей в невинного, а правдой. Разве не в этом была его цель? Найти правду?
- Его цель была просто защитить нас. От таких, как ты.
Тейка задумчиво отвернулась обратно к стойке, опустив голову так низко, что полы шляпы полностью закрыли её лицо, скрыв от картографа и от Тома те размышления, которые там отражались. Бармен больше не вмешивался, он просто отошёл в сторонку и занимался приборкой — бессмысленно переставлял бутылки, стаканы и рюмки, лишь бы чем-то занять руки. Он нервничал, хоть и скрывал это. Бармен явно знал, как устроен этот городок и какие в нём порядки. Приезжий городской мог только предполагать.
Наконец Тейка снова подняла голову.
- Ладно, картограф. Идём со мной.
Я кивнул — коротко, без слов. И взял со стойки свою карту, стараясь не задеть холодный металл её оружия. Бумага в моих руках всё ещё была влажной от коктейля, края помяты, но линии всё ещё хорошо читались.
Идём. Одно слово, которое значило всё. И ничего. Не гарантия безопасности, а ещё одна отсрочка. Смена декораций.
Я не стал спрашивать «куда». Просто сделал шаг назад, давая ей пространство подняться и взять револьверы. Моё внимание переключилось на бармена Тома, который украдкой наблюдал за нами. Он знал больше, чем мне виделось.
Я повернулся к двери, но задержался на мгновение, глядя на спину Тейки. Напряжённые плечи под тонкой рубашкой, низко надвинутая шляпа. Она вела, а я следовал. В неизвестность, которая всё же была лучше, чем верная смерть на пыльной улице этого городка.
Я поправил воображаемые очки, глубоко вдохнул, задержал воздух в лёгких на четыре секунды — старый ритуал перед началом сложного замера. Вперёд.
- Прости, Том, — на прощанье девушка оглянулась на бармена, — За разбитый стакан. Я буду должна тебе. Расплачусь позже.
Бармен рассеянно угукнул, не отвлекаясь от своей видимости работы. Взяв револьверы, Тейка не глядя быстро спрятала левый в кобуру. Правый остался в её руке.
- Не отставай, картограф.
Не оглядываясь, девушка развернулась и вышла из салуна на палящее, поднимающееся солнце. Револьвер она начала крутить в руке, взгляд её пристально блуждал по сторонам, по пустым улицам её маленького, когда-то тихого городка, в котором самым страшным событием наверняка были парочка разбитых носов или разбитое бутылкой окно.
Я вышел за ней, и солнечный свет ударил в глаза, заставив на мгновение зажмуриться. Воздух снаружи был сухим, горячим, пах пылью и конским навозом, но после спёртой атмосферы салуна он показался почти чистым.
Я видел, как её взгляд методично прочёсывает улицу — пустые веранды, прикрытые ставни, глухие фасады. Этот городок притворялся вымершим, но я чувствовал на себе тяжесть спрятанных взглядов из-за занавесок, из щелей в досках. Они наблюдают. Ждут. Я шёл позади, держа дистанцию в пару шагов, стараясь идти тихо, но не красться. Моя карта была туго свёрнута в потной ладони. Я следовал за вращающимся револьвером в её руке, как за компасом, указывающим на скрытую опасность.
- Они уже знают, что ты со мной, — сказал я тихо, не повышая голоса, но достаточно громко, чтобы она услышала. — Если хотят стрелять — будут стрелять, несмотря на тебя.
Я не говорил это, чтобы напугать. Я говорил, потому что это был факт. Как высота холма или ширина реки. И потому что нам обоим нужно было это признать.
Заметив движение в конце проулка, девушка резко остановилась. Подняла голову выше, показав из-под шляпы всё лицо, револьвер в её руке завращался быстрее и выразительнее. Парочка рабочих с конюшен, обсуждавшие что-то вдали проулка и держащие руки на кобурах, прервались, оглянулись на стоящую вдали девушку. Видимо, её фигура, поза и жесты с пистолетом были очень уж выразительны, либо являлись скрытым сигналом. Работяги поспешили убраться прочь.
- Сейчас, пока ты со мной, наши тебя не тронут, картограф, — уверила Тейка, вновь опуская голову и продолжая движение. Револьвер вновь стал вращаться медленнее.
- Куда ведёшь? — спросил я, и мой голос прозвучал ровнее, чем я ожидал. — К нему? Или к тому, что он нашёл?
- Нам недалеко, — коротко ответила она на его вопросы. Видимо, не настолько доверяла, чтобы раскрывать даже детали с поверхности, ведь Ридлик скоро и так всё узнает. Или… не хотела разговаривать об этом здесь.
- Хорошо, — сказал я тихо, глядя не на неё, а на кончик её шляпы. — Но когда мы придём… покажи мне не только место. Покажи мне людей. Кто здесь остался верным Гроку. Кто замолчал после его смерти. А кто… начал слишком усердно заниматься своими делами.
Мой голос звучал почти как шёпот, но с той же чёткостью, с какой я диктовал ассистенту высотные отметки. Но её молчание было красноречивее слов.
Городок не был пустым — он был настороженным. И её авторитет, её осанка с оружием в руке были единственным пропуском, который у меня сейчас имелся. Я перевёл взгляд с её спины на окружающие постройки, автоматически отмечая детали: свежий след от колёс у ворот кузницы, слишком плотно закрытые ставни в доме с голубым фасадом, отсутствие детей на улице в такое время дня. Это уже не просто топографические приметы — это детали другой карты. Карты страха.
Я укоротил шаг, чтобы идти почти вровень с ней, но сзади, демонстрируя подчинённую позицию, но не покорность.
На пути вдоль улицы показалось здание шерифа. Не доходя до него, девушка презрительно свернула в проулок меж домами - и замерла. Револьвер в её руке завращался быстрее и словно более нервно. В проулке оказался молодой парнишка, судя по серебристой звезде на груди - помощник шерифа, но Ридлик и так его помнил. Его звали Марко, и он действительно работал вместе с шерифом.
Марко тоже оглянулся на неожиданных прохожих и застыл, как и Тейка. С расстояния в десять метров они тяжело смотрели друг на друга.
- И что, ты вот так просто возьмёшь и убьёшь его, без расследования? - с вызовом заговорил он первым.
- Не твоё дело, - огрызнулась девушка, поднимая голову выше, - Вали копать свои бумажки.
Побагровев от злости, Марко сделал несколько шагов вперёд. Тейка шагнула в сторону, перекрывая ему дорогу к картографу.
- Он мой. Проваливай.
- Тебя давно пора закрыть, вместе со всей твоей бандой, - прошипел Марко.
- Неужели? Ну попробуй, - револьвер в руке девушки резко перестал вращаться. Она крепко обхватила рукоять, но ствол пока смотрел в землю. Марко не сдвинулся с места.
- Ты знаешь, что ваши с шерифом звёзды здесь ничего не значат, - отметила девушка. Марко несколько раз открыл и закрыл рот, но не нашел, что ей ответить. Взгляд его упал на Ридлика, осмотрел его рубашку и след на шее, и обратился он уже к нему:
- Отступай назад - и в здание шерифа, картограф. Она не посмеет причинить тебе вред, там ты будешь в безопасности.
Я стоял неподвижно, чувствуя, как нарастающее напряжение в переулке сжимает мне горло сильнее, чем стальной ствол. Марко и Тейка — два полюса этого гиблого места. Закон, который, возможно, бессилен, и месть, которая слепа.
Я медленно перевёл взгляд с Марко на Тейку. На её руку, сжимающую рукоять револьвера, на напряжённую линию плеча. Она прикрыла меня своим телом. Это что-то значило.
Затем я посмотрел на Марко. На его значок, на гневное, но, возможно, искреннее лицо. Он предлагал убежище. Но убежище — это не то же самое, что правда.
- Безопасность — это иллюзия, Марко, — сказал я спокойно, но так, чтобы оба услышали. Мой голос звучал устало, но без дрожи. — За вашими стенами я буду просто живой мишенью в клетке. А здесь…
Я сделал небольшой, но чёткий шаг в сторону, становясь чуть ближе к девушке. Не за её спину, а почти рядом. Так, чтобы её не заслонять, но и чтобы мой выбор был очевиден.
- Здесь у меня есть шанс узнать, почему этот город решил, что я убийца. И, возможно, найти того, кто это сделал на самом деле. Если шерифа это интересует… дверь всегда открыта. Для него. И для любых доказательств, которыми он захочет поделиться, сравнить с нашими находками.
Я уставился на Марко, ожидая его ответа. Рука, сжимавшая свёрнутую карту, немного вспотела. Краем глаза я заметил и реакцию Тейки. Её рука, та что с револьвером, дрогнула и как будто немного расслабилась, но для Марко было незаметно, с его ракурса она продолжала стоять прямо и с вызовом смотреть на него, повторив:
- Убирайся, Марко.
Помощник шерифа с удивлением уставился на картографа:
- Ты что, добровольно сунешь голову к этим волкам? Да они загрызут тебя, стоит тебе не так шевельнуть пальцем!
Я посмотрел на его взволнованное лицо и почувствовал не раздражение, а почти… жалость. Он верил в свой значок, в стены конторы. Как я когда-то верил, что линии на карте — это и есть реальность.
- Марко, — сказал я тише, чтобы слова не разнеслись по переулку. — Если я пойду с тобой, что будет? Вы меня запрёте. Будете «расследовать». А на улице будут говорить, что шериф прячет мафиози. И ночью вашу контору подожгут. Или вас застрелят со спины. А меня - прямо в камере.
Я сделал паузу, позволив этой картине застыть в воздухе между нами.
- Они не волки. Они испуганные люди, у которых убили своего. И они хотят виновного. Ты можешь дать им мой труп — и получить следующую смерть, когда выяснится, что убийца всё ещё на свободе. Или…
Я кивнул в сторону Тейки, не глядя на неё.
- …дать им шанс найти настоящего. Она — их голос сейчас. Их правосудие. Если даже она начнёт сомневаться… может, и другие услышат. Твоя работа — не запирать меня. Твоя работа — быть готовым принять доказательства, когда мы их найдём. Если, конечно, шерифу всё ещё важно, кто на самом деле убил Грока.
Я отступил на шаг назад, к Тейке, завершая разговор. Моё место было выбрано. Теперь оставалось лишь идти.
Револьвер в руке девушки вновь начал вращаться, но уже неторопливо и словно размеренно.
- Разговор окончен, - подытожила она. Голос её оставался уверенным, но звучал гораздо спокойнее. Игнорируя Марко, она миновала его и направилась дальше. Тот остался в проулке, молча провожая взглядом уходящих и не делая попыток остановить.
Вскоре проулок и помощник шерифа остались позади. Девушка повернула голову на Ридлика и внимательно на него посмотрела долгим взглядом, но ничего не сказала. Отвернула голову и пошла дальше. Может, это на языке местных было что-то вроде благодарности.
Я ответил на её взгляд коротким, едва заметным кивком. Ни слова. Разговор был не нужен. Молчаливое понимание весило больше любых клятв.
Горло болело при каждом глотке, и я почувствовал, как под мокрой от высохшего коктейля рубашкой кожа начинает чесаться. Но я шёл, автоматически отмечая путь: второй дом справа с облупившейся голубой краской, след от тяжёлого ящика у входа в склад, три ворона на покосившемся заборе. Моя внутренняя карта обрастала деталями, не только топографическими, но и… социальными. Где страх был гуще.
Я сжал свёрнутую карту в руке, чувствуя шершавость бумаги. Она была моим талисманом, моим оправданием. Смотри. Анализируй. Находи связи. И пока мы шли по этой пустынной, дышащей скрытой угрозой улице, я именно это и делал. Искал тот самый сломанный узор, который не совпадал с картиной «мафиози-картограф». Ту одну аномалию, которая могла всё перевернуть.
---
Шериф или некая "банда"? Кого бы вы выбрали в такой ситуации?
Подписывайтесь на канал! Продолжение уже скоро!
