Ключ повернулся в замке, и я подскочил на кровати.
Катя рядом дёрнула одеяло на себя. Мы оба голые, час дня, суббота — имеем право.
Дверь открылась.
— Денис! Я пирог принесла!
Мама. С пакетами. В коридоре.
— Мам! — я схватил подушку. — Подожди!
— Что ждать? Я уже зашла.
Она поставила пакеты на пол и пошла в комнату. Катя натянула одеяло до подбородка.
— Валентина Ивановна!
— Ой, — мама остановилась в дверях. — А вы чего днём в постели?
— Мам, выйди!
— Да ладно, что я там не видела. Вставайте, пирог стынет.
Она ушла на кухню. Загремела посудой.
Катя смотрела на меня. Молча.
— Я поговорю с ней, — сказал я.
— Ты говоришь три года.
Три года. Квартиру мама подарила на свадьбу. Хорошую, двухкомнатную, в нормальном районе. Мы были счастливы. Благодарны.
Ключи она оставила себе. «На всякий случай».
Первый раз пришла без звонка через неделю после свадьбы. Мы завтракали.
— Привет, дети! Проверю, как устроились.
Проверила. Покритиковала шторы. Переставила цветы. Ушла через три часа.
Второй раз — через два дня.
Третий — через день.
Теперь — четыре-пять раз в неделю. Иногда каждый день.
— Мам, — сказал я в первый месяц. — Звони перед приходом.
— Зачем? Это же мой подарок. Я сюда деньги вложила.
— Это наш дом.
— Который я тебе дала. Или мне уже и зайти нельзя?
Я замолчал.
Мама приходила когда хотела. Утром — «проверить, завтракаете ли нормально». Днём — «принесла борщ». Вечером — «посмотрю, как ты живёшь».
Она не звонила. Зачем звонить в свой подарок?
После случая в спальне я снова поговорил с ней.
— Мам, это неприлично. Мы с Катей имеем право на личную жизнь.
— Денис, я твоя мать. Я тебя голым видела тысячу раз.
— Мне было три года!
— И что изменилось?
— Мне тридцать два. И я женат.
— Вот именно. Женат. А ведёшь себя как ребёнок. Что страшного? Я зашла, увидела, вышла.
— Мам, звони перед приходом.
— Буду звонить — ты скажешь «не приходи». Я же знаю тебя.
— Не скажу.
— Скажешь. Катька твоя научит.
Катька моя молчала. Три года молчала. А потом перестала.
Однажды я пришёл с работы — Катя сидела на кухне, смотрела в стену. Шторы в гостиной исчезли.
— Где шторы?
— Твоя мать.
— Что?
— Она пришла, сказала «безвкусица», сняла и унесла. Сказала, завтра привезёт нормальные.
— Она сняла наши шторы?!
— Мои шторы. Я их сама выбирала. Три магазина объездила.
Я позвонил маме.
— Мам, где шторы?
— Выбросила. Денис, это был ужас. Оранжевые! В гостиной! Я привезу бежевые, спокойные.
— Мам, это были Катины шторы.
— Катя молодая, она не понимает. Я ей объясню.
— Ты выбросила чужие вещи.
— Чужие? Это моя квартира!
— Ты её подарила. Мне.
— И что? Я не могу следить за порядком? Я тебе жизнь дала! Квартиру дала! А ты мне указываешь?
Она бросила трубку.
Катя сидела на кухне.
— Денис, — сказала она. — Я так больше не могу.
— Я знаю.
— Она приходит когда хочет. Трогает мои вещи. Выбрасывает мои шторы. Я живу в её квартире, а не в своей.
— Это наша квартира.
— Не по её мнению.
Катя встала.
— Денис. Или ты решаешь вопрос с матерью, или я ухожу к своей маме.
— Катя...
— Я серьёзно. Три года. Семьсот визитов. Я подсчитала.
Семьсот. Я даже не подумал считать.
— Я тебя люблю, — сказала Катя. — Но я не могу жить в проходном дворе.
Она ушла в спальню. Закрыла дверь.
Я сидел на кухне. Думал.
Поговорить ещё раз? Я говорил сто раз. Она не слышит.
Попросить отдать ключи? Она скажет: «Это мой подарок».
Переехать? Продать квартиру? Вернуть ей?
Или...
Я взял телефон. Нашёл номер мастера по замкам.
— Добрый вечер. Можно завтра приехать? Замки поменять.
— Можно. Адрес?
Я продиктовал.
На следующий день замки поменяли. Два новых, крепких. Ключи — два комплекта. Мне и Кате.
Маме я не сказал.
Она пришла через два дня. Я был на работе, Катя — дома. Позвонила мне.
— Денис. Твоя мать у двери. Ключ не подходит.
Сердце ёкнуло.
— Не открывай.
— Она звонит в дверь.
— Не открывай. Я приеду.
Пока ехал — мама позвонила шесть раз. Я не брал. Потом взял.
— Денис! Что происходит?! Ключ не работает!
— Я поменял замки.
Тишина.
— Что?!
— Поменял замки, мам.
— Ты... ты как посмел?! Это моя квартира!
— Ты её подарила. Она моя.
— Я тебе её дала! Я имею право!
— Ты имеешь право приходить в гости. Но не имеешь права заходить без спроса.
— Денис!
— Мам, хочешь зайти — позвони. Спроси, можно ли. Как все нормальные люди.
— Я тебе мать!
— И я тебя люблю. Но это мой дом. Мой и Катин.
Она рыдала в трубку. Говорила, что я неблагодарный. Что она всё отдала. Что я предал.
Я слушал. Не перебивал.
Потом сказал:
— Мам, позвони, когда успокоишься. Приезжай. Но — со звонком.
Она бросила трубку.
Я приехал домой. Мамы уже не было. Соседка Тамара сказала — стояла у подъезда полчаса, плакала.
Катя обняла меня.
— Ты в порядке?
— Не знаю.
— Ты правильно сделал.
— Она плакала.
— Я знаю. Но иначе ничего бы не изменилось.
Прошло два месяца.
Мать не разговаривала месяц. Рассказала всем родственникам.
Тётя Нина позвонила: «Денис, как ты мог? Мать квартиру подарила, а ты замки меняешь!»
Дядя Саша написал: «Неблагодарный щенок».
Двоюродная сестра: «Мама плачет каждый день. Ты довёл».
Я не отвечал. Не оправдывался.
Через месяц мама пришла. Позвонила заранее — впервые за три года.
— Можно зайти?
— Можно.
Она пришла. Похудела. Глаза красные.
— Денис...
— Садись, мам.
Сели на кухне. Катя ушла в комнату.
— Я не понимаю, — сказала мама. — Что я сделала не так?
— Мам, ты приходила без звонка. Четыре раза в неделю. Три года.
— Я мать.
— И я тебя люблю. Но у меня семья. Жена. Своя жизнь.
— Я хотела помочь.
— Помощь — это когда просят. А когда входят без стука — это контроль.
Она молчала.
— Я подарила тебе квартиру, — сказала она тихо.
— Да. Спасибо. Но подарок — это подарок. Он становится моим. Не остаётся твоим.
— Я думала... думала, что смогу приходить.
— Ты можешь. Но со звонком. За час. И не каждый день.
Она смотрела на меня. Долго.
— Ты изменился.
— Мне тридцать два. Пора.
— Катя тебя настроила.
— Катя три года молчала. Это я решил.
Мама достала платок. Вытерла глаза.
— Хорошо. Буду звонить.
Прошло ещё три месяца.
Мама приходит два раза в неделю. Звонит за час. Иногда за полчаса — срывается. Но не каждый день. И не со своим ключом.
Катя осталась. Шторы купила новые — зелёные. Мама скривилась, но промолчала.
Родственники до сих пор косятся. Тётя Нина сказала на Новый год: «Денис, мать до сих пор плачет иногда».
Я знаю.
Она подарила мне квартиру. А я сменил замки.
Родственники говорят — неблагодарный.
Мать говорит — предал.
А я просто хотел жить в своём доме. Со своей женой. Без сюрпризов в спальне.
Подарок — это подарок. Или нет?
Я неправ?