Телефон на металлической тумбочке вибрировал без остановки, дребезжа по железу.
Прошло пять часов с тех пор, как Алина стала матерью. Действие обезболивающего окончательно прошло, тело казалось чужим, тяжелым, налитым свинцом.
Каждое движение отдавалось тупой тянущей болью в пояснице. Во рту пересохло, но даже дотянуться до бутылки с водой было подвигом. В прозрачном кювезе рядом тихо сопел новорожденный сын.
Алина скосила глаза на экран телефона. На заблокированном дисплее высвечивались одно за другим сообщения от Максима:
«Чего молчишь?»
«Мать звонила, спрашивает, кого родили. А я даже не знаю, что сказать».
«Я внизу стою вообще-то».
«Алина, не беси меня, возьми трубку».
Три года в браке они жили спокойно, но сейчас этот требовательный тон казался издевательством. Алина сглотнула вязкую слюну и нажала кнопку ответа.
– Да, – голос прозвучал хрипло, едва слышно.
– Ну наконец-то, – недовольно выдохнул Максим. – Ты почему к окну не подходишь? Тут девчонки с третьего этажа мужьям детей показывают, машут. А я стою как дурак с цветами, на пустые окна пялюсь.
– Макс, я не могу встать, – Алина прикрыла глаза. – Я только недавно из родильного зала. Голова кружится. Врачи запретили вставать до вечера.
– Ой, не начинай, – перебил он. – Все рожают, никто не умирает. Могла бы и подойти на минуту, уважить мужа. Ладно, лежи уж.
В трубке раздались короткие гудки. Алина смотрела на потемневший экран, и по щекам покатились горячие слезы. От бессилия, от обиды, от того, что в самый важный и тяжелый день она не услышала ни одного слова поддержки. Только упрёки.
В палату заглянула пожилая медсестра. Увидев мокрое лицо Алины, она тяжело вздохнула, подошла и поправила одеяло.
– Ну-ка отставить сырость, мамочка, – строго, но с теплотой сказала она. – Муж буянит?
– Обиделся, что к окну не подошла, – шмыгнула носом Алина.
– Пусть обижается. У них, у мужиков, вообще фантазия бедная, они думают, мы тут на курорте прохлаждаемся. Выключи звук и спи. Тебе сейчас о молоке думать надо, а не о его капризах. Сын важнее.
Но уснуть не получилось. Телефон снова ожил.
«Скрываешь что-то?»
«У всех нормальные жены сразу фотки шлют. Может, там вообще не мой?»
Алина перечитала последнее сообщение дважды. Сердце сжалось от неприятного предчувствия. Откуда такие мысли? Они вместе готовились к беременности, вместе выбирали имя.
Чтобы прекратить этот абсурд, она оперлась локтем о матрас, превозмогая слабость, и приподнялась над кювезом. Дениска спал. Как и все младенцы, родившиеся несколько часов назад, он был красноватым, чуть сморщенным, а на макушке темнел густой смешной пушок.
Алина сделала кадр, хотя руки немного дрожали, и отправила мужу с короткой подписью: «Наш сын. Дениска. 3400 вес, 52 сантиметра».
Звонок раздался мгновенно.
– Это что? – голос Максима срывался.
– В смысле? – не поняла Алина. – Это твой сын.
– Ты издеваешься? – он почти кричал. – Он же черный! У нас в роду таких нет. Я русый, ты светло-каштановая. Откуда у него такие черные волосы? Ты меня за идиота держишь? Как таксист тот, Ашот, который тебя с работы подвозил?
Алина задохнулась от возмущения.
– Максим, ты в своем уме? – она старалась говорить тихо, чтобы не разбудить ребенка. – Это младенческий пушок. Физиология. У новорожденных кожа красная из-за сосудов, волосы могут быть темными, потом выкатываются и светлеют. Спроси у любого педиатра!
– Я у матери спросил! – отрезал он. – Мать сказала, я светленьким родился. Короче, выписывайся, дома поговорим.
Он снова бросил трубку. Алина молча заблокировала его номер в мессенджере. Пропасть, разверзшаяся между ними за какие-то полчаса, казалась нереальной. Она осторожно опустила руку в кювез и погладила крошечные пальчики. Денис смешно сморщил нос.
– Мы справимся, маленький, – прошептала она. – Мы с тобой обязательно справимся.
***
Три дня прошли как в густом тумане.
Алина училась кормить, пеленать, не спала ночами. Максим общался исключительно сухими СМС с неизвестных номеров, спрашивая только время выписки.
В холле на первом этаже было шумно. Кто-то смеялся, щелкали камеры фотографов. Алина, бледная, с темными кругами под глазами, держала на руках конверт с синей лентой.
Дверь открылась. Вошёл Максим с тремя помятыми гвоздиками в прозрачной слюде. Следом, поджав губы, вышагивала его мать, Тамара Николаевна.
– Держи, – Максим сунул цветы Алине, даже не посмотрев ей в глаза.
Медсестра торжественно передала ему конверт с сыном. Максим взял ребенка так, словно ему вручили тикающую бомбу. Отвел взгляд в сторону. Свекровь подошла, чуть оттянула уголок одеяла, заглянула внутрь и выпрямилась с ледяным лицом.
– Ну, отстрелялась, – сухо бросила Тамара Николаевна. – Поехали, чего стоять-то.
В машине царило гробовое молчание. Максим вел дёргано, резко тормозил на светофорах и собирал все кочки. Алина на заднем сиденье изо всех сил прижимала к себе автолюльку, амортизируя удары своим телом.
– Макс, пожалуйста, аккуратнее, его же трясет, – не выдержала она на очередном «лежачем полицейском».
– Не рассыплется, – огрызнулся муж, прибавляя газ.
***
Квартира встретила их духотой и немытой посудой в раковине. Максим прошел в гостиную прямо в ботинках.
– Есть что пожрать? – спросил он, бросая куртку на кресло. – Я с работы отпросился, вообще-то. Работал, пока ты там отдыхала.
Слово «отдыхала» резануло по ушам. Алина молча расстегнула конверт, переложила Дениса в кроватку и пошла на кухню. Налила себе стакан воды. Руки предательски дрожали.
– Нам нужно поговорить, – сказала она, когда Максим вошел следом и сел за стол.
– Давно пора, – он скрестил руки на груди. – Я тут с пацанами посоветовался. И с матерью.
Он смотрел на нее с холодным, чужим прищуром.
– В общем так, Алина. Я чужого растить не буду. Ребёнок на меня не похож. Волосы темные, глаза какие-то мутные. Завтра же делаем ДНК-тест. Стоит пятнадцать тысяч, я уже узнавал. Если мой — так и быть, извинюсь. Если нет — собираешь манатки и выметаешься.
В соседней комнате заплакал Денис. Проснулся от громких голосов.
Максим поморщился.
– Даже орёт не так. Чужой характер. Иди, успокаивай.
Алина стояла посреди кухни и смотрела на человека, с которым делила постель, строила планы и брала в ипотеку эту самую квартиру. В одну секунду он стал ей абсолютно противен.
Жалкий, ведомый слухами, неспособный защитить свою семью. Брак рухнул, с оглушительным треском рассыпался прямо на этом дешевом линолеуме.
Она развернулась и ушла в спальню. Взяла Дениса на руки, прижала к груди. Малыш тут же затих, почувствовав тепло матери.
Дверь приоткрылась. Максим заглянул в комнату, явно ожидая истерики, слез или оправданий. Но Алина смотрела на него абсолютно спокойно.
– Хорошо, – ровным голосом сказала она. – Мы сделаем тест.
– Вот и славно, – он криво усмехнулся. – Чего тогда было комедию ломать?
– Но запомни одну вещь, Максим, – Алина покачала Дениса, не сводя глаз с мужа. – Когда придет результат и ты увидишь, что ты отец, я с сыном уже уйду. Навсегда.
Максим закатил глаза.
– Ой, только не надо этих женских манипуляций. Напугала.
– Я не пугаю, – тихо ответила она. – Я не прощу тебе того, что ты втоптал меня в грязь и унижал в тот момент, когда я нуждалась в поддержке.
Муж отмахнулся, как от назойливой мухи, и ушёл в зал смотреть телевизор. Он был уверен, что победил. Он «поставил бабу на место».
Алина опустила взгляд на сына. У нее больше не было мужа, но у неё был Денис. А значит, ей было ради кого быть сильной. Завтра они сдадут тест, а послезавтра она соберёт вещи.
***
Спустя два месяца.
Утро в новой съемной квартире, которую Алине помогли найти и оплатить родители, выдалось солнечным. Денис, заметно подросший, с уже посветлевшими русыми волосиками, гулил на развивающем коврике.
Алина пила горячий кофе, когда на столе зажужжал телефон. На экране высветилось имя Максима. Она сняла блокировку и ответила.
– Аля... Алюсь, привет, – голос Максима дрожал, в нем слышалась откровенная паника. – Я тут... я результаты забрал. Вчера ещё.
Он тяжело задышал в трубку.
– Аля, прости меня. Я такой идиот. Тест всё подтвердил, он мой. Мой сын. Это всё мать виновата, это она мне на мозг капала, и пацаны накрутили... Я же люблю тебя. Возвращайся домой.
Алина смотрела в окно. Ей было всё равно.
– Я зарплату всю тебе буду отдавать, – торопливо тараторил муж, чувствуя ее молчание. – Клянусь! Алименты оформлять не надо. С разделом квартиры решим, я не буду спорить. Только вернись, ну как я без вас? Соседи спрашивают, мне стыдно в глаза людям смотреть...
Вот оно что. Стыдно людям в глаза смотреть. Оказалось, что жена не гулящая, а он — просто параноик, разрушивший семью.
– Аля? Ты слышишь? – взмолился Максим.
– Слышу, – спокойно ответила Алина. – Я еще месяц назад подала иск в мировой суд. На развод, на алименты для Дениса и на свое содержание до достижения им трех лет. Тебя должны были уведомить.
– Аля, не надо судов! Я же сказал, я изменюсь!
– Прощай, Максим, – сказала она.
Алина нажала красную кнопку и положила телефон на стол. На кухню из комнаты донеслось радостное агуканье Дениса. Она улыбнулась, сделала глоток вкусного, горячего кофе и пошла к сыну.
Впереди была целая жизнь, в которой больше не было места для предательства и чужих сомнений.
Ещё можно почитать:
Ставьте 👍, если дочитали.
✅ Подписывайтесь на канал, чтобы читать еще больше историй!