Уже спустя полчаса он стоял у подъезда дома, в котором жил Миша с мамой и бабушкой. Михаил набрал номер Маши.
— Я слушаю.
— Добрый день, Мария. Это Михаил, лечащий врач Миши. Вы сегодня так рано ушли, я очень хотел побеседовать с вами.
— О чём? Все рекомендации мы получили при выписке у невролога.
— Я не об этом. В общем, я кое-что пообещал Мише и не могу не сдержать слово.
— Правда? И что же это?
— Неудобно обсуждать это по телефону. Вы дома?
— Да, а что?
— Я сейчас сижу на лавочке у вашего подъезда. Можете спуститься?
— Вы нас преследуете? Откуда у вас адрес?
— В карте Миши посмотрел, — соврал Михаил, чтобы не подставлять мальчика.
— Хорошо, я сейчас спущусь, — раздражённо ответила Маша и положила трубку.
Спустя минуту она вышла из подъезда в домашнем костюме, без макияжа, с волосами, собранными в косу. Сейчас она сильнее напоминала ту девочку, какой её помнил Миша. Он невольно залюбовался ею и не сразу услышал, как она обращается к нему.
— Вы меня слышите? Что вам нужно?
— Извините, задумался. В общем, я вчера Мишу из-под колёс практически выдернул, а вот велосипед грузовик раздавил. А велик был Мишиного друга. Он сказал, тому сильно влетело от отца.
— Тимошке, что ли? Да, там по папаше давно тюрьма плачет.
Миша заметил, как Машу передёрнуло от омерзения, и теперь он понимал её реакцию.
— Да. Так вот, я обещал Мише купить его другу велосипед. Вот он.
— Я вижу два велосипеда. Кому второй?
— Мише. Он так завидовал другу, так мечтал о велике. Цены на подростковые велосипеды сейчас немаленькие, но я решил, что в этом случае могу себе позволить такой жест.
— С чего вдруг такая щедрость к чужому ребёнку? — перебила его Маша.
— Ну, не совсем чужому. Я его как-никак спас.
— Это не повод разбрасываться такими дорогими подарками. Я не приму. Тимошке можете сами отнести, если его идиот-папаша не примет вас за любовника жены и не спустит с лестницы.
— Но мне это не сложно, у меня нет детей, я хотел…
— Мне всё равно, что вы хотели. До свидания. Квартиру Тимошки можете найти по запаху перегара и ругани, — бросила, уходя, Маша.
Однако Михаила с велосипедами уже увидел в окно Миша. Увидел и рванул на улицу.
— Мама, это мне и Тимохе велики? Это ты купила? Спасибо, мамочка! Теперь они у нас одинаковые будут! Ура!
Мальчишка прыгал вокруг матери и приплясывал.
— Нет, сынок.
— Да, Миша, это мама купила тебе и Тимохе, а я вот по её просьбе привёз их, — вмешался Михаил.
Маша бросила на него испепеляющий взгляд и процедила сквозь зубы:
— Сколько они стоили?
— Нисколько. Один я сломал, а второй — компенсация Мише за разбитые локти. Надо было мне аккуратнее его с велика стаскивать, — тихо произнёс мужчина.
— Я вам верну всё до копейки.
— Не надо, правда. У вас и так мама болеет. Моя мама, кстати, передавала ей привет. Валентина Платова, передайте, она вспомнит.
— Она никого давно не помнит и не узнаёт, — сказала Маша, и мужчина заметил, как в глазах блеснули слёзы. Последствия долгой жизни с агрессивным алкоголиком нередко приводят к тяжёлым неврологическим и психическим нарушениям, вплоть до деменции.
— Что-то серьёзное? Миша сказал, что она не встаёт.
— Серьёзное. Последствия жизни с буйным алкашом, — Маша странно рассмеялась, и уже спустя минуту смех превратился в рыдание, с которым, казалось, выходила многолетняя боль, обида, гнев, страх. Всё то, что Маша так старательно прятала внутри и не показывала никому.
Железная леди в мгновение превратилась в растерянную, несчастную девочку, которую сотрясали горькие рыдания. Выражение «железная леди» часто употребляют по отношению к женщинам с твёрдым характером и непреклонной позицией, и контраст с её теперешним состоянием был особенно разителен.
Инстинктивно Миша подался вперёд и прижал плачущую девушку к себе. Почувствовав объятие, она прижалась к нему и зарыдала ещё громче. Миша от неожиданности не знал, что должен сказать или сделать. Потом решил поступить с Машей как с маленьким ребёнком: дать ей выплакаться, не выпуская из объятий. Когда рыдания стали стихать и девушка начала понемногу приходить в себя, она отстранилась от Михаила и сказала:
— Извините, мне не стоило давать волю чувствам. События последних дней немного выбили меня из колеи, ещё и Миша попал в больницу, и маме с каждым днём всё хуже.
— А вы не думали о том, чтобы нанять ей сиделку?
— Сиделка не будет работать за спасибо, а лишних денег на неё у меня нет. К тому же она не требует от меня особого ухода, понимает, как тяжело мне приходится. Но она угасает, и я не могу с этим ничего сделать. И сиделка в этом не поможет. Платные сиделки стоят дорого, особенно при круглосуточном уходе.
— Может, её в больницу положить, обследовать? Я могу помочь, у меня много врачей знакомых. Это можно по полису сделать, — быстро добавил Михаил, чтобы Маша не отказалась сразу.
Маша внимательно посмотрела на него и произнесла:
— А зачем вам это?
— Почему я не могу помочь? С возрастом родных и знакомых становится всё меньше, надо помогать тем, кто остался. Добро нормально делать просто так, без ожидания выгоды: бескорыстная помощь — основа нормальных человеческих отношений.
— И что вы потом потребуете за это?
— Ничего, вы о чём? Вы мне ничем не обязаны, я же сам предлагаю помощь. Мне несложно, правда. И велики эти я купил просто, чтобы мальчишек порадовать. Вы мне ничего не должны.
— Так не бывает. Бескорыстное добро всегда выходит дороже, — с горечью произнесла девушка.
— Мария, я не знаю, какой была ваша жизнь после переезда, сомневаюсь, что лёгкой, но не все в мире корыстные и расчётливые.
— Возможно, но я привыкла рассчитывать только на себя и свои силы.
— Иногда можно и на других часть забот свалить.
— В моём окружении таких людей нет.
В этот момент на улицу с визгом выскочил Миша с другом, они бросились к новеньким велосипедам.
— Ура! Новый велик! А меня батя уже ремнём днём разукрасил!
Тимоха был на пару лет младше Миши, но значительно крупнее. Если комплектацией он пошёл в отца, было понятно, почему тот держит всю семью в страхе.
— Да, ребят, вам сегодня их надо хорошо обкатать, основательно, чтобы, если есть какие-то неполадки, можно было вернуть их по гарантии.
— Хорошо, сделаем! — засмеялись мальчишки.
Михаил замялся на пару минут, посмотрел на Машу, надеясь, что та пригласит его к себе.
— Миш, если ты думаешь, что я не узнала тебя и забыла, ты не прав. Но я не хочу в свою жизнь добавлять лишнюю головную боль. Я только-только начала жить стабильно. Относительно, конечно, но всё же. Сейчас мне не до мужчин. Поэтому, извини, пригласить к себе не могу.
— Ну, вообще, я рассчитывал поговорить о твоей маме. Я ведь серьёзно предлагаю положить её на обследование.
— Мне это не по карману.
— Маш, я тебе говорю совершенно честно: тебе это не будет стоить совершенно ничего. Правда. У меня много знакомых ребят, которые могут не только обследование провести, но и помочь получить квоту на серьёзные операции.
Было заметно, что Маша сомневалась, боясь быть обязанной. Наконец страх за здоровье матери взял своё, и она согласилась.
— Отлично. Я сегодня же свяжусь с другом, он назначит день, и мы отвезём её.
— А как же твоя работа? Тебя так легко отпустят?
— Я найду возможность поменяться, — заверил он девушку.
— Что ж, мне пора. Мой номер у тебя есть, звони.
Мужчина вызвал такси и поехал домой. Он поймал себя на мысли, что прокручивает в голове слова Маши о том, что та его узнала. Дома он рассказал маме о её старой знакомой.
— Правильно сделал, что помощь предложил. Надо им помочь. Как она с мужем намучилась, хоть в старости бы пожить, а вот на тебе — болеет. А ведь она молодая совсем. Замуж вышла девчонкой совсем, лет пятнадцать ей было. Едва за пятьдесят ей сейчас перевалило.
— То есть как пятнадцать? Зачем так рано?
— Куда ей было деваться? Семья большая, родителям тяжело было кормить столько ртов. Вот она и вышла за первого, кто посватался. Он на пару лет постарше был, один сын у родителей. Те не против были, даже первое время с внучкой помогали, да заболели. Вот после их смерти и начал он над женой и дочкой издеваться. Та всё терпела, некуда идти было. Что ж за жизнь-то досталась бедняжке: и в детстве тяжело было, и к старости не легче. Она мне в дочки ведь годится, мы с её матерью вместе, беременные первенцами, ходили.
— Мам, я тебе обещаю, я помогу им.
— Молодец. Нельзя их в беде бросать.
Вечером Михаил обзвонил всех, кто мог помочь Машиной матери. К счастью, у него оказалось много друзей, готовых в самое ближайшее время провести женщине полное обследование и выяснить причину плохого самочувствия.
Утром он позвонил Маше и сообщил отличные новости. Она была рада, но, казалось, не позволяла себе радоваться в полной мере: во всех поступках она искала подвох.
— Терпение, Михаил, терпение. Москва не сразу строилась, — говорил себе мужчина.
Хотя ему казалось, что если бы Маша дала ему шанс, он бы уже вёл её в ЗАГС, не раздумывая. Первая любовь оказалась настоящей. Ему и раньше женщины по сравнению с Машей казались лишь тусклыми копиями. Теперь он убедился окончательно: кроме неё ему не нужен никто. И отпускать её снова он не собирался.
Спустя пару дней маму Маши положили в клинику на полное обследование. Михаил был шокирован внешним видом женщины. Его семидесятипятилетняя мама выглядела значительно моложе, а уж насколько она была бодрее, и говорить не хотелось. Мама Маши, пятидесятиоднолетняя женщина, не вставала с кровати уже несколько лет. Бледная, седая, практически прозрачная, как восковая статуя, ничего не весящая.
Михаил помогал погрузить её в машину скорой помощи и мог с уверенностью сказать: «Маленький Миша весил больше бабушки». Уже через пару дней пришли первые результаты. У женщины было больное сердце, практически не работала пищеварительная система. Но страшнее всего оказалась злокачественная опухоль на почке — небольшая, но опасная.
При раннем выявлении рака почки и небольшом размере опухоли прогноз обычно достаточно благоприятен: пятилетняя выживаемость на ранних стадиях достигает 70–90 процентов.
Врачи делали довольно оптимистичные прогнозы и радовались, что женщину доставили в больницу до того, как болезнь перешла бы в необратимую стадию. Необходимо было немедленно начинать лечение. Михаил заранее предупредил коллег не говорить Маше о стоимости лечения и все денежные вопросы решать с ним.
Как и у него, у Маши не осталось больше родных, кроме матери и сына. Он не мог допустить, чтобы они с мальчиком остались одни.
К тому же у него был мощный мотиватор: мама была на его стороне в том, что все расходы надо взять на себя.
продолжение