Итак, первый день несостоявшегося отпуска начался с того, что мужчина проспал. Мама суетилась на кухне, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить сыночка. И тот факт, что молодой человек проспал на работу, её совершенно не беспокоил.
— А я тебе говорю, надо позавтракать, — уговаривала она сына, который одной рукой пытался бриться, а другой — чистить зубы.
— Мама, я проспал. Этот час я обычно трачу на дорогу на метро. Ни на одном другом транспорте я не попаду на работу так быстро.
— Позвони, предупреди, что опоздаешь немного.
Семидесятипятилетняя женщина умела настоять на своём, понимая, что сын рано или поздно уступит. Так было всегда. Никогда Михаил не ставил родителей на второй план: все решения в жизни он принимал из расчёта, чтобы последствия не навредили родителям. А когда умер отец, он очень боялся за маму, ведь она — единственный родной человек, который у него остался. И теперь она настойчиво уговаривала его перестать торопиться и сесть позавтракать.
Мужчина не мог признаться, что уже давно забыл, что такое завтракать дома. Завтракал он обычно ближе к обеду, когда заканчивал обход, перед приёмом в стационаре. А после ночных дежурств его подкармливала на работе пожилая медсестра. Она была единственной, чью стряпню ел молодой заведующий: он не доверял молоденьким сотрудницам, которые пытались покорить его многочисленными пирожками и сырниками.
Итак, сегодня он не просто опоздает, а опоздает очень сильно. Зато придёт сытый и довольный. Что ж, тоже неплохо. Мамина стряпня всегда была для Михаила высшей степенью кулинарного искусства, и она определённо стоила того, чтобы один раз опоздать на работу.
Позвонив на работу и предупредив об опоздании, он решил вызвать такси. Машина прибыла неожиданно быстро. Видимо, сегодня какой-то святой покровитель всех опоздавших был на стороне Михаила. Однако у самого подъезда к медицинскому центру случилось то, о чём потом мужчина вспоминал с неким суеверным страхом.
Выйдя из такси, он едва успел увернуться от юного велосипедиста, который, не глядя, летел вперёд.
— Осторожнее на тротуаре, здесь могут быть не такие шустрые пешеходы, как я, — едва успел крикнуть Михаил.
Затем события стали происходить словно в замедленной съёмке. Боковым зрением мужчина успел заметить, что мальчик выруливает на пешеходный переход, не сходя с велосипеда, а из-за машины такси, на которой приехал сам Михаил, выехал грузовик на полной скорости.
Сделав над собой нечеловеческое усилие, мужчина рванул вперёд. Водитель грузовика тоже заметил мальчика и пытался остановить машину. Михаилу показалось, что прошла целая вечность, прежде чем он смог схватить мальчика за куртку и потащить назад. В ту же секунду, зацепив велосипед, мимо с гудком промчался грузовик.
Видимо, мужчина не рассчитал силы, когда притянул мальчишку к себе, потому что тот отлетел назад и упал головой на асфальт. Увидев это, Михаил почувствовал, как по спине пробежал предательский холодок.
Мальчик был без сознания, и это не могло означать ничего хорошего. Быстро осмотрев ребёнка и не обнаружив внешних явных повреждений, мужчина схватил его на руки и бегом понёс к дверям приёмного отделения, к которому подъезжали машины скорой помощи.
— Быстрее, дайте пройти! Ребёнок с ушибом головы, возможно, сотрясение! — кричал он встречающим его санитарам и врачам скорой.
К счастью, среди поступивших не было серьёзных случаев, поэтому Михаил прошёл напрямую в свой кабинет и вызвал детского невролога. Пока специалист осматривал ребёнка, Михаил пошёл на пост предупредить о поступившем пациенте: необходимо было выяснить номер телефона родителей и поставить их в известность.
К счастью, у мальчика не было серьёзных травм, только небольшие ушибы и ссадины. К тому времени, как Михаил вернулся в палату, мальчик уже пришёл в себя и спокойно отвечал на вопросы доктора.
— Голова болит? — с порога спросил Миша.
— Да меня уже спрашивали.
Казалось, мальчишка ещё до сих пор не отошёл от испуга и был несколько заторможен.
— Ну, ответь ещё раз. И заодно скажи, кто тебя учил правилам безопасной езды? Разве можно выезжать на дорогу, не убедившись, что рядом нет машин?
— Никто меня не учил. Это и велосипед не мой. Теперь меня Тимоха прибьёт. Ему велик только купили, я покататься взял и разбил его. Мне конец. И Тимохе: у него батя вообще неуправляемый.
— Так пусть с ним твой батя поговорит и объяснит, что детей бить нельзя — ни чужих, ни своих.
По тому, как мальчик насупился, молча уставившись в пол, Миша понял: у мальчишки не было отца, но признаваться в этом он не хотел.
— Как тебя зовут, крутой байкер?
— Мишка.
— О, тёзка, значит. Ну, давай дружить, Михаил. А фамилия?
— А вам зачем знать?
— Мне нужно знать, чтобы оформить тебя в своём отделении.
— Не надо меня оформлять. Мне домой надо. Бабушку покормить. Мама сегодня до позднего вечера на работе.
— Сколько ответственности на одного мужчину. Дай мне номер мамы, я ей позвоню и скажу, что ты попал в больницу, и тебе лучше остаться здесь на пару дней — понаблюдать.
— Да не надо меня наблюдать, я в порядке. А маму всё равно не отпустят. Или потом премии лишат, а у неё и так зарплата маленькая.
Михаила удивили недетские рассуждения мальчишки. Было видно, что ситуация в семье сложная, и ему рано пришлось повзрослеть и примерить на себя роль взрослого.
— И всё же я вынужден оставить тебя здесь. Это нужно для твоего здоровья. Подумай сам: если вдруг у тебя что-то серьёзное, а ты поедешь домой, разве маме станет легче, когда на неё свалится ещё и забота о тебе?
Михаил решил давить на чувство ответственности мальчика — и не прогадал. Немного подумав, мальчик произнёс:
— Записывайте номер мамы, но я сам с ней поговорю.
— Хорошо, — ответил мужчина и протянул мальчишке свой телефон.
Он испытывал настоящее уважение к таким детям — ответственным, серьёзным, повзрослевшим. Они не выбирали такую судьбу, но сумели адаптироваться и не пропасть.
Между тем мальчишка набрал номер матери и сообщил:
— Мама, ты меня прости, я в больницу попал. Врач говорит, мне тут надо пару дней побыть, но я в порядке, честно, даже не болит ничего, только локти содрал и на затылке шишка. Ты уж позвони тёте Оле, пусть она забежит бабушку покормить.
Было видно, что мальчик умышленно не давал матери вставить слово, чтобы её не расстраивать. Договорив, он быстро закончил разговор и протянул трубку обратно.
— Всё, — предупредил.
— И что она ответила?
Вместо ответа зазвонил телефон. На экране высветился незнакомый номер.
— Это мама, — вздохнул мальчик. — Не поверила.
— Ты позволишь дальше мне с ней поговорить?
— Валяйте.
Михаил едва смог сдержать улыбку, выходя в коридор.
— Алло, здравствуйте. Я врач областной детской больницы, заведующий хирургическим отделением, Михаил Александрович Платов. Ваш мальчик едва не попал под машину.
Михаил поймал себя на мысли, что делает так же, как до него мальчишка: тараторит, не давая женщине вставить слово.
— Адрес больницы, отделения и номер палаты. Я сейчас приеду.
— В этом нет необходимости. Мальчик в порядке, мы оставим его понаблюдать.
— Я задала вопрос, — в голосе зазвучали приказные нотки, и Миша засомневался в том, что мама мальчика трудится на фабрике. По голосу она, скорее, была генералом армии.
Миша назвал адрес, попросил привезти документы мальчика и вернулся в палату. Увидев его притихшего и слегка опешившего, мальчишка спросил с усмешкой:
— С мамой поговорили? Отчитала?
— Да уж, мама у тебя железная леди.
— Она такая. Говорит по-другому: таким, как она, нельзя.
— Каким?
— Одиноким.
Слово вырвалось раньше, чем ребёнок сообразил, но Михаил не стал делать акцент на этом, наоборот, постарался отвлечь его.
— Так, боец, расскажи-ка мне, сколько тебе лет и какая у тебя фамилия.
— Двенадцать. А фамилия — Орлов.
— Фамилия тебе под стать, молодец. В каком классе учишься?
— В седьмом. Шестой закончил, между прочим, всего с одной четвёркой, — от гордости мальчишка даже стал выше на пару сантиметров.
— Вот это здорово, а мне вот учёба не давалась, учился неважно.
— Как же тебя тогда врачом взяли, да ещё и начальником поставили?
— С чего ты взял, что я начальник?
— А то я не видел, как тут все перед тобой суетятся, на задних лапках бегают. А внизу вообще разбежались все, как только ты в дверях появился.
— Так ты же без сознания был. Как ты мог это видеть? — Михаила удивила хитрость маленького пациента.
— Я и был, но не без сознания, просто слабость была.
— А я уж решил, что ты меня обмануть хотел.
— Я не обманываю. Мама говорит, ложь — это самая большая подлость.
— И мама твоя права. А кем она, кстати, работает?
— Начальник отдела контроля качества на фармацевтической фабрике.
— На заводе, — поправил Михаил. — Значит, она недалеко отсюда работает?
— Да, в нескольких кварталах.
— Значит, она скоро будет здесь, — уточнил Михаил.
— Да, думаю, что очень скоро.
— Тогда пойду встречу. Как она выглядит?
— Она самая красивая, — с гордостью ответил маленький Миша.
— В этом я не сомневаюсь, — засмеялся врач. — Я пока пойду своей самой красивой маме позвоню.
— У вас тоже строгая?
— С чего ты взял?
— Ну, раз надо отчитываться, значит, строгая. Моя очень строгая.
— Я уже это понял, — сказал Михаил, выходя из палаты и набирая номер матери.
— Мама, это я. Как дела? Чем занимаешься?
— Обед тебе готовлю. В магазин сходила. В холодильнике у тебя пусто. Ты им вообще пользуешься?
— Мам, да не надо было ничего готовить. Отдохни. Я по дороге перехватил бы что-нибудь.
— Язву ты перехватил бы рано или поздно. Да и устала я «отдыхать». Не приучена. Ты успел на работу?
— Немного опоздал, но я предупредил. Меня никто не ругал, — улыбнулся мужчина.
— Кто тебя поругает? Ты же заведующий! — строго ответила мама.
— Зато меня отчитала мама одного из моих маленьких пациентов. Представляешь, прямо перед воротами центра мальчишка едва под колёса грузовика не угодил. Сейчас сидим с ним, ждём маму.
— Вот кого ругать надо. Совсем за детьми не следят, все работой заняты. А важнее детей в мире нет ничего. Когда ваше поколение это поймёт?
— Мама, я это понимаю. Потому и работу такую выбрал.
— Ага, понимаешь. А своих-то детей нет. Видать, так и помру — не понянчу внуков. Семьдесят пять, как-никак. Семёновна вон уже третьей правнучкой хвалится.
— У Семёновны внук больше ничего, кроме детей, делать не умеет. Надолго у него-то правнучка? Первые две у них где? В интернате?
— Ну, тут твоя правда. Хотя давно пора тебе семью заводить.
— Мамуль, я обязательно займусь этим вопросом. Уже сегодня, обещаю.
Улыбнулся Михаил и поднял глаза на дверь, в которую в эту самую минуту вбегала Машенька Орлова.
продолжение