Она оглянулась на спящего мужа. Злости не было — только усталость и пустота. И страха не было. Куда она поедет? Где найдёт пристанище? Найдёт ли вообще? Может пропадёт от лихих людей или жандармов? А может ей Господь даст шанс выжить? Но здесь выжить у неё точно шансов нет.
Глава 12
Начало здесь:
После лютой, студёной зимы наконец-то наступила весна. Марфа в этот год особенно радовалась наступающему теплу, так как не придётся больше колеть на холоде, когда Матвей брал её торговать на базар.
Но не только теплу радовалась Марфа. В один из дней она поняла, что беременна.
Сначала испугалась, но потом вдруг подумала, что может Матвей станет добрее, когда увидит, что она носит под сердцем его дитя? Может их жизнь хоть как-то наладится и они станут семьёй? Может, перестанет бить?
Не перестал...
В тот день, Марфа, как обычно управлялась по дому: встала затемно, растопила печь, потом подоила коров, молоко определила. Приготовила завтрак для Матвея, всё время борясь с приступами тошноты. Она всё думала: сказать ему про то, что стала тяжёлой или пока смолчать?...
Тот зашёл в избу злющий, недовольный, брови сдвинуты, взгляд колючий. Глянул так, что у Марфы сердце в пятки ушло. Какая уж там радость? Примолкла Марфа и стала хлопотать принялась не поднимая глаз. На сердце холодно стало: не будет Матвей такой новости радоваться, ох, не будет...
А тот поел, передохнул маленько и пошёл дальше работать: весна - горячая пора, надо всё успеть сделать за короткий срок.
За всё утро слово Марфе не сказал, только уходя обернулся на пороге и бросил недовольно через плечо:
— По дому дела поделаешь, в огород выходи, надо землю готовить, и не копайся тут, а пошевеливайся, поняла?
—Поняла. — ответила Марфа и засуетилась как волчок.
Воды надо было натаскать из колодца, на печке нагреть и гору вещей перестирать...
Дровишек подбросила, схватила вёдра и побежала на улицу.
У колодца стоял дед Пахом - сосед. Выкручивал второе ведро.
— Здравствуй, дочка! — улыбнулся он. — Как жизня молодая?
Голос у него был скрипучий, добрый, глаза в морщинках - лучиках, а сам белый как лунь, весь седой.
—Хорошо, дедушка. — улыбнулась в ответ Марфа и даже голосу своему удивилась, будто отвыкла от него за всё это время.
—Эх-ха...деточка...—вздохнул дед Пахом и задумчиво покачал головой. — Хорошо говоришь? Как гляну на тебя, сердце кровью обливается. В чём только душа держится? Не такому извергу должна была достаться такая кроткая девка. Он уже одну бабу уработал, несмотря, что та была такая, как две тебя... А ты мало того, что терпишь и всё на своей шкуре сношишь, ещё и молчишь, рот не открываешь...
—А что толку его открывать? — вздохнула Марфа. — Откроешь, ещё хуже будет...
—Эээх! Была б моя воля, я б из этого Матюхи дух-то его поганый вытряс, да только слабым стариком я стал. Куда только отец твой смотрит? Хотя о чём я говорю? — дед Пахом сокрушённо покачал головой и махнул головой.
Марфа тяжело вздохнула и на глаза выступили слёзы. Хоть кто-то ей сочувствует и понимает её боль.
—Ну что ж поделаешь, девка? Придётся терпеть. Ты его, главное не зли. — посоветовал дед Пахом, глядя, что у той глаза на мокром месте. — Может остепенится с годами-то? Злость поутихнет?
Марфа пожала плечами... В это уж точно верилось с трудом...
— А ты скажи, Марфушенька — заглянул ей в глаза дед Пахом. — Может дашь мне кружечку молочка для котят? Кошка, понимаешь, окотилась и видать молока мало. А эти слепыши, по полу лазиют, пищат нещадно. У нас со старухой голова болит до невозможности от них.
— Дам конечно, дедушка. — пообещала Марфа. — Сейчас вынесу, не уходи пока что.
Отнесла домой воду, на печь поставила, зачерпнула маленький кувшинчик молока и отнесла деду Пахому, совершенно ни о чём не задумываясь.
Она и не знала, что Матвей всё это видел...
Не успела она обратно прибежать и в избу зайти, как в дверях появился Матвей загородив собой весь дверной проём. Вид у него был такой, что Марфа отшатнулась испуганно.
— Ты с кем это у колодца шепталась? — спросил он, тяжело дыша.
— С дедом Пахомом, — ответила Марфа еле слышно. — Он молока просил для котят.
— Молока просил? Врешь, гадина! — заорал Матвей. — Я видел, как ты с ним миловалась! Улыбалась, глазами сверкала!
— Господь с тобой! — испугалась Марфа. — Ему ж под семьдесят! Он совсем старик!
Продолжение здесь: ⏬⏬⏬