— А мне плевать! Моя баба ни на кого смотреть не должна, тем более разговаривать, и тем более, разбазаривать моё добро! Ты зачем ему молоко давала? Тебе мало тогда было? Не научилась? Ну я тебя сейчас научу! Он накинулся своей громадиной на неё с кулаками так, что Марфа сжалась от страха и зажмурив глаза... Он бил ее долго. Бил так, как не бил никогда раньше — с каким-то остервенением, с наслаждением. Марфа упала, свернулась, закрывала живот руками, умоляла: — Там дитё, пожалей дитё... Не ей по животу... Услышав это Матвей совсем как с цепи сорвался. Бил нещадно снова и снова, пока она не потеряла сознание. Она очнулась ночью, в луже крови, в сенях, куда видно вытащил её Матвей. Мертвый ребенок вышел из нее, пока она была без памяти. — Господи, — завыла Марфа в голос. — За что?! Чем я прогневала Тебя?! Она лежала и смотрела в потолок. Думала о том, что так будет всегда. День за днем, год за годом, пока не убьет. А если не убьет, то изувечит так, что уж лучше смерть. И вдруг внутри что-
Публикация доступна с подпиской
Средний