Она пришла в понедельник. Двадцать третье января. Я запомнила, потому что в этот день сломался кондиционер, и мы сидели в куртках, и я подумала – хорошее начало для нового человека.
Ольга. Двадцать четыре года. Магистратура ВШЭ, красный диплом, стажировка в «Делойте» три месяца. Резюме на одну страницу, потому что писать пока нечего. Но страница – идеальная. Шрифт ровный, структура чёткая, ключевые слова расставлены так, что любой HR-бот пропустит.
Я это знаю, потому что Виктор Павлович, наш директор по финансам, переслал мне её резюме за неделю до выхода. С припиской: «Марина, возьми под крыло. Покажи всё. Девочка перспективная, рекомендация от Ситникова из «Делойта».
Ситников из «Делойта» – это серьёзно. Виктор Павлович – бывший «Делойт» сам. Они дружат. Когда Ситников рекомендует – Виктор Павлович берёт. Без вопросов.
Я ответила: «Хорошо, возьму». Потому что я всегда отвечаю «хорошо». Одиннадцать лет в компании. Старший экономист. Я обучала Олега – три месяца, с нуля. Обучала Катю – два месяца. Обучала предыдущего стажёра Мишу, который ушёл через полгода в «Яндекс». Обучала Дашу – нынешнего стажёра. Четыре человека за одиннадцать лет. Каждого – за руку, от первого отчёта до самостоятельной работы. Никто из них не стал моим начальником. До Ольги.
Она вошла в девять ноль пять. Пуховик белый, кроссовки белые, рюкзак – тоже белый. Как будто пришла не на работу, а на фотосессию. Волосы – длинные, тёмные, гладкие. Лицо – ухоженное, брови, ресницы, всё дела. Двадцать четыре года. Я в двадцать четыре выглядела так, как сейчас в тридцать девять. Мы с ней – из разных поколений. Не по возрасту – по стартовым условиям.
– Здравствуйте! Я Ольга. Можно Оля, – она протянула руку. Рукопожатие – крепкое, уверенное. Смотрит в глаза. Улыбается. Не заискивает, не стесняется. Первый день на работе, и она – спокойна. Как будто пришла к себе домой.
Я показала ей стол – рядом с моим, у окна. Выдала пропуск, пароль от компьютера, доступ к внутренней сети. Показала принтер – тот самый, HP LaserJet, который жуёт бумагу. Показала кухню, туалет, переговорку. Представила коллегам: Лена, Олег, Катя, Даша. Даша – предыдущий стажёр, теперь младший экономист, двадцать три года. Они с Ольгой одного поколения. Обменялись инстаграмами в первый же час.
Первая неделя – адаптация. Я давала Ольге простые задачи: свести таблицу, проверить формулы, найти расхождение в двух отчётах. Она делала быстро. Очень быстро. Там, где Олег в своё время сидел два дня – она справлялась за четыре часа. Там, где Катя переспрашивала трижды – Ольга спрашивала один раз и запоминала.
Она была умная. По-настоящему. Не книжно – практически. Схватывала структуру сразу. Видела логику. Задавала правильные вопросы – не «а что это?», а «а почему здесь так, а не вот так?». Я объясняла. Она кивала. Записывала в блокнот – маленький, кожаный, с монограммой.
Вторая неделя. Я начала давать сложнее. Бюджетирование, основы. Показала, как формируется план на квартал, откуда берутся цифры, как согласовывается с подразделениями.
– А почему лимит по транспортным расходам – фиксированный? – спросила Ольга. – Если объём перевозок растёт, лимит должен быть процентным.
Я посмотрела на неё. Она права. Лимит фиксированный, потому что его установили в семнадцатом году и с тех пор не пересматривали. Я об этом знаю. Я даже писала служебную записку в двадцать первом – предлагала перейти на процентный. Мне ответили: «Рассмотрим». Не рассмотрели.
– Так исторически сложилось, – сказала я.
– А можно поменять? – спросила Ольга.
– Можно попробовать.
Она попробовала. Написала служебную записку – грамотную, с расчётами, с графиком, с прогнозом экономии. Показала мне. Я проверила – ни одной ошибки. Даже формулировки – точные, деловые, как будто она десять лет пишет служебные записки, а не три месяца стажируется в «Делойте».
Я передала записку Дмитрию Андреевичу, нашему начальнику отдела. Он прочитал, кивнул, передал Виктору Павловичу. Через неделю лимит пересмотрели. Перевели на процентный. Экономия – триста двадцать тысяч в квартал.
Виктор Павлович на планёрке сказал:
– Хорошая инициатива. Чья?
Дмитрий Андреевич сказал:
– Стажёр. Ольга Ветрова.
Виктор Павлович кивнул. Записал что-то в блокнот.
Я сидела на планёрке и молчала. Моя служебная записка – двадцать первый год – лежала где-то в архиве. Тот же расчёт. Та же логика. Те же цифры. Четыре года назад. «Рассмотрим».
Ольгину – рассмотрели за неделю. Потому что Ситников. Потому что «Делойт». Потому что Виктор Павлович смотрит на Ольгу и видит – свою. Молодую, перспективную, из правильной среды. А на меня смотрит и видит – мебель. Надёжную, удобную, на своём месте. Одиннадцать лет на своём месте.
К марту Ольга освоила бюджетирование. Полностью. Я показала ей всё: планирование, исполнение, анализ отклонений, работу с подразделениями. Она впитывала как губка. К апрелю – начала вести свой участок. К маю – предложила автоматизировать отчётность через Power BI. Я про Power BI слышала, но не умею. Мне сорок. Я выросла на Excel. Формулы, сводные таблицы, ВПР – это мой язык. Power BI – другой язык. Я его не знаю. И учить – некогда. Ваня, бассейн, ипотека, работа с семи утра до шести вечера. Когда учить.
Ольга сделала дашборд за три дня. Красивый, интерактивный, с фильтрами. Виктор Павлович вызвал её на презентацию. Она показала. Он сказал: «Отлично. Внедряем».
Я смотрела на этот дашборд и видела свои цифры. Мои. Те, которые я одиннадцать лет собирала в Excel. Те, которые я объясняла Ольге два месяца назад. Она взяла мои цифры, положила их в красивую обёртку – и получила аплодисменты.
Это не воровство. Это – упаковка. Она не украла мою работу. Она её – оформила. Так, как я не умею. Потому что я – Excel. А она – Power BI.
В июне Дмитрий Андреевич ушёл. Не уволился – перевёлся. В московский филиал материнской компании, повышение, должность финансового контролёра. Он пришёл ко мне в последний день.
– Марина, спасибо за всё. Без вас я бы не разобрался.
Я знаю. Пятнадцать пятниц. Бесплатно. Амортизация по складу. Договор с «Вектором». Фёдорова из бухгалтерии.
– Удачи, – сказала я.
Он ушёл. Должность начальника отдела – вакантна.
Я не подавала заявку. Три года назад подавала – отказали, взяли Дмитрия Андреевича. Я не хотела повторять. Но внутри – маленький, тихий голос – говорил: может быть. Одиннадцать лет. Старший экономист. Весь отдел на мне. Может быть – сейчас.
В понедельник Виктор Павлович собрал отдел. Шесть человек: я, Лена, Олег, Катя, Даша и Ольга. Шесть стульев, переговорка, кофе в бумажных стаканчиках.
– Коллеги, – сказал Виктор Павлович. – Как вы знаете, Дмитрий Андреевич перешёл на новую позицию. Я рад сообщить, что на должность руководителя планово-экономического отдела назначена Ольга Сергеевна Ветрова. Приказ подписан.
Шесть стульев. Пять из них – молчали. Один – тот, на котором сидела Ольга – не двигался тоже. Но Ольга улыбалась. Спокойно, уверенно. Как в первый день – как будто пришла к себе домой.
Я смотрела на неё. Двадцать четыре года. Полгода в компании. Стажёр. Мой стажёр. Я учила её читать наши отчёты. Я показывала ей, где лежат договоры. Я объясняла ей разницу между кассовым методом и методом начисления. Я три месяца сидела рядом и отвечала на каждый вопрос. И вот – она моя начальница.
Виктор Павлович продолжал:
– Ольга Сергеевна показала выдающиеся результаты за время стажировки. Инициатива по пересмотру лимитов, внедрение Power BI, высокий уровень аналитического мышления. Уверен, что под её руководством отдел выйдет на новый уровень.
Новый уровень. Мои цифры, Ольгина упаковка – новый уровень.
Совещание закончилось. Все вышли. Лена шла рядом.
– Ты в порядке? – спросила она.
– Да.
– Врёшь.
– Вру.
Лена взяла меня за руку. Сжала. Ничего не сказала. Она понимала. Она сама получает больше меня – я знаю, я видела штатное в принтере. Но она – понимала.
Я вернулась за стол. Ольга – уже в кабинете Дмитрия Андреевича. Его кабинете. Теперь – её. Дверь открыта. Она сидела за его столом, в его кресле. Ноутбук открыт. На экране – Power BI, мои цифры в красивых графиках.
Она подняла глаза. Увидела меня.
– Марина, зайдите, пожалуйста.
Зайдите. Не «Марин, можно тебя». А – «зайдите, пожалуйста». Полгода назад она спрашивала: «Марина Викторовна, а как это работает?» Теперь – «зайдите».
Я зашла.
– Сядьте, – она показала на стул. Тот же стул, на котором я сидела, когда объясняла Дмитрию Андреевичу амортизацию. Тот же стул, на котором я просила повышения зарплаты.
– Марина, я хочу сразу обозначить, – Ольга говорила спокойно, как на презентации. – Я понимаю, что ситуация непростая. Вы – старший экономист, одиннадцать лет стажа. Я – полгода. Я ценю ваш опыт и рассчитываю на сотрудничество.
Сотрудничество. Она ценит мой опыт. Тот самый опыт, который я передала ей бесплатно, за три месяца, по просьбе Виктора Павловича. «Возьми под крыло. Покажи всё.» Я показала. Всё.
– Мне нужно, чтобы вы продолжали вести сводную отчётность и бюджет, – продолжала Ольга. – Это ваша сильная сторона. А я сосредоточусь на аналитике и стратегическом планировании.
Моя сильная сторона. Рутина. Таблицы. Сводки. Отчёты. А её – стратегия. Аналитика. Дашборды. Презентации перед директором.
Я буду копать, она – фотографировать яму сверху.
– Хорошо, – сказала я. – Есть один вопрос.
– Да?
– Мой оклад. Шестьдесят четыре тысячи. Самый низкий в отделе.
Ольга моргнула. Одна секунда.
– Я не знала, – сказала она.
Может, правда. Может, нет. Она – начальник, у неё доступ к штатному.
– Теперь знаете, – сказала я.
– Я разберусь, – сказала она. – Дайте мне время.
Время. Мне давали время одиннадцать лет.
Я вышла. Вернулась за стол. Открыла Excel. Формулы, строки, столбцы. Мой язык. Мой мир. Маленький, тесный, зелёный – как ячейка в таблице.
Прошла неделя. Ольга провела первую планёрку. Уверенно, чётко, по повестке. Раздала задачи. Мне – сводный отчёт за полугодие. Лене – анализ ФОТ. Олегу – дебиторку. Кате – сверку с подрядчиками. Даше – обновление базы.
Всё правильно. Всё по делу. Никаких ошибок. Она – хороший руководитель. Я это вижу. Она организованная, системная, быстрая. Она видит картину целиком – то, чего не мог Дмитрий Андреевич. То, что могу я – но мне не дают.
Через две недели Ольга вызвала меня снова.
– Марина, по поводу оклада. Я поговорила с Виктором Павловичем. Есть возможность повысить до семидесяти шести.
Семьдесят шесть. Та же цифра, которую мне называл Дмитрий Андреевич. Тот же потолок. То же «бюджет ФОТ утверждён».
– Ольга Сергеевна, – сказала я. – Можно вопрос?
– Конечно.
– Какой у вас оклад?
Она замолчала. Смотрела на меня.
– Это конфиденциальная информация.
– Я – экономист. Я формирую бюджет ФОТ. Я вижу все оклады.
Пауза.
– Девяносто пять, – сказала она.
Девяносто пять тысяч рублей. Двадцать четыре года, полгода в компании, без управленческого опыта – девяносто пять. Я – одиннадцать лет, старший экономист, четыре обученных сотрудника, весь отдел на мне – шестьдесят четыре.
Разница – тридцать одна тысяча. В месяц. Триста семьдесят две тысячи в год. Между мной – учителем – и ей – учеником.
– Я вас обучала, – сказала я тихо. – Три месяца. Каждый день. Я показала вам всё, что знаю. Вы пришли стажёром. Через полгода вы – мой начальник. С окладом на тридцать одну тысячу больше. Я не обижаюсь на вас. Вы – талантливая. Вы – умная. Вы заслуживаете хорошей карьеры. Но я стою у этой стены одиннадцать лет и стучу головой. А вы прошли через дверь. Которая была открыта. Для вас.
Ольга смотрела на меня. Без улыбки. Без снисхождения. Серьёзно.
– Марина, – сказала она. – Я понимаю.
– Не понимаете. Вы не можете понять. Вам двадцать четыре. У вас – ВШЭ, «Делойт», Ситников, Power BI. У вас – двери, которые открываются, когда вы подходите. У меня – Плехановка, заочка, одиннадцать лет в одном кресле. У меня – ребёнок, ипотека, шестьдесят четыре тысячи. У меня – двери, которые не открываются. Которые я открываю сама, ногой, с третьей попытки. И когда я наконец открою – за ней стоите вы. Уже внутри.
Ольга молчала. Долго.
– Что я могу сделать? – спросила она.
Я не ожидала этого вопроса. Я ожидала «бюджет не позволяет», «я поговорю», «в следующем году». Не – «что я могу сделать».
– Поднимите мне зарплату до рыночной, – сказала я. – Восемьдесят пять. Минимум. Или дайте мне должность ведущего экономиста. Или и то, и другое. Или честно скажите, что в этой компании я никогда не получу того, что стою. И тогда я уйду. Не с обидой. С благодарностью за одиннадцать лет. Но – уйду.
Ольга записала в блокнот. Тот самый, кожаный, с монограммой. Записала мою просьбу. Как я когда-то записывала для неё формулу амортизации.
– Дайте мне неделю, – сказала она.
Я вышла.
Через неделю Ольга вызвала меня.
– Марина, я согласовала с Виктором Павловичем. С первого числа – ведущий экономист, оклад восемьдесят восемь тысяч. Это максимум, который я смогла.
Восемьдесят восемь. Не восемьдесят пять – восемьдесят восемь. Больше, чем я просила. Меньше, чем у неё. Но – больше, чем у всех в отделе, кроме неё.
Я смотрела на неё. Двадцать четыре года. Полгода в компании. Мой стажёр. Мой начальник. И единственный человек за одиннадцать лет, который не сказал «бюджет не позволяет», а пошёл и сделал.
– Спасибо, – сказала я.
– Марина, – она помолчала. – Вы меня научили всему. Я это помню.
Помнит. Может быть. А может – вежливость. Мне – всё равно. Мне не нужна её благодарность. Мне нужна моя зарплата. И я её получила. Впервые за одиннадцать лет – не подачку. Не «пересмотрим». А – то, что стою.
Не всё. Но близко.
Прошло четыре месяца. Ольга руководит. Хорошо руководит. Не идеально, но хорошо. Иногда спрашивает – коротко, по делу. Иногда я поправляю – тихо, не при всех. Она принимает. Не спорит. Записывает в блокнот.
Я работаю. Ведущий экономист. Восемьдесят восемь тысяч. Ваня – в бассейне. Ипотека – платится. Ботинки – целые.
Иногда вечером я думаю: это справедливо? Что я – одиннадцать лет, а она – полгода. Что я обучила её, а она стала моим начальником. Что я стучала в дверь, а она вошла.
И отвечаю себе: нет. Несправедливо. Но мир – не таблица Excel. В нём нет формулы, которая всё выравнивает. Есть только то, что ты делаешь с тем, что есть.
У меня есть восемьдесят восемь тысяч. И Ольга, которая помнит.
Это – не всё. Но это – больше, чем было.
Перегнула ли я, когда высказала двадцатичетырёхлетней начальнице всё в лицо? Или система сама напросилась, когда одиннадцать лет держала меня на месте, а потом посадила в кресло надо мной ту, которую я же и вырастила?
***
Вам понравится: