– Мы вам перезвоним, – Инна Валерьевна улыбнулась так, что жемчужные серьги качнулись.
Я кивнула, пожала ей руку и вышла из переговорной. Четвёртое собеседование за три недели. Тестовое задание, презентация стратегии, разбор кейса, финальная встреча с HR-директором. Я шла по коридору «Вектор Плюс» и считала плитки на полу, чтобы не начать улыбаться прямо здесь.
Шесть лет в маркетинге. Два месяца подготовки к этому конкурсу. Курс аналитики за тридцать две тысячи — заплатила сама, из накоплений. Портфолио собирала с нуля — каждый проект описала, каждую метрику вытащила. Сорок резюме на одну вакансию. И я дошла до финала.
Сто восемьдесят пять тысяч. Вдвое больше, чем на моей нынешней работе, где я сижу в open space на девяносто и верстаю баннеры для районной сети аптек.
Дома Дима спросил:
– Ну как?
– Хорошо, – я скинула туфли. Ноги гудели. Каблуки — не мои, но на собеседования я всегда надевала их. Как форму. – Кажется, хорошо. Она сказала, перезвонят.
– Когда?
– Не уточнила.
Прошла неделя. Я проверяла почту каждые два часа. Потом каждый час. Потом каждые двадцать минут. Телефон лежал экраном вверх — на столе, на тумбочке, на краю ванной. Я как будто ждала результатов анализов. Только страшнее, потому что я уже представила себе эту жизнь. Новый офис на Павелецкой. Свой кабинет — маленький, но свой. Проекты для федеральных брендов вместо аптечных листовок.
На десятый день пришло письмо.
«Уважаемая Елена Сергеевна! Благодарим вас за участие в конкурсе на позицию руководителя отдела маркетинга. К сожалению, после тщательного рассмотрения всех кандидатур мы пришли к выводу, что ваш профиль не в полной мере соответствует корпоративной культуре компании «Вектор Плюс». Желаем вам успехов в дальнейшем поиске».
Корпоративная культура.
Я перечитала трижды. Профиль не соответствует. Не квалификация. Не опыт. Не результаты тестового. Культура.
Я закрыла ноутбук. Открыла. Перечитала в четвёртый раз. Буквы расплывались — не от слёз, от злости. Два месяца. Тридцать две тысячи за курс. Четыре собеседования. И — «корпоративная культура».
Вечером я написала ответ. Вежливый, выверенный, без единого лишнего слова. «Благодарю за обратную связь. Могли бы вы уточнить, какие именно аспекты корпоративной культуры стали определяющими при принятии решения? Это поможет мне в дальнейшем профессиональном развитии».
Отправила. Ждала три дня. Ответа не было.
Я написала ещё раз. Короче. «Добрый день. Повторно прошу разъяснить причины отказа. С уважением, Е. Новикова».
Тишина.
Дима сказал:
– Забей, Лен. Найдёшь другое.
– Я хочу понять, почему.
– Может, нашли кого получше.
– Наташка там работает. Позвоню ей.
Наташа ответила не сразу. Написала в мессенджер: «Приходи в субботу. Расскажу кое-что. Только не по телефону».
Я пришла к ней в субботу. Она жила в Бутово, в однушке с котом. Кот лежал на подоконнике и смотрел на нас так, будто заранее осуждал.
Наташа поставила чайник. Села напротив. Потёрла переносицу.
– В общем, Лен. Ты была лучшей. Я видела оценочный лист — он лежал на столе у Инны, я заходила с документами. Твоё тестовое — девяносто два балла из ста. Второй кандидат — семьдесят восемь. Третий — шестьдесят пять.
Я молчала. Чайник закипал.
– Но Инна тебя загуглила. Это у них стандартная процедура — проверяют соцсети. И нашла фото.
– Какое фото?
– В купальнике. Ты на пляже, с подругами. Кажется, Турция или Крым. Обычный купальник, ничего такого. Но Инна показала замдиру и сказала: «Такие нам не нужны. Представляете, клиент увидит?»
Я поставила кружку на стол. Чай плеснул через край.
– Фото пятилетней давности? Мне было двадцать четыре.
– Да. Она листала далеко. Специально искала.
– Она листала мои фото за пять лет?
Наташа кивнула.
– Лен, я не должна тебе это рассказывать. Если узнают — меня уволят. Но это нечестно. Ты была лучшей. Объективно лучшей.
Я сидела на Наташином диване с котом на коленях и не могла дышать. Не от обиды — от абсурда. Двадцать четыре года. Пляж. Подруги. Обычный раздельный купальник, синий в белый горох. Я его даже помню. Мы тогда ездили в Анапу на три дня, жили в хостеле за тысячу двести за ночь, ели шаурму на набережной и фотографировались на каждом углу. Мне было двадцать четыре, и я радовалась морю, как ребёнок.
И вот это фото — пять лет спустя — стало причиной, по которой меня не взяли на работу с зарплатой сто восемьдесят пять тысяч.
Дома я открыла ноутбук. Нашла это фото. Посмотрела. Обычная девчонка на пляже. Загорелая, счастливая, с мокрыми волосами. Ничего вульгарного. Ничего даже близко откровенного. Купальник закрывает всё, что должен закрывать.
Я позвонила в HR-отдел «Вектор Плюс». Попросила соединить с Инной Валерьевной. Назвалась.
– Елена, я же отправляла вам письмо, – голос ровный, отрепетированный. Ногти наверняка постукивали по столу — я прямо слышала этот звук.
– Я получила. Хотела уточнить: что именно в моём профиле не соответствует корпоративной культуре?
Пауза. Короткая, но я её поймала.
– Мы не комментируем детали решений по кандидатам.
– Это связано с моими профессиональными качествами?
– Решение принято коллегиально. Всего доброго.
Она повесила трубку. Я стояла с телефоном в руке. В ухе гудки. На экране — то самое фото из Анапы. Я и две подруги. Море. Солнце. Двадцать четыре года.
Решение принято коллегиально. Одна женщина показала другому мужчине мою фотографию в купальнике и сказала: «Такие нам не нужны». Вот и вся коллегиальность.
Я хотела закрыть ноутбук. Но вместо этого открыла сайт «Вектор Плюс». Раздел «О компании». Третий абзац: «Мы привержены принципам равных возможностей и оцениваем кандидатов исключительно по профессиональным качествам, вне зависимости от пола, возраста, внешности и личных убеждений».
Я перечитала. И засмеялась. Не от радости.
Дима подошёл.
– Ты чего?
– Они на сайте пишут «вне зависимости от внешности». А отказали мне из-за купальника.
– Лен, забудь. Не стоит оно нервов.
Я не забыла.
На следующий день я сделала то, что, наверное, не стоило. А может, стоило. Я до сих пор не уверена.
Я зашла в соцсети Инны Валерьевны. Профиль открытый. Первое, что увидела, — фото с дочерью. Красивая девушка, двадцать два года. Я перешла на страницу дочери.
Блогер. Двенадцать тысяч подписчиков. Фитнес, путешествия, «мой путь к идеальному телу». И фотографии. Много фотографий. В бикини, в спортивном топе, в платье с разрезом до бедра. Одно фото — в бассейне, спина, ягодицы, подпись: «Лето — это состояние души».
Я листала и не верила.
На странице самой Инны Валерьевны — совместные фото с дочерью. Курорт. Пляж. Инна Валерьевна в парео, дочь рядом в купальнике, который закрывает ровно вдвое меньше моего.
Лайк под фото. Комментарий от Инны: «Моя красавица».
Моя красавица — в бикини на весь интернет. А я — «не соответствую корпоративной культуре». За синий купальник в горох. Пятилетней давности.
Пальцы сами нашли клавиатуру. Брови сошлись — Дима всегда говорит, что по бровям видно, когда я на пределе. Он увидел — и сел рядом.
– Лен, ты что делаешь?
– Отзыв.
– Где?
– На HH. И на Dream Job.
– Лен, подумай.
– Я думала два месяца. Пока готовилась. Пока сдавала тестовое. Пока четыре раза ездила через весь город в их офис на Павелецкой. Хватит думать.
Я писала час. Без имён. Без фамилий. Только факты. «Прошла четыре этапа отбора. Получила высший балл за тестовое задание. Отказ — формулировка „не соответствует корпоративной культуре". Реальная причина: HR-специалист нашла в моих соцсетях пляжное фото пятилетней давности и сочла его неприемлемым. Компания декларирует принципы равных возможностей. На практике — оценивает женщин по фотографиям в купальниках».
Отправила. И на HH, и на Dream Job. Два одинаковых отзыва.
Потом закрыла ноутбук. Руки мелко тряслись — не от страха, от адреналина. Как после прыжка, когда уже летишь и поздно передумывать.
Дима молчал. Потом сказал:
– Ты же понимаешь, что это прочитают.
– На это и рассчитываю.
– И что тебя могут запомнить. Как скандалистку. В маркетинге все друг друга знают.
Я посмотрела на него.
– А как запомнят их? Как компанию, которая судит женщин по купальникам?
Он не ответил. Пошёл на кухню, загремел чайником. Это его способ — когда не согласен, но спорить не хочет.
За первые сутки отзыв на HH набрал восемьдесят реакций. Комментарии: «Ужас», «Это вообще законно?», «Какой позор для компании». Но были и другие: «Сама виновата, нечего выкладывать фото», «Ну а что вы хотели — это бизнес», «Скандальная какая, фу».
Я читала и те, и те. Вторые было читать больнее. Не потому что обидно — потому что эти люди искренне верили, что фото в купальнике на пляже — это повод отказать в работе.
На третий день отзыв на Dream Job набрал ещё сто двадцать. Итого — двести. Плюс восемьдесят на HH.
На четвёртый день мне написали в LinkedIn.
«Елена, здравствуйте. Меня зовут Андрей Сергеевич Волков, генеральный директор компании „Вектор Плюс". Хотел бы пригласить вас на встречу для обсуждения сложившейся ситуации. Готов предложить удобное для вас время».
Я показала Диме.
– Ну вот, – сказал он. – Может, предложат должность. Удали отзыв и иди.
– Не удалю.
– Лен.
– Не удалю, пока не будет повода.
Встреча была через два дня. Офис на Павелецкой. Тот же коридор, та же переговорная. Только теперь я шла не как кандидат. Я шла как человек, у которого есть что сказать.
За столом сидели двое. Андрей Сергеевич — крупный мужчина, седые виски, костюм без галстука. И Инна Валерьевна. Жемчужные серьги. Бежевый гель-лак. Лицо — как гипсовая маска.
– Елена, присаживайтесь, – Андрей Сергеевич указал на стул. – Мы ознакомились с вашим отзывом.
– Отзывами, – поправила я. – Их два.
Инна Валерьевна чуть дёрнула уголком рта. Но промолчала.
– Елена, мы хотели бы разобраться в ситуации, – Андрей Сергеевич сложил руки на столе. – Возможно, произошло недоразумение.
Я достала из сумки папку. Положила на стол. Раскрыла.
– Вот моё тестовое задание. Копия. Девяносто два балла из ста. Лучший результат среди всех кандидатов.
Он посмотрел. Потом на Инну Валерьевну. Она смотрела в стол.
– Вот письмо с отказом. – Я достала распечатку. – «Ваш профиль не в полной мере соответствует корпоративной культуре компании». Андрей Сергеевич, я хочу спросить прямо. Корпоративная культура — это оценивать женщин по фотографиям в купальниках?
Тишина. Стало слышно, как за стеной кто-то печатает.
– Елена, – начал он.
– Фото пятилетней давности. Мне было двадцать четыре года. Пляж. Анапа. Обычный купальник. Ваш HR-директор нашла это фото, показала вашему заместителю и сказала — цитирую: «Такие нам не нужны». После чего мне отказали. Несмотря на лучший результат тестового.
Инна Валерьевна подняла голову.
– Я оценивала общий профиль кандидата. Социальные сети — часть публичного образа. Мы имеем право учитывать всю доступную информацию.
– Всю? – я посмотрела на неё. – У вашей дочери в соцсетях двести фотографий в бикини. Вы сами ставите ей лайки. Это тоже часть публичного образа?
Серьги качнулись. Жемчуг блеснул. Инна Валерьевна побелела.
– Это не имеет отношения к —
– Имеет. Вы оцениваете чужих дочерей по купальникам. А свою — нет. Это не корпоративная культура. Это двойные стандарты.
Андрей Сергеевич поднял руку.
– Елена. Мы готовы пересмотреть решение. Вакансия ещё открыта. Мы были бы рады видеть вас в команде.
Я закрыла папку. Спрятала в сумку. Застегнула молнию. Ровный звук, как финальная точка.
– Спасибо, Андрей Сергеевич. Но я уже приняла другое предложение.
Он моргнул.
– А отзыв?
– Удалю. Когда вы измените процедуру найма. Когда в вашем регламенте будет чёрным по белому: «Личные фотографии кандидатов в социальных сетях не являются критерием оценки». Напишете мне — удалю в тот же день.
Я встала. Инна Валерьевна смотрела на меня так, как я смотрю на пятно на белой рубашке — с отвращением и бессилием. Андрей Сергеевич — с чем-то похожим на уважение. Или на раздражение. Я не разобрала.
– Всего доброго, – сказала я.
Вышла в коридор. Ноги ватные, как тогда, на первом собеседовании. Но тогда я шла и считала плитки, чтобы не улыбаться от надежды. Сейчас считала, чтобы не расплакаться от чего-то, чему я не могла найти название.
Дошла до лифта. Нажала кнопку. Створки разъехались. Зеркало на задней стенке. Я посмотрела на себя — блузка, прямая спина, тёмные брови сведены. Браслета нет — я сняла его утром, потому что сегодня мне не нужна была удача. Мне нужна была злость. Холодная, аккуратная, в папке с документами.
Лифт поехал вниз.
На улице было солнечно. Март, но солнце уже тёплое. Я расстегнула верхнюю пуговицу блузки. Подставила лицо свету. Постояла так минуту. Или две.
Потом позвонила Диме.
– Ну? – спросил он.
– Предложили должность.
– И?!
– Отказалась.
Пауза. Длинная.
– Лен, ты серьёзно?
– Серьёзно.
– Сто восемьдесят пять тысяч. Ты отказалась от ста восьмидесяти пяти тысяч. Из-за принципа.
– Из-за купальника, Дим. Из-за синего купальника в горох.
Он помолчал. Потом сказал:
– Я тебя люблю. Но ты ненормальная.
Я засмеялась. Впервые за три недели — по-настоящему.
Прошло три месяца. Я работаю в другой компании. Небольшая, без офиса на Павелецкой, без переговорных с панорамными окнами. Зарплата — сто шестьдесят. На двадцать пять тысяч меньше, чем могло быть.
Отзыв висит. Триста сорок реакций. Комментарии до сих пор приходят. Половина — «молодец, так и надо». Половина — «сама виновата, зачем скандал».
Инна Валерьевна до сих пор в «Вектор Плюс». Наташа говорит — процедуру найма не изменили. Регламент тот же. Соцсети проверяют.
Фото я не удалила. Оно на месте. Анапа, лето, мне двадцать четыре. Синий купальник в белый горох. Мокрые волосы. Подруги рядом. Я улыбаюсь так, будто впереди — только хорошее.
Дима говорит — я перегнула. Говорит — надо было согласиться, удалить отзыв и зарабатывать нормальные деньги. Может, он прав. Двадцать пять тысяч в месяц — это триста в год. Серьёзные деньги.
Но каждый раз, когда я думаю об этом, я вспоминаю лицо Инны Валерьевны. Жемчужные серьги. Бежевый гель-лак. «Такие нам не нужны».
И понимаю — мне не нужны такие.
Перегнула я с отзывом? Или правильно, что не промолчала?
***
Вам понравится: