В сенях хлопнула дверь. Варвара быстро сложила письмо треугольником и бросила в ящик, метнулась к креслу, плюхнулась в него, прикрыла глаза, делая вид, что дремлет.
Предыдущая глава:
https://dzen.ru/a/aZxh41yVY149aszZ
В комнату вошёл Иван.
— Варвара, я Бурого пойду проведаю, — сказал он вполголоса. — Ты как, не отогрелась ещё? Ехать бы пора, боюсь, долго нам с тобой отсюда выбираться придётся, до темноты бы в Подгорное въехать успеть.
— Куда ехать, Вань? Наши валенки ещё не просохли. Как же мы по такому морозу в мокрых валенках-то? Ты и сам отдохни пока, Вань, — не открывая глаз, ответила Варвара.
— Да, тьфу! – разозлился Иван. – И зачем я только согласился везти тебя в эту дыру?
Тётя Глаша тем временем проводила Тосю в её комнату и уложила на кровать.
— Лежи здесь и никуда не ходи! – приказала она. – А я постараюсь наших нежданных гостей поскорее выпроводить!
— Хорошо, - кивнула Тося. – Я и правда утомилась.
— Может, чайку тебе принести?
— Нет, спасибо, тётя Глаша, я ничего не хочу.
— Ладно, я пойду с обедом хлопотать. Если что – зови меня.
— Спасибо, тётя Глаша, - улыбнулась Тося.
К тётке, которая ещё полгода назад представлялась ей чуть ли не монстром, теперь она испытывала самые тёплые чувства.
Иван с трудом втиснулся в валенки Глафиры, которые были малы на три размера, и вышел во двор. Морозный воздух тут же защипал ноздри, обжигая лёгкие после кухонного тепла.
Он с наслаждением вдохнул полной грудью, радуясь, что вырвался из душной, пропитанной бабьими страстями атмосферы дома. Там, за столом, ему казалось, что он сидит на пороховой бочке. Взгляды Глафиры и Варвары скрещивались, как шашки, и того и гляди, высекли бы искру.
— Уф, — выдохнул он, направляясь к привязанному у калитки коню. — Лучше с Бурым на морозе да в тесных валенках, чем с этими бабами.
Бурый, увидев хозяина, тихо заржал и мотнул головой, звякнув удилами. Иван подошёл, хлопнул коня по крутой шее.
— Ну что, друг, обсох? — спросил он ласково, заглядывая в умные глаза. — Давай-ка глянем на тебя.
Он отвязал повод, провёл Бурого по двору, чтобы тот немного размялся после долгого стояния. Конь переступал с ноги на ногу, фыркал, раздувая ноздри, косился на сугробы.
— Ничего, скоро домой, — успокаивал его Иван. — Ты же нас вывезешь, Бурый? Наверное, злишься на своего хозяина за то, что в такую дыру тебя потащил? Так это не я, это Варвара, взбалмошная баба, удумала сюда ехать. Я бы мог, конечно, отказаться, но… но деньжат она мне неплохих посулила. Вот я и подумал – почему бы не заработать? Но теперь уже жалею, с такими приключениями и денег не надо… Ничего-ничего, выберемся отсюда, я в тебя верю. Ты у меня конь крепкий, ещё ни разу меня не подводил.
Иван привязал Бурого обратно к калитке, конь стоял за сугробом, защищающим его от ветра.
— Покормить бы тебя нужно, Бурый.
Конь вновь тихо заржал, словно понимая, о чём речь.
— Пойду, спрошу у хозяйки, есть ли у неё сено? – Иван собрался пойти в дом, но остановился.
— Не нравится мне всё это, Бурый, — обратился он к коню, как к старому другу. — Что задумала Варвара? Чую я, недоброе она затеяла. Не зря её Глафира стережёт, как волчица зайчонка, и к Тосе не подпускает... А нам с тобой, выходит, быть в этой заварушке, впряглись мы в чужие сани... — вздохнул он. — И как теперь из этого всего выпутываться?
Иван постоял ещё немного, поглаживая коня по тёплому боку. Он бы остался здесь, на улице, до тех пор, пока Варвара не соизволила отправиться в обратную дорогу, но скрюченные в тесных валенках пальцы давали о себе знать пронзительной болью.
— Ладно, Бурый, жди, может, удастся мне для тебя сено раздобыть, — сказал Иван. — Придётся возвращаться в это осиное гнездо.
Ступая на пятки, Иван вошёл в дом и сразу скинул с себя валенки Глафиры.
— Ох, благодать какая! – прикрыл он глаза от наслаждения.
Глафира продолжала хлопотать на кухне.
— Что, на обед останетесь? – спросила она у Ивана с не слишком довольным видом.
— Уж не знаю, - пожал плечами мужчина. – Мы-то с Варварой можем и без обеда, а вот моему коню покушать очень надо, много он сил в дороге потерял.
— Чем же я твоего коня кормить буду? – удивилась хозяйка. – У меня лошади нет, да и коровы тоже. Одни курочки.
— Значит, сена у тебя нет?
— Откуда оно у меня? Для кого я его запасать стану?
— Ох, знать, на голодный желудок придётся Бурому в обратный путь отправляться.
— Я могу к соседу сходить, Петру, он лошадь держит, - предложила Глафира. – Может, не откажется твоего коня накормить.
— Очень бы я был благодарен, - ответил Иван.
— Хорошо, сейчас доделаю дела и схожу, - кивнула Глафира.
Варвара прекрасно слышала разговор, доносящийся с кухни.
«Ах, Иван, ах, молодец! – радовалась она. – Я уже всю голову сломала, как Глафиру из дома выпроводить, а ты, сам того не осознавая, очень мне помог!»
Приготовив обед, Глафира стала собираться к соседу. Одевшись, она отправилась в комнату, где находилась Варвара. Глафира хотела строго-настрого предупредить её, чтобы она не смела приближаться к Тосе, но хитрая Варвара сделала вид, что спит: она запрокинула голову и громко сопела.
Из дома Глафира вышла со спокойной душой, не подозревая, что Варвара разыграла очередной спектакль.
Варвара подождала, пока за Глафирой захлопнется дверь, и тут же открыла глаза. Иван деловито возился на кухне, гремя заслонкой у печи.
— Вань! — позвала Варвара громким шёпотом, но так, чтобы голос её долетел до кухни. — Вань, иди-ка сюда!
Иван появился в дверях, хмуро вытирая руки о тряпицу.
— Чего тебе? Чего удумала-то? Глафира сказала, что ты спишь?
— Да какой уж тут сон?! Я сюда не спать приехала! — Варвара вскочила с кресла с неожиданной для её полноватой фигуры ловкостью. — Ты, Вань, иди-ка, сторожи у двери. Как Глафира станет возвращаться – предупреди.
— Ну, уж нет! Я в такие игры не играю! — разозлился Иван, загораживая собой проход.
— А зачем мы такой путь проделали, Вань? Ради чего чуть ко дну не пошли вместе с Бурым? Я сюда ехала, чтобы с Тосей поговорить. Не забывай, что я тебе за эту поездку много денег должна. Я отдам, Вань, отдам всё до копейки, что обещала, — Варвара говорила напористо, блестя глазами, Иван начал пятиться назад.
— Ну, ступай, Вань, к двери, пока эта мегера не воротилась. Я быстренько Тосе скажу всё, что хотела, и мы можем ехать обратно. Валенки-то наши высохли, поди.
— Не ходи, Варвара, — пытался возразить Иван. — Пожалей девку. Вон, у неё пузо какое, видно, что тяжко ей. Зачем её сейчас тревожить? Чует моё сердце, добром это не кончится. Я-то в бабьих делах не соображаю, но, видать, не зря Глафира её так оберегает.
— Да будет тебе, Вань, - улыбнулась Варвара. – Видно, что ты и впрямь в бабьих делах не сведущ. Бабам переживания противопоказаны, когда срок ещё маленький – говорят, от переживаний можно ребёночка потерять. А Тоське и так рожать вот-вот, разговор со мной ей ничем не грозит, ты мне уж поверь… Я-то знаю, сама рожавщая…
— Всё-всё, иди! – поднял руки Иван. – Не надо мне про ваши бабьи дела рассказывать, - он был заметно смущён, Варвара заметила, что на его щеках появился румянец.
Варвара ловко проскользнула мимо Ивана в коридорчик, ведший к комнате Тоси. Иван что-то пробубнил и пошёл стоять на страже, чувствуя себя последним глупцом.
Варвара без стука отворила дверь и вошла в комнату.
Тося лежала на кровати, отвернувшись к стене, но не спала. При звуке шагов она вздрогнула и села, поправляя растрепавшиеся тёмные косы. Увидев Варвару, она побледнела ещё сильнее.
— Зачем вы пришли? Где тётя Глаша? – пробормотала она.
— Тётка твоя к соседу пошла – это очень хорошо, у нас с тобой есть время, чтобы поговорить.
— О чём нам с вами говорить? Уходите, пожалуйста…
— Нет, милая, послушать меня тебе всё равно придётся, — Варвара вздохнула. — Я скажу коротко. Ты, Тося, девка красивая, умная. Я понимаю, почему Витька в тебя влюбился. Да только не пара ты ему.
— Это Витя пусть решает, — глухо ответила Тося. – Витя сказал, что готов на мне жениться, даже если вы будете против!
— А ты и обрадовалась! — Варвара повысила голос, но тут же осеклась, прислушалась — тихо ли в коридоре. — Окрутила ты Витьку, заставляешь его за собой бегать, словно он собачонка бездомная.
— Это не правда! – в глазах Тоси появились слёзы. – Я Витю не заставляю за мной бегать. Я честна перед ним и сказала ему всё, как есть: что люблю его, как друга, и не обещаю впредь полюбить как-то по-другому…
— В том-то и дело, что не любишь ты его, - Варвара пристально посмотрела на Тосю и зарыдала в голос. – А без любви – какое ему счастье с тобой? Тося, я тебя как мать прошу: оставь моего сына, не мучай его! Пройдёт время и забудет он тебя, переболеет. Ну, неужели тебе самой его не жалко? Хороший же мой Витька, молодой ещё, глупый. Сердце у него доброе, жалостливое. А ты этим пользуешься. Думаешь, не понимаю я? Нагуляла в Москве пузо, а теперь мужика ищешь, кто бы тебя с дитём пригрел. Витька и подвернулся — наивный, по уши в тебя влюблённый. Удобно, да?
Каждое слово Варвары било Тосю, как пощёчина. Она побелела ещё больше, вцепилась в спинку кровати, в глазах потемнело, ей казалось, что вот-вот она потеряет сознание.
— Я Витей не пользуюсь, - слабо поговорила Тося. – Я его поначалу гнала, как могла. Но Витя сказал, что всё равно будет приезжать, хотя бы для того, чтобы по хозяйству помочь. Я ему говорила, что не надо, но он всё равно приезжал, молча всё делал – и уезжал. Как я могла ему запретить?
— Нет, здорово ты всё-таки устроилась! Нашла себе бесплатную рабочую силу! А ещё говоришь, что не пользуешься им!
— Нет, не пользуюсь! Витя мой лучший друг, я очень скучаю по нему! Тётя Варя, ну, в чём моя вина перед Витей?
— В том, что ты не говорила ему: «Уйди, Витя, не пара я тебе. Если приедешь ещё раз – во двор не пущу! Убирайся отсюда вместе со своей заботой, не нужна она мне!» Грубо? Но так было бы правильно, честно с твоей стороны! А ты что? Ты молчала, глазки строила, про любовь слушала. Потому что тебе это выгодно! Потому что тебя, с твоим-то прицепом, никто из нормальных мужиков не возьмёт! А Витька — вон он, тут как тут, на крючке!
Тося зажмурилась, по щекам ручьями полились слёзы. Так горько она плакала только тогда, когда Валера бросил, когда родители от неё отвернулись.
— Что вы от меня хотите? – с трудом вымолвила Тося.
— Я хочу, чтобы ты отказалась от моего сына. Хочу, чтобы отпустила его на все четыре стороны и позволила ему найти нормальную девку, без стыда и срама. Ты готова это сделать?
Тося молчала, всхлипывая.
— Ясно, ты будешь за Витю держаться до последнего! - фыркнула Варвара. – Нечестная ты баба! Строишь из себя ангела, только в душе твоей явно не ангел живёт! Хочешь моего единственного сына вслед за собой на дно утянуть?
— Зачем вы так говорите? – Тося собралась из последних сил, подняла голову. – Вы же меня совсем не знаете. Я не желаю Вите зла. Я хочу, чтобы он был счастлив, он заслуживает счастья.
— Если и правда желаешь ему счастья, тогда отпусти. Просто отпусти. Не позволяй ему приближаться к тебе. Знай: если вы сойдётесь, я никогда тебя не приму! Никогда! А от сына… от сына я, скорее всего, тоже отдалюсь. Раз пошёл против материнской воли, принял на себя чужой позор, знать, не сын он мне больше!
— Какие ужасные слова вы говорите! – замотала головой Тося.
Слёзы капали на её большой живот, в котором вдруг зашевелилась Наденька, будто чувствуя мамину боль. Тося сидела, не в силах пошевелиться. В голове у неё был полный хаос. Слова Витиной матери въедались в мозг, как кислота.