Дым появился не сразу. Сначала был звук, противный, высокий вой сирены где-то далеко, потом топот, крики, а уже после, запах. Резкий, едкий, от которого першит в горле. Дмитрий оторвал взгляд от монитора и прислушался. В наушниках играл инструментал, но он убавил громкость и понял: что-то случилось.
Дмитрий выскочил на лестничную клетку и закашлялся. Из-под двери квартиры этажом ниже валил густой чёрный дым. Соседи уже выбегали: молодая пара с ребёнком на руках, старик из тридцать пятой, девчонка с кошкой в переноске. Все метались, кричали, кто-то пытался вызвать лифт, но тот не работал.
— Горим! — заорал женский голос. — Все на улицу!
Дмитрий рванул обратно в квартиру — выключить компьютер, захватить документы. Но когда снова вышел, лестница уже заполнилась дымом. Вниз идти было нельзя: там полыхало. Он побежал выше, там есть выход на крышу.
И тогда он увидел её.
Анна Петровна, его заклятая соседка сверху, стояла на площадке в растерянности. В халате, в одних тапках на босу ногу, она прижимала к груди какой-то старый альбом и трясущимися руками пыталась вставить ключ в замок своей двери.
— Что вы делаете?! — крикнул Дмитрий. — Надо наверх, на крышу!
— Там… там фотографии… — пробормотала она, не оборачиваясь. — Я должна… Миша…
====
Дмитрий знал её только по стукам в батарею. Когда он включал музыку погромче (а он включал громко, чтобы заглушить бесконечные мысли о том, что жизнь идёт не так), через пять минут начиналось: тук-тук-тук. А потом звонок в дверь и её скрипучий голос:
— Молодой человек, вы что, оглохли? У меня голова болит!
Он огрызался, она писала жалобы участковому, и так длилось уже год. Он считал её старой ворчливой ведьмой, которая только и ждёт, чтобы испортить ему настроение. Она, наверное, считала его бездушным чудовищем, которому плевать на всех.
Но сейчас, глядя, как она, не обращая внимания на дым, возится с ключами, Дмитрий вдруг понял: она не просто капризничает. Она в панике. И альбом этот, видимо, для неё важнее жизни.
— Чёрт! — выдохнул он и подскочил к ней. — Давайте сюда ключи!
Он выхватил у неё связку, быстро открыл дверь, втолкнул её внутрь:
— Быстро! Берите самое нужное и выходите! Только быстро!
Анна Петровна, словно очнувшись, метнулась в комнату. А Дмитрий остался ждать на пороге, прикрывая рот рукавом. Дым становился гуще, в глазах щипало, снизу доносился треск — там уже занималось пламя.
Через минуту она выбежала с тем же альбомом и ещё какой-то старой шкатулкой.
— Всё? — спросил он.
— Да, — выдохнула она.
— Тогда за мной. К лестнице на крышу.
Подъём был адским. Ступеньки утопали в дыму. Дмитрий тащил Анну Петровну за собой, она спотыкалась, один тапок слетел и чуть упал вниз, в чёрную мглу.
— Не останавливайтесь! — кричал он, хотя сам кашлял до хрипоты.
— Я… не могу… — всхлипывала она.
— Можете! Держитесь за меня!
Он обхватил её за талию и почти потащил наверх. Она была лёгкой, почти невесомой, и это почему-то кольнуло его — такая маленькая, беспомощная старуха, с которой он ругался из-за каждой ноты.
Они добрались до четвертого этажа. Дмитрий остановился, тяжело дыша, и посмотрел на двери. Было тихо — видимо, жильцы уже выбрались. Но вдруг кто-то остался?
— Стучите в двери! — приказал он Анне Петровне. — Кричите: «Пожар, выходите!»
Она послушно заколотила кулаком в ближайшую дверь. Никто не ответил.
— Пусто, — прохрипела она.
— Идём дальше.
На пятом этаже из-за одной двери послышался отчаянный кошачий визг и царапанье. Дмитрий забарабанил:
— Есть кто? Откройте!
Тишина. Тогда он дёрнул ручку — дверь была не заперта. Он распахнул её, и в коридор вылетел рыжий комок шерсти. Кот, огромный и перепуганный, заметался по лестничной клетке, не находя выхода.
— Лови его! — крикнул Дмитрий, но Анна Петровна только беспомощно развела руками.
Дмитрий рванул за котом, но тот уворачивался. Времени не было.
— Чёрт с тобой, — выдохнул он и уже хотел бежать дальше, как вдруг из за соседней двери донёсся детский плач.
— Там ребёнок! — ахнула Анна Петровна.
Дмитрий замолотил в дверь:
— Эй! Откройте! Пожар!
Никто не открывал, но плач усилился. За дверью всхлипывал ребёнок.
— Надо выбивать! — заорал Дмитрий и с разбегу ударил плечом в дверь. Раз, другой — она была старой, хлипкой, и с третьего раза поддалась.
В коридоре стоял мальчик лет семи в пижаме с динозаврами. Он зажимал уши ладошками и ревел в голос.
— Где родители? — выпалил Дмитрий.
— Мама… мама ушла в магазин… — сквозь слёзы выдавил мальчик. — Я боюсь!
— Не бойся, мы выведем тебя, — Дмитрий схватил его за руку. — Пошли быстро!
Они выскочили на лестницу. Рыжий кот, который всё ещё метался, увидел мальчика и вдруг подбежал к нему, начал тереться о ноги. Мальчик наклонился, подхватил кота на руки.
— Это Барсик, соседский… — прошептал ребёнок.
— Бери его с собой, только быстрее! — скомандовал Дмитрий. — Анна Петровна, держитесь за меня!
И они втроём, с котом на руках у мальчика, полезли дальше. Дым становился плотнее, дышать было почти невозможно. Дмитрий отдал свою толстовку Анне Петровне, чтобы та закрыла лицо, сам прикрывал рот рукавом.
====
Наконец они вывалились на крышу. Холодный вечерний воздух ударил в лицо, ветер разгонял дым. Дмитрий захлопнул за собой дверь, и они рухнули на рубероид, жадно глотая свежесть.
Внизу выли сирены, мелькали красные вспышки. Пожарные уже разворачивали рукава. А здесь, наверху, было тихо и темно, только звёзды начинали загораться на тёмно-синем небе.
— Вы как? — спросил Дмитрий, поворачиваясь к своим спутникам.
Анна Петровна сидела, обхватив колени, и мелко дрожала. Альбом лежал рядом, шкатулка зажата под мышкой. Мальчик прижимал к себе кота, который, кажется, успокоился и замурлыкал. Сам мальчик всё ещё всхлипывал.
— Живы… — прошептала Анна Петровна. — Спасибо вам… Дим… Дмитрий, кажется?
— Просто Дима, — он поправил сползшие очки.
— А как тебя зовут? — спросил Дмитрий у мальчика.
— Паша, — шмыгнул носом ребёнок. — А мама? Где мама?
— Мама, наверное, уже внизу, с пожарными. Скоро увидишь.
Кот громко заурчал, уткнувшись носом в пижамного динозавра. Паша погладил его и перестал плакать.
— Хороший кот, — сказал он.
Анна Петровна посмотрела на мальчика, потом на Дмитрия и вдруг улыбнулась — впервые за вечер.
— А вы, Дима, оказывается, герой.
— Да какой там герой, — отмахнулся он.
Они замолчали, глядя на звёзды. Потом Анна Петровна заговорила — тихо, будто сама с собой:
— Знаете, мой муж… Миша… он тоже погиб при пожаре. Давно, двадцать лет назад. Завод загорелся, он был мастером, побежал людей выводить, а сам… не успел. — Она провела ладонью по альбому. — Здесь все наши фотографии. Свадьба, наш первый отпуск, как он меня с дочкой на руках… Дочка теперь в другом городе, редко звонит. А эти снимки — всё, что у меня осталось.
Дмитрий слушал и чувствовал, как в груди что-то сжимается. Он всегда думал, что она просто злая старуха, а у неё — целая жизнь за плечами, потеря, боль.
— А вы чего в наушниках всё время? — вдруг спросила она, повернув к нему лицо. В темноте блеснули глаза.
— Работаю, — нехотя ответил он. — Программист. А музыка… ну, чтобы не слышать никого.
— От людей прячетесь?
Он усмехнулся:
— Можно и так сказать.
— А я от людей стуком в батарею пряталась, — неожиданно улыбнулась она. — Думала, если буду ругаться, никто не подойдёт близко. Не тронут.
Он не знал, что ответить. Снизу донёсся усиленный мегафоном голос: «На крыше есть люди? Отзовитесь!»
— Мы здесь! — закричал Дмитрий, вставая и махая руками. Пожарные заметили, засуетились, начали поднимать лестницу.
— Сейчас нас снимут, — сказал он, оборачиваясь к Анне Петровне и Паше. — Всё будет хорошо.
— А у вас… у вас есть кто-то? — спросила Анна Петровна, когда шум немного стих.
— Была, — коротко ответил он. — Ушла. К другому. Теперь один.
— А вы в музыке прятались? — поняла она.
Он кивнул.
— Пройдёт, — сказала Анна Петровна. — У меня тоже после Миши сердце разрывалось. А потом ничего, притерпелась. Живу.
Пожарные сняли их через десять минут. Внизу уже суетились журналисты, стояли машины скорой. Дмитрия, Анну Петровну и Пашу усадили в тёплый автобус МЧС, дали кислородные маски, напоили чаем. Тут же подбежала заплаканная женщина — мама Паши, которая задержалась в магазине и чуть не сошла с ума от ужаса. Она схватила сына в охапку, зацеловала, и всё повторяла: «Спасибо, спасибо вам, люди добрые!»
Рыжего Барсика мама Паши тоже взяла — сказала, что вернёт хозяевам, когда всё успокоится.
Анна Петровна всё не выпускала альбом из рук. Дмитрий сидел рядом и думал о том, как странно устроена жизнь: ещё час назад они были врагами, а теперь он чувствовал к этой женщине что-то очень тёплое, почти родное.
Потом разрешили разойтись по домам — но дома у многих пострадали. И, так как все пропахло гарью, пришлось проситься на пожить к другу. Анна Петровна тоже ушла к знакомым.
====
Через неделю Дмитрий купил пирожные и постучал в её дверь. Открыла она не сразу — долго шаркала, потом удивлённо замерла.
— Чай пить будем? — спросил он, протягивая коробку.
Она улыбнулась, широко, по-настоящему, и посторонилась:
— Заходи, Дима. У меня как раз варенье есть, вишнёвое. Миша любил.
Они сидели на маленькой кухне, пили чай, и в форточку дул свежий ветер. Никакого дыма, никакой гари. Только запах вишнёвого варенья и звон чайных ложек.
— А вы музыку свою включайте, — сказала вдруг Анна Петровна. — Я не буду стучать. Я теперь знаю, какая она у вас — не злая.
Дмитрий рассмеялся:
— Спасибо, Анна Петровна, но мне больше не нужно прятаться.
Она кивнула, и они замолчали, но молчание было тёплым, как чай.
Впереди много интересных историй. Поставь лайк, если понравилось и Подпишись тут чтобы не потеряться.
Рекомендуем почитать