— Лена, чурчхела на пляже — это прямой путь в инфекционку. Положи немедленно.
Связка ещё даже не легла в ладонь, а знакомая тень уже нависла над прилавком. Тамара Васильевна, шестьдесят три года, тридцать из них в санэпидемстанции, смотрела на невестку так, будто та тянулась не к сладости, а к гранате.
— Тамара Васильевна, это же орехи в виноградном соке. Там нечему испортиться.
— А руки продавца? А мухи? А температура хранения? — свекровь загибала пальцы. — Я тридцать лет такие отравления оформляла. Хочешь, расскажу, как выглядит ребёнок с сальмонеллой?
Лена молча положила чурчхелу обратно. Четвёртый день отпуска. До конца ещё шесть.
Идея взять свекровь на море принадлежала Максиму.
— Мама поможет с Дашкой, — объяснял он ещё в мае. — Ты отдохнёшь, позагораешь. А то вечно жалуешься, что с ребёнком на пляже не расслабиться.
Лена тогда представляла другое. Вот она лежит на лежаке с книжкой. Вот Тамара Васильевна строит с внучкой замки из песка. Вот вечером они с Максимом идут на набережную, пока бабушка сидит с ребёнком.
Домик в Лазаревском сняли за сорок пять тысяч на десять дней — две комнаты, кухня, двор с виноградом. Приехали за полночь, Дашка уснула ещё в машине, Лена мечтала добраться до кровати. Но Тамара Васильевна первым делом осмотрела холодильник, понюхала подушки и проверила москитные сетки.
— Терпимо. Завтра подъём в шесть тридцать.
— Зачем?
— Полезное солнце только до десяти. Потом ультрафиолет класса В, канцерогенный.
Лена посмотрела на Максима. Максим пожал плечами и пошёл разбирать чемоданы.
Первое утро началось с того, что свекровь разбудила всех в половину седьмого.
— Завтрак через двадцать минут. Я сварила кашу.
— Какую кашу? Мы на море, — простонала Лена из-под одеяла.
— Овсяную. На воде. С яблоком. Правильное начало дня для детского кишечника.
Дашка, которой пять лет и которая дома ела на завтрак творожные сырки, посмотрела на серую массу в тарелке и заплакала.
— Привыкнет, — сказала Тамара Васильевна. — Я на работе видела детей после неправильного питания. Не хочешь такого для дочери, поверь.
— Мама знает, — подтвердил Максим, уминая свою порцию. — Лен, каша вкусная, попробуй.
Лена попробовала. Каша была отвратительной.
На пляж вышли в семь пятнадцать. Море тёплое, пустое, красивое. Лена начала расстилать покрывало.
— Не здесь. Здесь вчера собаку видели.
— Где видели?
— Соседка по двору сказала. Надо левее, там чище.
Перешли левее. Потом ещё левее. Потом Тамара Васильевна обнаружила водоросли у берега и потребовала сместиться к волнорезу. В итоге устроились в пятистах метрах от первого места, на камнях.
— Зато гигиенично.
Дашка рвалась купаться. Но сначала — крем от солнца. Потом подождать пятнадцать минут. Потом намазаться ещё раз. Потом выяснилось, что в воду сразу нельзя — надо посидеть в тени, организм должен адаптироваться.
— К чему адаптироваться?
— К климату. Резкий перепад температур опасен для сосудов.
— Ей пять лет, Тамара Васильевна. У неё нет проблем с сосудами.
— Пока нет.
К обеду Лена заметила симпатичную веранду с видом на море. Хачапури, шашлык, холодный лимонад.
— Может, пообедаем там? Выглядит прилично.
Тамара Васильевна посмотрела на кафе как на рассадник чумы.
— Лена, ты видела их кухню? Нет. Знаешь, какой у них сертификат? Нет. Уверена, что соблюдают температурный режим? Нет.
— Там люди едят, — Лена показала на переполненную веранду.
— И каждый второй потом в больнице окажется. Я столько этих курортных отравлений видела. Июль-август — сезон.
— Но мы же на отдыхе...
— Сама сварю. Куплю фермерскую курицу, овощи на рынке проверю. Суп, котлеты на пару.
Максим принял сторону матери:
— Лен, зачем рисковать? Мама вкусно готовит. И экономия.
— Я не хочу экономить. Я хочу отдыхать.
— Так отдыхай. Мама готовит, тебе ничего делать не надо.
Он искренне не понимал.
На пляже разыгралась драма с кукурузой. Мимо прошёл продавец с дымящимся ведром, Дашка потянулась.
— Куплю, — Лена достала деньги.
— Ни в коем случае, — отрезала свекровь. — Неизвестно, в какой воде варил. Сколько она там лежит. Чем натирал.
— Солью натирал.
— А где гарантия? Если у него гепатит и он потрогал?
Дашка заплакала.
— Дома сварим, — утешала бабушка. — На рынке хорошую куплю, сама выберу.
Вечером ели домашнюю кукурузу. Вкусно. Но ощущение — не курорт, а санаторий закрытого типа.
На третий день Максим впал в курортный анабиоз. Лежал под зонтиком, смотрел в телефон, засыпал. Мама рядом, жена рядом, дочка рядом, море рядом. Идеально.
— Лен, ты чего нервная? Расслабься. Мама же всё делает.
— Расслабиться — это поесть в кафе, купить ребёнку чурчхелу, погулять вечером. А не вставать в шесть и есть овсянку.
— Хочешь, вечером погуляем?
— Дашку на кого? На маму? Она ляжет в девять, режим.
Максим подумал. Да, мама ляжет в девять. И что, гулять не получится. И это не страшно, вечером на набережной всё равно шумно.
Союзника у Лены не было.
Вечером она позвонила подруге, закрывшись в ванной.
— Надь, я тут с ума сойду. Свекровь превратила отпуск в колонию строгого режима.
— А Максим?
— Считает, что всё нормально. Мама готовит, экономия, безопасность.
— Скажи ей.
— Говорю. А она: «Я тридцать лет отравления оформляла». И всё, крыть нечем.
— Уезжай раньше.
— Заплатили за домик, отпуск оформлен, билеты... Это скандал.
— Тогда терпи.
Лена не хотела терпеть. Но и со скандалом уезжать не хотела.
Четвёртый день. Подъём в шесть тридцать, овсянка, сборы. Но Лена не встала.
— Лена, подъём.
— Посплю ещё. Идите без меня.
Шаги. Голос Максима:
— Лен, заболела?
— Нет. Хочу выспаться.
— Но солнце...
— Полезное до десяти, помню. Идите.
Ушли. Лена проспала до девяти, выпила кофе в тишине.
После обеда объявила:
— Мы с Дашкой идём в парк аттракционов.
— Куда? — не поняла свекровь.
— В парк. Колесо обозрения, карусели.
— У неё дневной сон в два.
— Сегодня не будет.
Тамара Васильевна посмотрела на сына.
— Максим, скажи что-нибудь.
— Ну... если Лена хочет...
— Лена хочет. Пойдём, дочь.
Дашка получила сладкую вату, каталась на машинках, облилась газировкой и была счастлива. Вот так и должен выглядеть детский отдых. Не овсянка в шесть утра. Не запреты. Не страх перед каждой мухой.
Вернулись к семи. Тамара Васильевна молчала, демонстративно гремя посудой. Ужин прошёл в тишине.
Утром всё началось сначала.
— Подъём.
Один день протеста ничего не изменил. Свекровь восприняла как сбой. Система должна вернуться в норму.
На пятый день Лена сорвалась. На рынке, у лотка с персиками.
— Возьму. Дашка любит.
— Подожди. Нужно проверить сертификат.
— Какой сертификат? Это персики. Растут на дереве.
— Неизвестно, чем обрабатывали. Как хранили. Мыли ли руки те, кто собирал.
Лена развернулась:
— Знаете что? Куплю эти персики. И Дашка их съест. И если её не пронесёт — а не пронесёт — может, вы наконец поверите, что мир не состоит из одних бактерий.
Заплатила, пошла к выходу. Свекровь догнала:
— Лена, не понимаю этой агрессии. Я просто...
— Вы просто превратили мой отпуск в кошмар. Я мечтала об этом море полгода. Работа, ребёнок, готовка, уборка, и единственное, что держало — мысль, что в июле буду две недели лежать на пляже и ничего не делать. А вместо этого встаю в шесть, ем овсянку и не могу купить ребёнку кукурузу, потому что вы видели какие-то отравления тридцать лет назад.
До дома дошли молча.
Вечером Лена вышла во двор. Свекровь сидела на пластиковом стуле под виноградом. Смотрела в никуда.
— Тамара Васильевна...
— Ты права, — неожиданно сказала та.
— Что?
— Расскажу кое-что. — Помолчала. — Девяносто второй год, июль, Анапа. Командировка. Вспышка в детском лагере. Сорок шесть человек с отравлением, двое в реанимации. Мальчик восьми лет не выжил.
Лена села рядом.
— Потом отчёт писала. Разбиралась, откуда пошло. Повар не помыл руки. Один раз. Один человек один раз не помыл — и ребёнок умер.
— Господи.
— С тех пор не могу это отключить, Лена. Везде вижу угрозу. Особенно когда рядом Дашка. Понимаю, что чурчхела безопасна, скорее всего. И кукуруза. И кафе нормальное. Но смотрю — и вижу того мальчика.
— Тамара Васильевна...
— Не умею отдыхать. Тридцать лет на работе — и всё. Думала, выйду на пенсию, расслаблюсь. Не получается. Везде нарушения, везде опасность.
— Профдеформация.
— Она самая. — Свекровь подняла голову. — Поезжайте раньше, если хотите. Не обижусь. Понимаю, что испортила отдых. Максим не скажет, он добрый. Но ты права — какой это отдых.
Не уехали.
На следующее утро Лена предложила:
— Давайте так. Вы проверяете отзывы о кафе в интернете — рейтинги, комментарии. Находите нормальное место, и идём туда. Шашлык, хачапури, хинкали.
— А если отравление?
— Поедем в больницу. Но скорее всего — не отравимся. Миллионы людей едят на курортах в кафе.
— Рейтинги, говоришь?
— Смотрите. — Лена показала телефон. — Четыре и восемь баллов, триста отзывов. Ни одной жалобы на отравление.
— Триста отзывов. И ни одной жалобы.
— Ни одной.
— Ладно. Попробуем.
Обед в кафе прошёл нервно. Тамара Васильевна изучала каждое блюдо, нюхала, проверяла температуру. Но ела. И похвалила хинкали.
— Тесто хорошее. Свежее лепят.
Дашка впервые за отпуск съела мороженое из кафе. Свекровь смотрела с ужасом, но молчала.
Вечером гуляли по набережной. Все вместе. Дашка каталась на машинке, Максим выиграл плюшевого медведя в тире. Лена съела чурчхелу — при свекрови.
— Вкусно? — спросила та.
— Очень.
— Дай попробовать.
Лена чуть не выронила связку. Тамара Васильевна откусила, пожевала.
— Грецкий орех. Нормальная. Свежая.
На седьмой день свекровь объявила:
— Забронировала экскурсию на водопады. Горный воздух, купание в чистой воде. Никаких бактерий. Выезд в пять утра.
Лена хотела возразить, но посмотрела на свекровь — та сияла. Впервые за отпуск. Нашла способ совместить отдых и контроль.
— Хорошо. Едем.
Будильник должен был прозвенеть в полпятого. Лена проснулась сама — от солнца. Посмотрела на телефон: восемь тридцать.
Выскочила на кухню. Тамара Васильевна сидела с чашкой чая.
— Проспали?
— Отключила будильник.
— Как? Зачем?
— Проснулась в три, лежала, думала. Водопады никуда не денутся. А выспаться в отпуске — важнее.
Лена села напротив.
— Вы в порядке?
— В полном. — Помолчала. — Лена, давай закажем эту вашу пиццу?
— Какую пиццу?
— Видела объявление, там «дровяная печь». Если печь дровяная, температура высокая, бактерии погибают. С точки зрения микробиологии — безопасно.
— Серьёзно?
— Вполне. Только проверь отзывы.
Лена нашла пиццерию. Четыре и семь баллов, двести отзывов.
— Годится, — кивнула Тамара Васильевна. — Заказывай. Мне с грибами.
Ели во дворе, под виноградом. Дашка измазалась томатным соусом, Максим взял добавку. Тамара Васильевна разглядывала каждый кусочек.
— Ну как?
— Сносно. Тесто пропечённое, сыр настоящий. Могло быть хуже.
Встала, отряхнула руки.
— На рынок. Куплю персики. Без сертификата.
Лена смотрела ей вслед. Прямая спина, уверенный шаг, всё та же Тамара Васильевна. Но персики — без сертификата.
Максим подошёл, обнял сзади:
— Что ты с мамой сделала?
— Поговорила.
Дашка подбежала:
— Мам, а кукурузу можно?
Лена посмотрела на калитку, за которой скрылась свекровь.
— Можно. Сегодня всё можно.