Ключ входит, но не поворачивается. Ирина пробует ещё раз — надавливает, тянет дверь на себя, как будто уговаривает. Замок отвечает ей молчанием.
Седьмое марта. Вечер. За окном темнеет, в квартире тихо, и эта тишина вдруг становится не уютной, а давящей.
— Только не это, — говорит она в пустоту.
Ирина переехала в этот город не от хорошей жизни, а от собственного упрямства. Не «начать с чистого листа», не «перевернуть страницу» — просто перестать каждый день видеть одно и то же лицо, которое уверенно считало, что женщина после сорока должна радоваться любому вниманию, даже если это внимание из серии «молчаливое присутствие на диване».
Про Виктора она старалась не рассказывать, потому что люди любят простые объяснения. «Он тебя бил?» Нет. «Пил?» Нет. «Играл?» Тоже нет. Он был хуже, потому что был вежливым и правильным, и при этом удивительно экономным на всём, что касалось её.
Пятнадцатого февраля прошлого года он протянул ей пакет.
— Держи. Подарок.
В пакете лежал набор из супермаркета: крем для рук, гель для душа и какая-то палетка с надписью «роскошный нюд». Нюд Ирина увидела только на цене — ценник снимать Виктор не счёл нужным.
— Ты чего, Ира? Нормальный набор. Там акция, — сказал он так, будто делал ей одолжение, а не отмечал праздник.
— Ты мне даже открытку не подписал, — ответила она.
— Зачем бумага. Ты же взрослая.
Взрослая. Эту фразу он повторял, когда не выносил мусор, потому что «ты же взрослая, сама вынесешь», когда забывал оплатить интернет, потому что «ты же взрослая, можешь напомнить», когда брал её карту «на минуту», потому что «ты же взрослая, не истеричка».
Через два месяца Ирина обнаружила, что «на минуту» превратилось в привычку, а привычка — в систему. Она начала считать не только деньги, но и слова. Ловила себя на том, что разговаривает с ним так, как с кассиром на возврате: без эмоций, по пунктам, с аргументами.
И в какой-то момент ей стало смешно. Не весело, а именно смешно. Смешно, что она, взрослая женщина, как он любил напоминать, живёт с человеком, который искренне уверен: любовь выражается в том, что он не мешает.
Разрыв получился не громкий. Без тарелок и театра.
— Я ухожу, — сказала Ирина.
— Куда? — спросил Виктор, не отрываясь от телефона.
— В жизнь, где меня не считают расходной статьёй.
— Слушай, ну ты драматизируешь. В твоём возрасте так не разбрасываются отношениями.
— В моём возрасте, Виктор, не разбрасываются собой.
Он поднял глаза, как будто впервые увидел, что перед ним не удобная функция, а человек.
— Ирина, давай без этих… фразочек. Ты же умная. Кому ты нужна одна?
Она улыбнулась. Не потому что приятно. Потому что всё стало ясно.
— Вот и проверю.
В новом городе у неё появилась работа, маршрут «дом — магазин — работа» и тихое одиночество без лишних объяснений. Коллеги из бухгалтерии звали на чай, соседка по лестничной клетке спрашивала, не нужна ли ей банка варенья, и Ирина ловила себя на странном ощущении: люди вокруг вроде нормальные, а внутри всё равно как будто на паузе.
К восьмому марта в офисе началась привычная суета. Молодые девочки обсуждали, кто что попросил у мужа, кто что себе заказал. Мужчины делали вид, что у них страшный дефицит фантазии и времени одновременно.
Ирина держалась спокойно. Она не ждала подарков. Она даже формулировку «ждать подарков» не любила — слышала в ней детство и обиду. Но в голове всё равно сидел маленький внутренний скептик, который шептал: «Вот и правильно. Сама себе подаришь. Никто не обязан».
Ирина так и сделала. Заказала себе хороший фен. Не потому что «надо радовать себя», а потому что старый фен начал пахнуть горелым пластиком и вести себя как Виктор: то работает, то нет, и всегда виновата она.
И вот теперь — замок.
Ирина стояла в коридоре и смотрела на дверь, которая отказывалась закрываться нормально. Ситуация вроде бытовая, но у неё сразу всплыла картинка: Виктор, который когда-то сделал дубликат ключей «на всякий случай». Тогда ей казалось, что это нормально, потому что «мы же семья». А потом она ушла, и «всякий случай» превратился в мысль, которая не давала расслабиться.
Она села на табурет, достала телефон и открыла чат с коллегой Светой, которая недавно рассказывала, что «нашла такого мастера, просто золото, пришёл, сделал, не выпендривался».
Ирина написала:
— Свет, привет. Ты про мастера по замкам говорила. Дашь номер?
Света ответила быстро, будто только и ждала, когда её попросят:
— Конечно. Только ты скажи, что от меня. Он тогда не накручивает.
— Как зовут?
— По-моему, Игорь. Или Иван. Я его зову «спаситель». Сейчас номер скину.
Номер пришёл. Ирина не проверила — кто проверяет цифры, когда замок упирается?
Она набрала.
— Алло, — ответил мужской голос. Не старый, не молодой. Обычный.
— Здравствуйте. Мне нужен мастер по замкам. Срочно. Дверь не закрывается нормально, — сказала Ирина и сама услышала, как в голосе появилась нотка «мне неудобно вас беспокоить, но мне страшно».
— По замкам, значит, — протянул голос. — Адрес?
Ирина на секунду замерла. Её насторожило, что человек даже не спросил, что за дверь, какой замок, как давно. Но в этот момент у неё не было желания играть в эксперта.
— Улица Садовая, дом двадцать два, подъезд второй, квартира… — она назвала номер.
— Садовая, двадцать два, — повторил он, как будто пробовал адрес на вкус. — Подъезд второй, понятно.
— Вы сможете сегодня?
— Сегодня, — сказал голос. — У вас там… праздник, да?
— У всех праздник, — сухо ответила Ирина. — У меня замок.
— Ладно. Через сорок минут.
— Сколько стоит?
— По факту, — ответил он. — Сначала смотрю, потом считаю.
Ирина поморщилась. «По факту» ей не понравилось. У Виктора тоже всё было по факту: «по факту ты сама виновата», «по факту я устал», «по факту деньги общие».
— Хорошо, — сказала она. — Жду.
Она положила телефон и сразу пожалела, что так легко согласилась. Потом подумала: ну а что делать — ехать в управляющую компанию и выяснять, почему замок чувствует себя свободным художником?
Она прошла на кухню, включила свет и вдруг поняла, что боится. Не паника, нет. Просто неприятная ясность: она одна, праздник завтра, все разъезжаются по родственникам, и если сейчас что-то случится — у неё даже нет, кому позвонить так, чтобы человек приехал.
Она позвонила подруге Нине. Нина у неё одна, проверенная ещё со времён, когда они обе работали в одном отделе и обсуждали начальника шёпотом, потому что он слышал даже мысли.
— Нин, привет. У меня замок барахлит. Я мастера вызвала.
— В праздник? — сразу оживилась Нина. — Наивная ты моя. Они завтра удвоят цену, а сегодня потренируются.
— Он сказал — через сорок минут.
— Кто он?
— Мастер.
— Ирина, я сейчас не про философию. Фамилия есть? Компания? Хоть что-то?
— Света дала номер.
— Света у вас там любительница скидок и авантюр. Ты хоть дверь на цепочку не открывай.
— У меня нет цепочки, — раздражённо ответила Ирина. — У меня замок.
— Тогда слушай сюда. Паспорт у него проси. И не стесняйся. Сейчас мошенников как мух на рынке. Приезжают, называют цену, ты говоришь «дорого», они говорят «ну вы сами тогда» — и оставляют тебе дверь разобранную.
— Нина, мне не до страшилок.
— А мне до тебя. Ты одна. Праздник. У подъезда толпа курьеров. Он может быть кем угодно.
Ирина почувствовала, как её начинает злить этот тон. Но злость хорошая — она возвращала в реальность.
— Ладно. Паспорт. Поняла.
— И ещё. Позвони мне, когда он придёт. Я на громкой послушаю, как он разговаривает.
— Ты в детективы переиграла.
— Я в жизнь наигралась. Жду звонка.
Через сорок минут звонок в домофон прозвучал так, будто тоже хотел на праздник и торопился.
Ирина подошла, нажала кнопку.
— Да?
— Это я. Мастер, — сказал тот же голос, но теперь ближе. — Открывайте.
Ирина нажала, потом машинально поправила волосы, как будто к ней шёл не человек с инструментами, а комиссия.
В дверь позвонили.
Она открыла. На пороге стоял мужчина с сумкой. Куртка обычная, ботинки обычные, лицо… тоже обычное, но было в нём что-то слишком спокойное. Слишком уверенное. Не наглое, а именно уверенное — как у человека, который знает, что его всё равно пустят.
— Здравствуйте, — сказал он. — Где у вас пациент?
Ирина вздрогнула от слова «пациент» и сама не поняла почему. Ей не понравился медицинский оттенок, но она решила, что это просто шутка.
— Замок, — уточнила она. — Проходите.
Он прошёл, не снимая обувь, но остановился и посмотрел на неё так, будто ждал реакции.
— Снимать? — спросил он.
— Да, пожалуйста, — сказала Ирина. — Тапки есть.
— Хорошо, — кивнул он и вдруг добавил: — Я, кстати, Антон.
Ирина замерла.
— А вы… не Игорь?
Антон улыбнулся.
— Меня по-разному зовут. По документам — Антон. По телефону — «мастер». По жизни — как получится.
Ирина вспомнила Нину и её «паспорт проси». И решила не юлить.
— Паспорт покажете?
Антон даже не обиделся. Он достал паспорт из кармана, открыл.
Ирина увидела фотографию, фамилию. Фамилия простая, не из серии «Супермастеров». Всё вроде нормально.
— Спасибо, — сказала она, чувствуя себя одновременно неловко и правой.
— Праздник, — пожал плечами Антон. — Вы не первая такая осторожная. Где замок?
Ирина показала. Антон присел, достал из сумки инструменты. Ирина машинально заметила: инструменты не новые, но ухоженные. Не театральная сумка для вида, а настоящая.
— Он у вас не умирает, он просто обижается, — сказал Антон и тронул механизм. — Видите, тут язычок цепляет. Дверь чуть просела.
— Она не проседала, — быстро сказала Ирина. — Я ничего не ломала.
— Я не обвиняю, — спокойно ответил Антон. — Двери сами умеют. Как люди.
Эта фраза почему-то зашла. Ирина стояла в коридоре и чувствовала, что в ней чуть отпустило.
Антон работал молча. Только иногда хмыкал. В какой-то момент он достал маленький фонарик и посветил.
— Ага, — сказал он. — Тут всё ясно. Кто-то пытался крутить не тем ключом.
Ирина напряглась.
— Что значит «кто-то»?
Антон посмотрел на неё.
— Я не следователь. Я просто вижу следы. Металл поцарапан. Похоже, ключ не подходил.
Ирина сглотнула. Виктор.
— Может, я сама… — начала она, но сама поняла, что звучит неправдоподобно.
— Может, — согласился Антон. — Может, не вы. Тут вариантов много. Соседи путают квартиры, курьеры тычут ключи куда попало. Люди сейчас на скорости живут.
— Курьеры ключи не тычут, — пробурчала Ирина.
— Некоторые пытаются. Я такого насмотрелся, — спокойно сказал Антон, будто рассказывал про пробки.
Он подкрутил, что-то вставил, проверил. Потом встал, закрыл дверь, открыл, снова закрыл.
— Всё. Теперь щёлкает как надо.
— И сколько? — спросила Ирина.
Антон на секунду задумался, как будто выбирал не цифру, а интонацию.
— Три тысячи.
Ирина кивнула. Сумма не маленькая, но и не из серии «вот вам праздник». Она достала кошелёк.
Антон вдруг поднял руку.
— Подождите. Можно без денег.
Ирина замерла.
— В смысле?
— В смысле — бартер, — сказал он так, будто это самое простое в мире. — Вы мне помогаете, я вам помогаю. Деньги оставьте себе.
Ирина посмотрела на него как на человека, который пришёл чинить замок и предлагает вступить в клуб.
— Вы шутите?
— Нет, — ответил Антон. — Мне надо выбрать подарок одной женщине. А я в этом, как говорится, полный ноль. Мне нужен консультант. Вы выглядите адекватно. И у вас завтра восьмое марта. Можете считать это… обменом опытом.
Ирина не сразу нашла слова. Ей хотелось сказать «нет», потому что взрослые женщины не ходят по торговым центрам с незнакомцами, которые пришли чинить замки. Но ей хотелось и сказать «да», потому что это всё было настолько странно, что даже интересно.
— Я вас вообще не знаю, — честно сказала Ирина.
— Так и я вас, — кивнул Антон. — Поэтому и удобно. Никто никому не должен понравиться. Просто выбираем подарок и расходимся.
— Кому подарок?
— Маме, — ответил Антон и чуть отвернулся. — Она у меня строгая. И взгляд такой, что сразу понимаешь: халтура не пройдёт.
Ирина неожиданно улыбнулась. Она представила строгую женщину, которая смотрит на сына так, как она сама иногда смотрит на свою жизнь, когда та пытается подсунуть ей набор «роскошный нюд».
— И что вы хотите ей подарить?
— Вот это вопрос, — сказал Антон. — Я думал: чайник. Потом понял, что на восьмое марта чайник выглядит как намёк.
— Вы быстро учитесь, — сухо заметила Ирина.
— Я стараюсь. Так что?
Ирина посмотрела на дверь, на замок, на его сумку. В голове звучал Нинин голос: «мошенник». Но Антон стоял спокойно, без нажима. Ирина вдруг поняла: ей хотелось выйти из квартиры не потому что надо, а потому что она сама так решила.
— Хорошо, — сказала она. — Но без странностей.
— Странности уже есть, — спокойно ответил Антон. — Но ладно. Без дополнительных.
Ирина взяла куртку. Вышли.
В торговом центре пахло не праздником, а маркетингом. Везде плакаты «идеальный подарок», люди с пакетами, охранник, который выглядел так, будто ему тоже обещали подарок, но забыли.
Антон шёл рядом и всё время говорил «по-людски». Это было его любимое выражение — Ирина заметила сразу.
— Мне надо по-людски, чтобы не стыдно, — сказал он, когда они остановились у витрины с косметикой.
— По-людски и косметика не всегда дружат, — ответила Ирина. — Тут легко купить ерунду за большие деньги.
— Так я поэтому вас и зову. Вы выглядите как человек, который не покупает ерунду.
— Вы меня переоцениваете.
Антон посмотрел на неё и вдруг улыбнулся так, будто попал в точку.
— Все себя недооценивают. Это национальный вид спорта.
Ирина хмыкнула. Вроде смешно, а вроде и правда.
Они зашли в отдел с платками. Продавщица, девушка лет двадцати пяти, сразу включила голос «сейчас я продам вам всё».
— Добрый вечер. Ищете подарок?
Антон кивнул и с серьёзным видом сказал:
— Ищем по-людски. Женщина строгая, но красивая.
Девушка засияла.
— Тогда вот этот кашемир. И вот этот шёлк. И вот этот… у нас акция.
Ирина посмотрела на цены и почувствовала, как у неё внутри включился бухгалтер. Она не жадная — она просто знала, что деньги не появляются от слов «акция».
— А что мама любит? — спросила Ирина у Антона.
Антон замялся.
— Она любит, когда я звоню.
— Это бесплатный вариант, — заметила Ирина.
— Я и так звоню, — быстро сказал он. — Просто… не всегда вовремя.
Ирина кивнула. Она понимала «не вовремя». Это когда ты вспоминаешь о человеке не потому что он в твоей голове, а потому что календарь напоминает.
Они выбрали платок. Не самый дорогой, но хороший. Антон взял его в руки, посмотрел, как будто пытался представить маму.
— Нормально? — спросил он у Ирины.
— Нормально, — сказала Ирина. — Только без слова «нормально» при вручении. Скажете: «Мам, я выбирал, думал о тебе». И всё.
Антон посмотрел на неё с уважением.
— Вы как будто инструкцию знаете.
— Я как будто жизнь знаю, — ответила Ирина и тут же пожалела, что сказала пафосно.
Антон не засмеялся. Он кивнул.
— Ладно. Скажу.
На кассе Антон расплатился и вдруг повернулся к Ирине.
— А теперь ваш вопрос. Вы же не просто так согласились. Вам тоже что-то надо.
Ирина удивилась.
— Мне ничего.
— Не верю, — сказал Антон. — У вас лицо человека, который всё тащит сам и устал. Такой человек никогда не говорит «мне ничего».
Ирина почувствовала, как её задело. Не больно, а неприятно — потому что правда.
— Мне надо, чтобы дверь закрывалась, — сухо сказала она. — И чтобы меня не учили жить.
Антон поднял ладони.
— Всё. Молчу.
Они пошли к выходу, и тут Ирина заметила знакомую фигуру у стойки выдачи заказов. Соседка по лестничной клетке, Мария Николаевна. Женщина активная, громкая, из тех, кто в подъезде знает всё и про всех, даже если никто не спрашивает.
Мария Николаевна держала в руках коробку и спорила с сотрудницей.
— Девочка, я вам по-русски объясняю. Я заказ оплатила. А вы мне отдаёте не мой. У меня там подарок, понимаете? Подарок. Восьмое марта.
Сотрудница устало улыбалась.
— У вас в накладной один товар, а в коробке другой. Мы оформляем возврат.
— Мне не возврат нужен. Мне нужен подарок. Сегодня.
Ирина хотела пройти мимо. Ей не хотелось участвовать в чужих скандалах. Но Мария Николаевна заметила её и сразу переключилась.
— Ирина, ты? О, как хорошо. Ты же молодец, голова. Скажи им.
Ирина застыла.
— Мария Николаевна, я тут… мимо.
— Мимо она. А я что, тут жить остаюсь? У меня к восьмому марта всё готово, понимаешь? Я несу подарок невестке. Она у меня девочка нежная, ей надо красиво. А они мне суют какую-то коробку, как из гаража.
Антон смотрел на сцену с интересом, как на сериал.
— А вы кто? — подозрительно спросила Мария Николаевна, увидев его.
— Я… Антон, — спокойно ответил он.
— С Ириной? — уточнила она, и взгляд у неё стал хитрый. — Ага. Ну понятно.
Ирина напряглась. Она не любила эти «ну понятно», потому что там всегда что-то не то.
— Мария Николаевна, давайте я вам потом помогу, — сказала она.
— Потом уже поздно, — надавила соседка. — Девочка, — она снова обратилась к сотруднице. — Вы в курсе, что у вас здесь бардак?
Сотрудница молчала.
Антон наклонился к Ирине и тихо сказал:
— По-людски, конечно, у них не получается.
Ирина едва не рассмеялась.
— Не сейчас.
Они вышли из центра. Ирина почувствовала лёгкое облегчение — как будто избежала чужой ловушки.
Антон остановился.
— Ну что. Мы квиты?
Ирина посмотрела на него.
— Квиты. Вы мне замок сделали. Я вам подарок выбрала. Да.
— Тогда по-честному, — сказал Антон. — Я вас провожу до подъезда. И всё.
— Я не просила.
— Я и не спрашиваю, — спокойно ответил он. — Просто так.
Ирина хотела возмутиться, но поймала себя на том, что ей спокойно, когда он рядом. Не романтика. Просто ощущение, что рядом взрослый человек, который не устраивает из заботы спектакль.
Они дошли до подъезда. Антон остановился у двери.
— Спасибо, — сказала Ирина.
— С праздником, — ответил он. — Завтра.
Она подняла глаза.
— Завтра я сама себе скажу. Это мой новый порядок.
Антон улыбнулся.
— По-людски.
Ирина зашла в подъезд. Дверь закрылась.
И тут же позвонила Нина.
— Ну? — голос Нины звучал так, будто она сидела в засаде. — Он пришёл?
— Пришёл, — сказала Ирина, снимая куртку. — Починил.
— Паспорт показал?
— Показал.
— Назвал цену?
— Назвал.
— И ты заплатила?
Ирина помолчала.
— Ир, ты чего?
— Не заплатила.
— Всё, — выдохнула Нина. — Всё. Слушай меня. Он тебя сейчас на что-то развёл.
— Он взял бартер.
— Бартер? — Нина произнесла это слово так, будто оно из криминальной хроники. — Какой ещё бартер?
— Я помогла выбрать подарок его маме.
Пауза.
— Ирина. Ты взрослая женщина.
— Нина, не начинай.
— Я не начинаю, я заканчиваю твою наивность. Он кто вообще?
— Антон.
— Мастер?
Ирина вдруг почувствовала странный холод — не от погоды, а от мысли. «А действительно ли мастер?»
— Он сказал, что мастер.
— Он сказал, — повторила Нина. — Сказать можно всё. Ты номер проверяла? Света точно его дала?
Ирина открыла чат со Светой и посмотрела на номер. Посмотрела внимательно. И вдруг заметила: одна цифра вызывала у неё ощущение, что она уже видела другую.
Она позвонила Свете. Света взяла сразу.
— Ир, ну что, спасли тебя?
— Свет, я тебе сейчас странный вопрос задам. Ты мне номер мастера скинула?
— Да. А что?
— Там точно нет ошибки?
Света замолчала.
— Подожди, — сказала она. — Сейчас проверю. Я же его в контактах держу… Ой.
— Что «ой»?
— Ир, я тебе не тот контакт переслала. У меня там два Ивана. Один мастер, другой… ну, просто знакомый.
Ирина села на табурет.
— Света, я звонила не мастеру.
— Подожди. Как не мастеру? А кто пришёл?
— Антон, — сказала Ирина.
— Антон? — Света растерянно рассмеялась. — Ир, я ничего не понимаю. Мой мастер — Иван. Он такой… вечно ворчит, но делает. Антон у меня… Антон — это бывший сосед. Он мне когда-то шкаф помог собрать.
Ирина закрыла глаза.
— Света, ты серьёзно?
— Ир, я не специально. Я просто пальцем ткнула. Слушай, а он что — правда пришёл?
— Пришёл.
— И сделал?
— Сделал.
— Ну тогда он молодец, — с облегчением сказала Света. — Значит, не пропадёт.
Ирина почувствовала, как у неё внутри поднялась смесь злости и какого-то абсурдного веселья. Она будто попала в историю, которую сама бы не поверила, если бы ей рассказали.
— Света, — сказала она. — Ты понимаешь, что он мог не приходить. Он мог сказать «вы ошиблись номером» — и всё.
— Мог, — согласилась Света. — А не сказал.
Ирина положила телефон. Нина снова полезла в ухо.
— Что там?
— Там ошибка, — сказала Ирина.
— Я же говорила.
— Я позвонила не мастеру.
— Я же говорила, — повторила Нина с удовлетворением.
— Но он замок сделал.
— Ирина. Он замок сделал, чтобы потом — что?
Ирина устало посмотрела на дверь.
— Нина, я сейчас сама не понимаю.
— Тогда слушай. Завтра никуда с ним не ходи. Никаких «помочь выбрать подарок». Он уже тебя вытащил. Это называется «крючок».
— Я уже сходила, — тихо сказала Ирина.
Пауза.
— Куда?
— В торговый центр.
Нина замолчала так, будто у неё закончились слова, и это было страшнее крика.
— Ир, — наконец сказала она. — Ты меня пугаешь.
— А меня пугает, что мне не страшно, — ответила Ирина и сама удивилась, насколько честно это прозвучало.
Утром восьмого марта Ирина проснулась раньше будильника. Она не лежала и не философствовала — просто встала и пошла делать себе кофе. У неё была привычка: когда внутри хаос, она наводила порядок в мелочах.
Телефон завибрировал.
Сообщение от Антона.
— Доброе. Замок живой?
Ирина посмотрела на экран и почувствовала раздражение. Он писал так, будто они знакомы давно. Будто они вчера не сыграли в маленькую ложь, которая внезапно стала похожа на знакомство.
Она ответила:
— Живой. Вы кто?
Ответ пришёл быстро:
— Антон. Вчерашний. Который по-людски.
Ирина сжала губы.
— Вы не мастер.
— Ага, — написал он. — Вы выяснили.
— Почему вы не сказали сразу?
Пауза.
— Потому что вы звучали так, будто вам правда надо. И я смог.
Ирина читала и злилась. Потому что в этом была логика, но логика неприятная. Виктор тоже всегда находил логичные оправдания.
Она написала:
— Вы меня обманули.
— Да, — ответил Антон. — Но замок я сделал. И подарок маме купил. Я не прошу спасибо. Я просто говорю как есть.
Ирина смотрела на эти слова и понимала, что хочет услышать его голос. Не потому что романтика. Потому что в переписке люди умеют быть кем угодно. А голос вчера был живой.
Она набрала.
Антон взял почти сразу.
— Алло.
— Здравствуйте, — сказала Ирина официально. — Вы понимаете, что это странно?
— Понимаю, — спокойно ответил он. — Я сам удивляюсь, что вы меня не выгнали.
— Я сама удивляюсь.
Антон помолчал. Потом сказал:
— Если вам неприятно — я возвращаюсь, отдаю вам три тысячи, и всё. И вы забываете мой номер.
Ирина поморщилась.
— Зачем вы будете отдавать? Я вам ничего не давала.
— Тогда я просто ухожу из вашей истории, — ровно сказал Антон. — По-честному.
Слова «по-честному» звучали у него как фирменный знак.
Ирина вздохнула.
— Мне не нужно, чтобы вы «уходили из истории». Мне нужно понять, что вы не… — она не нашла слово.
— Не кто? — спокойно спросил он.
— Не человек, который живёт за счёт чужой доверчивости.
Антон коротко усмехнулся.
— Ирина, если бы я жил за счёт доверчивости, я бы вчера не платок покупал. Я бы уже оформлял на вас кредит. У меня фантазия есть.
Ирина почти улыбнулась, но тут же подавила это.
— Вы сейчас шутите.
— Я сейчас говорю правду с шуткой, — ответил он. — По-людски.
— Антон, — сказала Ирина. — Вы понимаете, что мне сорок девять, и я не девочка, которую можно брать внезапностью?
— Я понимаю, что вам сорок девять, — спокойно ответил он. — И я понимаю, что вы устали от людей, которые считают вас функцией. Я таких сам не люблю.
Ирина молчала. Она злилась на себя, что эта фраза зашла.
— Ладно, — сказала она. — Сейчас не про меня. Сейчас про факт. Вы вчера играли роль.
— Да.
— Зачем?
Антон вздохнул.
— У меня вчера тоже был праздник. Не календарный. Я три месяца как один. И знаете, как это? Вроде и нормально, и даже удобно. А потом кто-то звонит, и голос такой, что хочется не отмахнуться. Я почти не ответил. Телефон лежит, номер незнакомый. Думаю: «опять реклама». И вдруг беру. И вы говорите про замок так, будто это не металл, а безопасность. И мне становится стыдно сказать «вы ошиблись». Вот и всё.
Ирина слушала и чувствовала, как внутри появлялось странное тепло. Не про любовь. Про то, что кто-то тоже живой.
— Хорошо, — сказала она. — Но ещё раз так делать не надо.
— Согласен, — сказал Антон. — Один раз — и то еле вывозу.
Ирина выдохнула.
— Ладно. С праздником вашу маму.
— Передам, — ответил Антон. — А вас — с вашим новым порядком.
Она собиралась положить трубку, но тут раздался звонок в дверь.
Ирина посмотрела на дверь и поняла: внутренний детектив снова проснулся.
— Антон, — сказала она тихо. — Подождите.
— Да.
Ирина подошла к двери.
— Кто?
— Доставка, — ответил мужской голос.
Ирина открыла осторожно. На пороге стоял курьер с пакетом и коробкой.
— Квартира… — он назвал её номер. — Получатель Ирина Сергеевна?
Ирина моргнула. Её отчество совпадало, имя тоже. Она даже не сразу поняла, что это могло быть совпадение.
— Да, — осторожно сказала она.
Курьер протянул коробку.
— Подпись.
Ирина подписала. Курьер ушёл.
Она закрыла дверь, посмотрела на коробку. На коробке наклейка магазина, который она не знала. Внутри что-то тяжёлое.
Она вернулась к телефону.
— Антон, — сказала она. — Ко мне доставка пришла. На моё имя.
— Это не я, — быстро ответил Антон. — Я вообще не умею делать сюрпризы, я в них теряюсь.
Ирина открыла коробку. Внутри футляр. В футляре серьги. Не бижутерия. Настоящие серьги.
Она села.
— Антон, — сказала она. — Тут серьги.
— Звучит как богатое восьмое марта, — осторожно ответил он.
— Я ничего не заказывала.
Пауза.
— Тогда это не вам, — сказал Антон.
— На моё имя.
— На ваш адрес ещё мог кто-то заказать. Ошибка. Курьеры путают.
Ирина вспомнила вчерашнюю Марию Николаевну, которая ругалась из-за заказа.
— Антон, — сказала она. — Вы сейчас можете приехать?
— Зачем?
— Потому что мне не хочется одной разбираться, что это такое. И потому что вы уже в этой истории.
Антон помолчал секунду.
— Приезжаю, — сказал он. — Адрес знаю.
Антон пришёл через двадцать минут. Без сумки. В руках только пакет из магазина — видимо, с конфетами или чем-то подобным. Ирина не спросила. Ей сейчас было не до этикета.
Она показала серьги.
Антон посмотрел и тихо присвистнул — без театра.
— Неплохо. Это точно не «роскошный нюд», — сказал он.
— Я не понимаю, откуда.
— Смотрим накладную, — спокойно сказал Антон.
Он вытащил бумагу из коробки. Там действительно было написано «Ирина Сергеевна», адрес её, но в телефоне получателя стоял номер, который Ирине был не знаком.
— Вот, — показал Антон. — Номер чужой. Значит, ошиблись при оформлении. Или кто-то специально.
Ирина напряглась.
— Специально — зачем?
— Ну, — Антон почесал затылок. — Варианты. Кто-то перепутал. Кто-то делает сюрприз. Кто-то подставляет.
— Подставляет? — Ирина почувствовала, как снова накатывал страх.
Антон посмотрел на неё внимательно.
— У вас есть бывший, который любит контроль?
Ирина молчала. Этого вопроса она не ожидала, но он попал точно.
— Есть, — наконец сказала она.
— Тогда не носите их, — спокойно сказал Антон. — Пока не разберёмся. И лучше сообщить магазину, что доставка ошибочная.
Ирина кивнула.
Тут в дверь позвонили снова.
Ирина вздрогнула.
— Может, ещё что-то, — саркастично сказал Антон. — Пылесос.
Ирина подошла, спросила:
— Кто?
— Это Мария Николаевна, — раздался голос соседки. — Открывай, дело срочное.
Ирина открыла. Мария Николаевна влетела в коридор так, будто у неё был пожар на кухне.
— Ирина, ты серьёзно? — начала она с порога.
— Мария Николаевна, что случилось?
Мария Николаевна увидела Антона, остановилась и посмотрела на него оценивающе.
— О, опять ты. Я вчера ещё подумала: чего это она с мужчиной ходит, а потом вспомнила, что у неё мужчины нет.
Ирина покраснела.
— Мария Николаевна, — жёстко сказала она. — Давайте без анализа моей личной жизни.
— Ладно, — махнула рукой соседка. — Слушай. Ко мне сейчас курьер приходит. И говорит: «Мы вам вчера не тот заказ отдали». Понимаешь?
Ирина медленно кивнула.
— И что?
— И что, — Мария Николаевна прищурилась. — Он говорит: «Ваша коробка ушла по другому адресу». И называет твой.
Ирина почувствовала, как у неё внутри всё встало на место. Серьги.
— Мария Николаевна, — сказала она медленно. — Вы вчера ругались в торговом центре. Заказ был подарок невестке?
— Да. И что?
— А что в заказе? — спросил Антон спокойно.
Мария Николаевна посмотрела на него с подозрением.
— А тебе зачем?
— Потому что у Ирины сейчас коробка с серьгами, — ровно сказал Антон. — И похоже, она ваша.
Мария Николаевна открыла рот.
— Серьги? — прошептала она. — Вот незадача. Это действительно мои.
Ирина почувствовала облегчение, но и досаду.
— Мария Николаевна, вы в накладной мой номер указали?
— Я? — она возмущённо подняла руки. — Ты что такое говоришь? Я вообще с телефоном не дружу. Мне невестка всё оформляет. Я только адрес диктую.
Ирина посмотрела на накладную ещё раз. Номер чужой. Значит, невестка? Или кто-то в магазине.
Мария Николаевна ходила по коридору, как по сцене.
— Мне теперь что делать? Мне сегодня к ней идти. Она у меня девушка обидчивая. Она скажет: «Мама, вы меня не уважаете». А я уважаю. Я серьги выбираю, а не чайники.
Антон тихо кашлянул.
— По-людски, Мария Николаевна, вы бы сначала проверили, что вам выдали.
— Ты меня не учи, — огрызнулась она. — Я не маленькая.
Ирина посмотрела на Антона и поняла, что сейчас у неё в квартире не один детектив, а целая комедия с элементами семейного триллера.
— Мария Николаевна, — сказала Ирина. — Давайте так. Вы сейчас звоните невестке, говорите, что произошла путаница. Я отдаю вам коробку. А вы мне даёте подтверждение, что вы получили. Мне не хочется потом доказывать, что я не воровка.
Мария Николаевна обиделась.
— Ты меня за кого держишь?
— За человека, который любит громко разбираться, — спокойно ответила Ирина. — А я люблю тихо жить.
Мария Николаевна фыркнула, но достала телефон.
— Светочка, — сказала она в трубку сладким голосом. — Да, я. Тут такое… да, серьги. Да, не мне — невестка. Да, попали к соседке. Да, сейчас заберу. Нет, не ругайся, я не виновата. Я просто адрес сказала.
Она выключила и посмотрела на Ирину победно.
— Видишь? Всё решается разговором.
Ирина протянула коробку. Мария Николаевна схватила её, как добычу, и уже у двери обернулась.
— Ирина, — сказала она, улыбаясь. — А ты мужчину-то нормального нашла. Держись за него. Сейчас таких мало.
Ирина хотела сказать, что она никого не «нашла», но Мария Николаевна уже исчезла на лестнице.
Антон посмотрел на Ирину и тихо сказал:
— Поздравляю. Вы официально в отношениях по версии подъезда.
Ирина вдруг рассмеялась. Не громко, но от души. И этот смех был не про соседку, а про то, что напряжение наконец выходило наружу.
— Антон, — сказала она. — Вы понимаете, что вы влезли в мою жизнь через неправильный номер?
— Понимаю, — ответил он. — И я до сих пор не уверен, что это умно.
— Это точно не умно, — сказала Ирина. — Но замок теперь работает.
Антон кивнул.
— И серьги ушли по адресу. Миссия выполнена.
Ирина посмотрела на него. И вдруг заметила, что он стоял чуть неловко. Как человек, который сделал шаг, а теперь ждёт — получит ли по голове.
— Вы сейчас уйдёте? — спросила она.
Антон пожал плечами.
— Если вы скажете.
— А если не скажу?
Он посмотрел на неё.
— Тогда я остаюсь на чай. Просто чай. Без подвохов.
Ирина кивнула.
— Есть конфеты, — сказала она. — Не праздничные. Обычные.
— Обычные — это хорошо, — ответил Антон. — Праздничные обычно по факту невкусные.
Ирина снова рассмеялась.
На кухне они сидели напротив. Ирина ловила себя на мысли, что давно не разговаривала так просто. Без необходимости быть удобной. Без необходимости быть идеальной.
Антон рассказывал про маму. Про то, как она умеет одним взглядом сказать «я всё понимаю». Про то, как она любит порядок, но не потому что «так надо», а потому что ей так спокойнее.
— Она у меня как участковый по жизни, — сказал Антон. — Только без формы.
— Участковый — это строго, — ответила Ирина.
— Это полезно, — возразил он. — Она сразу видит, кто пытается выкрутиться. Я в детстве пытался врать, а она говорила: «Антон, по-людски говори». Вот у меня и приклеилось.
Ирина посмотрела на него.
— А вы часто врёте?
Антон не ушёл от вопроса.
— Иногда. Когда думаю, что так проще. Вчера — это было именно так.
Ирина кивнула. Ей нравилось, что он не делал вид, будто он герой.
— Я тоже иногда, — призналась она. — Не врём, а… сглаживаем. Я вчера Нине сказала, что всё нормально. А у меня внутри было не совсем нормально.
Антон улыбнулся.
— Нина — это кто?
— Подруга. Она у меня тревожная. Она меня любит, но по-своему. Она любит так, будто мир хочет меня обмануть каждую минуту.
— А мир разве не хочет? — спокойно спросил Антон.
Ирина задумалась.
— Мир хочет, чтобы ты расслабилась, — сказала она. — А потом он кидает тебе серьги не туда.
Антон рассмеялся.
— Точно.
Телефон Ирины зазвенел. Она посмотрела на экран и увидела имя, которое не ожидала увидеть сегодня.
Виктор.
Она посмотрела на Антона, потом снова на телефон.
— Не берите, — спокойно сказал Антон.
Ирина поморщилась.
— Он умеет быть настойчивым.
— Не сомневаюсь.
Ирина взяла трубку. Не потому что хотела, а потому что ей нужно было закрыть эту дверь тоже — как замок.
— Да, Виктор.
— Ира, с восьмым марта, — сказал он голосом, который раньше был для неё привычным. Сейчас он звучал как чужая реклама.
— Спасибо.
— Я тут подумал. Мы неправильно расстались.
Ирина усмехнулась.
— Мы расстались правильно. Неправильно мы жили до этого.
— Не начинай, — раздражённо сказал Виктор. — Я по делу. Я хочу приехать. Поговорить.
— Зачем?
— Скучаю.
Ирина услышала в этом «скучаю» старое: ему скучно, значит, ей надо вернуться и развлечь его присутствием.
— Виктор, — сказала она ровно. — Я занята.
— Чем? Ты же одна.
Ирина посмотрела на Антона. Антон не вмешивался, только спокойно пил чай. Ирина вдруг почувствовала поддержку в этом молчании.
— Я не одна, — сказала она.
Пауза на другом конце.
— О, — сказал Виктор. — Понятно. Уже нашла кого-то.
— Виктор, это не обсуждается.
— Конечно, не обсуждается. Ты же взрослая, — язвительно произнёс он.
Ирина улыбнулась.
— Вот именно. Поэтому я не обязана объяснять.
— Ира, я просто хотел по-человечески. У меня тут подарок для тебя.
— Оставь себе, — сказала Ирина.
— Тебе бы понравились, — продолжил Виктор. — Я специально выбирал.
Ирина насторожилась.
— Что именно?
— Неважно. Раз ты такая занятая.
Она услышала в его голосе что-то знакомое — ту интонацию, которую он включал, когда хотел её подцепить. Заставить спросить, поинтересоваться, проявить хоть каплю любопытства, чтобы потом сказать: «Ну вот, ты же хочешь».
— Виктор, — сказала Ирина очень спокойно. — Мне ничего от тебя не нужно. Ни подарков, ни разговоров, ни «по-человечески».
— В твоём возрасте гордость — это роскошь, — сказал он.
— А в твоём — попытка контролировать бывшую — это диагноз.
Она услышала, как он резко выдохнул на том конце.
— Ты стала грубая.
— Я стала честная. Это разное.
— Ладно, — сказал он, и голос стал опасно тихим. — Наслаждайся своим праздником. Только учти: я знаю, где ты живёшь.
Ирина почувствовала, как внутри поднялась холодная злость. Это была не угроза напрямую — Виктор никогда не угрожал напрямую. Это была та самая «вежливость», за которой стоял контроль.
— Виктор, — сказала она. — Если ты появишься у моего подъезда, я вызываю полицию. И я не шучу.
— Ты драматизируешь.
— Я предупреждаю. Это разное.
Пауза.
— Наслаждайся, — бросил Виктор и положил трубку.
Ирина опустила телефон на стол. Руки не дрожали, но внутри всё было напряжено, как пружина.
Антон молчал секунду, потом спросил:
— Он часто так?
— Он всегда так, — тихо ответила Ирина. — Не угрожает. Просто даёт понять, что ты никуда не денешься.
Антон кивнул.
— Адрес он откуда знает?
Ирина задумалась.
— Мы жили в одном городе. У нас общие знакомые. Кто-то мог сказать.
— Тогда замок вы поменяли вовремя, — сказал Антон. — Царапины на металле — это был не курьер.
Ирина посмотрела на него и вдруг поняла, что он сказал вслух то, о чём она боялась думать.
— Вы думаете, он приходил?
— Я думаю, что кто-то пытался открыть вашу дверь не тем ключом. И я думаю, что если у него был дубликат от старой квартиры, он мог попробовать его здесь. На всякий случай.
Ирина почувствовала, как по спине пробежал холод.
— Антон, — сказала она. — Мне сейчас надо… посидеть.
— Сидите, — спокойно ответил он. — Я никуда не тороплюсь.
Они сидели молча минут пять. Ирина смотрела в окно и думала о том, как странно устроена жизнь: ты уезжаешь от человека, меняешь город, работу, адрес — а он всё равно где-то рядом. Не физически. В голове. В привычке оглядываться.
— Знаете, — вдруг сказала она, — я раньше думала, что свобода — это когда тебя никто не трогает. А теперь понимаю: свобода — это когда ты не боишься, что тронут.
Антон посмотрел на неё.
— Это мудро.
— Это больно, — ответила Ирина. — Мудрость приходит потом.
Антон помолчал, потом сказал:
— Я три месяца назад ушёл от человека, который считал, что моё время принадлежит ей. Не деньги, не вещи — время. Я должен был отчитываться за каждый час. «Где был? С кем? Почему так долго?» Сначала это выглядело как забота. Потом как проверка. Потом как тюрьма.
Ирина кивнула.
— Виктор не проверял. Он просто обесценивал. «Ты же взрослая. Сама разберёшься. Зачем тебе моё внимание?» И в какой-то момент я поняла, что живу с человеком, который меня не видит. Вообще.
— А сейчас? — спросил Антон.
— Сейчас я вижу себя сама. И это… непривычно. Но лучше.
Антон улыбнулся.
— По-людски.
Ирина улыбнулась в ответ.
— По-людски.
Телефон снова завибрировал. Ирина посмотрела на экран. Нина.
Она взяла трубку.
— Ир, ты живая? — голос Нины звучал встревоженно.
— Живая.
— Он тебе звонил?
— Кто?
— Виктор. Мне тут Оля написала, что он у неё спрашивал твой адрес. Она не дала, но…
Ирина вздохнула.
— Он уже знает. Только что звонил.
— И что сказал?
— Сказал, что скучает. И что знает, где я живу.
Нина помолчала.
— Ир, это угроза.
— Это Виктор. Он никогда не угрожает напрямую.
— Тем хуже. Слушай, может, тебе к участковому сходить? Хотя бы зафиксировать.
Ирина посмотрела на Антона.
— Может, и схожу.
— И ещё, — Нина понизила голос. — Этот твой… мастер. Он ещё там?
— Он не мастер, — сказала Ирина. — Но да, он здесь.
— И как он?
Ирина задумалась.
— По-людски.
Нина хмыкнула.
— Ладно. Держи меня в курсе. И если что — звони. Я приеду.
— Спасибо, Нин.
Она положила трубку.
Антон встал.
— Мне, наверное, пора.
Ирина посмотрела на него.
— Наверное.
— Но если что — мой номер у вас есть. Неправильный, но рабочий.
Ирина улыбнулась.
— Спасибо. За замок. И за… всё остальное.
— Спасибо за платок, — ответил Антон. — Мама будет довольна.
Он пошёл к двери, остановился.
— Ирина.
— Да?
— С праздником. По-настоящему.
Она кивнула.
— С праздником.
Он вышел. Дверь закрылась. Замок щёлкнул — уверенно, как и должен.
Ирина стояла в коридоре и смотрела на дверь. За ней был мир, в котором бывший знал её адрес, соседка считала её «при мужчине», а незнакомец чинил замки просто потому, что «по-людски».
И почему-то именно сейчас, впервые за долгое время, ей не было страшно.
Она прошла на кухню, налила себе ещё кофе и посмотрела в окно. Восьмое марта. Праздник. Новый город. Новая жизнь.
И замок, который наконец работает.