Мужик представился Анатолием. Хотя в то время, о котором он повёл рассказ, он был Толиком, или Толькой. Он рос с одной мамой, отца не было. Мама работала в районной больнице санитарочкой, хватала все свободные часы и смены, чтоб к небольшой зарплате хоть какая-то доплата была. Частенько оставался дома один, даже в дошкольном возрасте, хотя порой больше времени проводил во дворе. Они жили в двухэтажном доме, подобными в основном был застроен посёлок. Во дворах и перед домами жителями были выстроены сарайчики и даже разбиты небольшие огородики.
Всё было бы ничего, да главенствовала в окрестных дворах одна компания подростков. Творили, что вздумается, запугивая и угрожая расправой не только ребятам помладше, но и своим ровесникам. И чем старше становились, тем издевательства становились изощреннее. Толику доставалось больше других. Его могли запереть в каком-нибудь подвале и, подперев дверь, "забыть" там. Могли постучать в дверь квартиры, и стоило мальчику приоткрыть дверь, ворваться и переворошить, глумясь и паясничая, все вещи матери. "А если пикнешь про нас хоть что-нибудь, мы и мать твою со смены подкараулим и изобьём,"- измывался главарь Серега. Толик жутко переживал за маму, молчал, старался к её приходу успокоить рвущиеся рыдания. Опускал лицо в таз с холодной водой, чтобы снять красноту и припухлость.
Происходили вещи и намного более мерзкие, Анатолий всё рассказывал и рассказывал, поднимая тяжеленную цепь из тёмного колодца детства, а с ней и взбудораженное то самое зловоние болотной тины. Маленький мальчишка на дне памяти кричал и плакал от бессилия. Иван уже, казалось, не мог этого выносить, но слушал, смотрел не отводя глаз в эту черноту, которая никуда не уходила с годами, а только копилась, гнила и гноила человека, его душу.
Та банда распалась, когда пропал заводила Серега. Что-то с ним произошло, взрослые шептались, а Толик так и не узнал, для него было главное, что его оставили в покое. Но точка невозврата была пройдена: мальчик рос замкнутым, ни с кем не дружил, а когда ходил по улицам, всё время вздрагивал и оглядывался. Возможно, и дома он не знал покоя, разве что когда был вдвоём с единственным родным человеком, мамой. Мама была тихой, заботливой, но почти всё время уставшей. Сын с ней становился совсем другим, возможно, поэтому мама и не замечала, что с её ребёнком творится что-то не то. В школе? Да мало ли тихих троечников, сидящих где-то там на задней парте.
Анатолий подрос, уехал учиться в районный центр в ПТУ. А мама всё также работала в больнице. Однажды, в день зарплаты поздно вечером одна возвращалась домой, и её подкараулили подростки. Им не хватало то ли на какое-то левое бухло, то ли на дурь. Угрожать и требовать не стали, боясь быть узнанными. Надвинув капюшоны пониже на лица, со всей силы двинули кирпичом женщину по затылку, оттащили в кусты подальше от дороги, забрали деньги. Возможно, её бы и смогли спасти, но тело обнаружили только утром. Умерла, не приходя в сознание, неподалёку от больницы.
"Теперь ты понимаешь, почему я их всех ненавижу, этих мразей?"- прохрипел Анатолий. И Иван понимал, он даже не мог дышать, ему просто не хватало воздуха, казалось, что он весь рассказ находился в том вонючем колодце с тем несчастным мальчиком. Его, а не того тёмного собеседника, он держал за руку. Но вытащить ребёнка оттуда не представлялось возможным. В какой-то момент от неимоверных душевных усилий Иван потерял сознание.
Кто-то плеснул воды в лицо, похлопывал по щекам. Затем резкий запах нашатыря ударил в нос (это уже явно водитель распатронил аптечку), заставил Ивана поморщиться и с трудом открыть глаза. Он приподнялся, ему какая-то женщина сунула попить бутылку с водой. Оглянулся, обратился к сочувствующим с вопросом:
"Спасибо всем, я уже в порядке. А где тот мужик, что рядом со мной находился?"
"Да он пешком решил идти, потому что следующий по расписанию автобус тоже задержали, дополнительно час или около того ждать придётся."
Ивану до своего посёлка, рядом с деревней, где был его дом, было слишком далеко топать, тем более в теперешнем опустошенном состоянии, поэтому остался ждать. Впрочем, почти все остались. В основном женщины немолодые, да ещё и с тяжёлыми сумками.
Приехав домой, первым делом растопил баньку, так хотелось поскорее смыть с себя всё, потом встать на землю голыми ногами и стоять, впитывая силу земли. А потом снова в баню, и снова смывать, смывать с себя ту черноту и грязь человеческую.
Затем дома, за чаем, долго размышлял. Смог ли он что-то сделать для того попутчика, помог ли ему? Возможно, стоило отыскать этого Анатолия...
Стук в окно отвлёк Ивана от раздумий. Анна стояла у калитки, а с ней и Верочка с Алёшкой. Иван впустил гостей, обрадовавшись, что в этот раз запасся не только сладкими гостинцами, но и полезными: цветной бумагой, раскрасками, пластилином и всякой прочей атрибутикой для детского творчества.
***
***
"Мама тебя видела, как ты шёл с автобуса, то ли расстроенный, то ли измученный, даже её не заметил, она хоть и в стороне стояла, да окликала. Послала узнать, не заболел ли? И баню топил, может, хворь лечил? Варенья вот малинового с собой тебе отправила",- Анна всё продолжала говорить, будто оправдываясь и оттого смущаясь ещё больше. Иван слушал, не отвечая, и готов был слушать и слушать, смущая Анну всё сильнее. Но дети, заметив подарки, перебили мать радостными возгласами, а потом не очень радостными, начав делить обретенные "сокровища". Мама строго пресекла назревающую битву, дети притихли и занялись творчеством. И Иван рассказал о своей подработке подмастерьем печника в другом городе, о тяжёлом пути домой, умолчав, однако, о подробностях из жизни попутчика.
Пролетел июнь в садово-огородных заботах, помощи селянам по хозяйству. Иван всё больше сближался с Анной, с её ребятишками, а тётя Валя была этому только рада. Сосед вот только пока не знал, как рассказать им о своём даре.
Однажды в окно раздался встревоженный стук. Это была взволнованная Анна с Верочкой. Оказалось, тётя Валя с Алёшкой ещё засветло ушли в лес за земляникой и черникой, давно должны были вернуться, а их всё нет. Время перевалило за полдень, телефон не отвечает. Собрали селян, Иван тоже отправился с ними, Анну с Верочкой попросили остаться, вдруг потеряшки вернутся другим путём, да и самое главное, мала ещё девчушка, чтоб на поиски её брать. Сообщили в МЧС, те должны были вскорости подъехать и также начать искать.
Иван находился в полной растерянности. Видя и дотрагиваясь до человека, он мог оказать ему помощь. Но как помочь человеку на расстоянии? Он уже давно оторвался от селян, бродил бездумно, рискуя заблудиться и сам. Земля, здесь лесная почва, возможно опять поможет? Разулся, закрыл глаза, сосредоточившись на образах соседки тёти Вали и мальчугана. Стоял, представляя в своей голове компас, направления к деревне, к тропинкам, нащупывая стрелочку, указывающую на потерявшихся. И нащупал.
Вечерело, но слава богу, летний день долог. Стрелка, засветившаяся в сознании, вывела Ивана к тёте Вале и Алёшке. Они дремали под деревом. "Ох, Иванушка, родной ты наш! А мне ведь приснилось, что ты нас найдёшь! Заблукали мы Алёшкой, главное, и позвонить не можем: то связи не найдёшь, то потом и вовсе телефон разрядился".
Пока выходили к поисковикам, Алёшка рассказывал об их с бабушкой приключениях. О том, что ягод набрали немного, да и те потом все съели. Что пили из лесного ручья воду, и она вкуснее всех напитков, что он когда-либо пробовал. И что он набрал этой волшебной воды для сестрёнки и мамы в бутылочку, которую ещё утром брали с собой из дома. По пути, когда появилась мобильная связь, Иван связался с Анной, родные поговорили, поплакали. Алёшка недоумевал, почему? Тётя Валя ответила внуку, что уже стала старенькая и просто устала путешествовать.
На выходе из леса МЧСовцы поговорили с нашедшимися и с Иваном. Однако, у них, похоже, появилась ещё какая-то забота, по дороге приближался полицейский УАЗик. Селяне, участвовавшие в поисках, рассказали, что снова найдены вещи какого-то из пропавших юношей в прошлые годы. У Ивана в сознании мелькнуло что-то, словно какое-то узнавание, опять указующая стрелка. Он проводил соседку с внуком домой, обнял расплакавшуюся Анну и испуганную Верочку. С улыбкой попросил их отведать волшебного напитка, который принёс их сын и брат из леса. Но душа его была не на месте, он вернулся к поисковикам.
Уже подъехал следователь, экспертная группа. Иван прорвался поговорить. На него было шикнули, но дар выручил в очередной раз. Почему-то оказалось важным рассказать о том тёмном попутчике Анатолии. О возможном месте его проживания.
Дальше события завертелись. Анатолия нашли, оказалось, что после смерти матери, психика его пошатнулась окончательно, и в окрестностях начали периодически пропадать парни. Одежду, личные вещи пропавших находили иногда на пустырях, иногда натыкались случайно в лесу, как в этот раз.
Несколько дней спустя, Ивану позвонил следователь, попросил приехать поприсутствовать на допросе: "Не знаю, кто ты там, эмпат ли, менталист ли, или как там модно таких называть, но нам нужно узнать о всех преступлениях подозреваемого. Родители должны знать, где тела их детей. При тебе скажет." И Иван приезжал, держал Анатолия за руку, спрашивал немного, в основном слушал, как и следственная группа. Подтверждением тем признаниям служили страшные находки. Много находок... Следователь презрительно и даже брезгливо смотрел на общение Ивана и подследственного. Иван решился поговорить:
"Вы же понимаете, что я не его жалею? Я жалею душу того мальчика, загубленную теми подонками в детстве. А как Вы думаете, кто вырос из тех гадов, которые мучили Толика и остальных ребят из округи?"
"Да всё это я обдумал уже. И справки навёл. Серёгу того вместе с матерью убил отчим-рецидивист. Жену до этого избивал неоднократно, как и пасынка. Один из друганов его погиб в скором времени в драке, другой ушёл из жизни добровольно. А вот ещё один стал священнослужителем. Держит приход на границе нашей и соседней области. И знаешь, там тоже пропадают мальчики. Только помладше возрастом. И почерк немного отличается. Да и наш Анатолий в тех исчезновениях не признаётся. Ну что, согласен поехать со мной, посмотреть, проверить?"
"Конечно, едем," - не раздумывая, согласился Иван, а про себя добавил словами недавнего своего пациента Мишки,-"Не век же мне заборы и сараи деревенские чинить. Для чего-то же создан был Дар и передан мне."
Конец.
Автор: Пушистый Хвост
Источник: https://litclubbs.ru/articles/73095-pomenjatsja-zhiznjami-okonchanie.html
Содержание:
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: