Продолжение. С самого начала 1-ю главу смотрите ТУТ.
ГЛАВА 16. В ГОСТЯХ НА БС-167. ПЕРВЫЕ "УРОКИ" КОМАНДИРА БЧ-5.
ПОДВОДНАЯ лодка БС-167 не имеет таких капитальных запасов консервов, как у нас на борту. Но там ребята хозяйственные. Они с лихвой компенсируют безвкусицу береговой камбузной стряпни щедротами океана. Я знаю, в их отсеках воздух иногда по вечерам пахнет жареной навагой - такой аппетитной, с хрустящей корочкой. А сегодня там, я представляю, аромат варёных чилимов, только что из кастрюли. А бывает, в их самодельные ловушки заползают и настоящие камчатские исполины - крабы, чьё мясо способно затмить любой ресторанный деликатес.
"Мы не можем ждать милостей от природы. Взять их у неё - наша задача". Слова великого Мичурина, выбитые на скрижалях советской агрономии, здесь, на пирсе, обретают новый, куда более приземлённый и практичный смысл. Хозяйственные, сметливые моряки с "бээски" предпочитают не хлебать баланду, сваренную в базовских котлах, а питаться по-человечески, по-морски. Трап лодки охраняет вахтенный с карабином, силуэт которого четко вырисовывается на фоне тусклого света палубных огней на пирсе.
- Позови дежурного, - попросил я матроса.
Таков порядок, нерушимый, как устав. Филёв обязан подняться наверх и лично разрешить мне вторгнуться в большую, чистую, идеальную их субмарину.
- Да проходите, товарищ лейтенант, мы вас знаем, - матрос машет рукой, беря на себя смелость отменить формальности.
Что ж, тем проще. К чему городить частокол из инструкций, когда свои своих и во тьме бечевинской ночи узнают. На "бээске" меня встречает центральный пост - несоизмеримо огромный, как ангар, по сравнению с теснотой нашего ЦП. Тут в самом его центре, на раскладном столике, пузатая кастрюля, из которой валит пар, источая дразнящий аромат вкусных чилимов. Вокруг неё, словно жрецы у алтаря, расположилась вся вахта во главе с Шуриком Филёвым. Они неторопливо, смакуя, управляются с дарами моря.
- Присоединяйся! - Шурик, исполняющий сегодня роль дежурного по лодке, широким жестом приглашает меня занять место.
- Кажется, я как никогда вовремя. Всем привет, и спасибо за приглашение!
Тихоокеанская креветка чилим - отличное угощение, и это как семечки, кажется, что есть их можно долго и нескончаемо. Но всему всегда приходит конец. Попили чаю и поднялись наверх.
Тихоокеанский чилим - это не просто креветка, это целая философия деликатесов. Подобно семечкам, от них невозможно оторваться, кажется, что этот процесс может длиться бесконечно, и окончательно накушаться и сказать "всё!" просто нереально. Но, как говорится, и океан имеет берега. Покончив с угощением и допив обжигающе горячий чай, мы поднялись наверх, а потом вышли на плавпирс.
- Ну, докладывай, - Филёв достаёт из кармана кителя фонарик. - Что у вас там ещё интересного случилось за полдня? Далеко ли шагнуло твоё самообразование?
- Шага на два, не больше. А перспективы - намного туманнее, чем самый сильный туман в Охотском море. Такое чувство, что не видать мне вашей "бээски", как своих ушей. Вороненко из меня замену для себя лепит.
- Обидно, конечно. - Шурик пытается включить свой фонарик, но это ему никак не удаётся. - Лодка у нас - крутая из крутых, второй такой на Камчатке не сыскать. Потерять её… - он не договорил, махнул рукой. - Но ты сейчас - как щепка на течении. Ничего от тебя в данный момент не зависит.
- Я не против опыта, - говорю я, чувствуя, как внутри поднимается глухая волна невыразимого протеста. - Боевая служба - для меня это уникальный шанс. Как бы с корабля на бал, но вернее будет, с берега - и в море. Но я потом очень хотел бы вернуться на БС-167.
- А вон, гляди! - Шурик подтолкнул меня, показывая в сторону головы пирса, там две фигуры, освещаемые подслеповатым прожектором с вышки, возились с раколовкой. - Твой босс Вороненко собственной персоной. И начпрод бригады с ним. Тоже рыбачат, черти. Пошли, проверим, что они там наловили.
В слабом никудышном свете у края пирса возились две фигуры, колдующие над своей снастью. Капитан-лейтенант Вороненко и старший лейтенант Бондаренко были заняты тем же священнодействием, что и вахта "бээски" - ловлей чилимов. В свободное от службы время люди тоже развлекаются, как умеют. По тому, как легко двигался механик, как по-свойски он хлопал по плечу начпрода, было заметно: оба уже слегка "под газом", как обычно говорят в таких случаях.
- О, и наш "студент" тут как тут! - Вороненко удивился, завидев меня на "чужой" территории. - А почему не на лодке? Почему не грызём гранит науки?
- Так я это… - я лихорадочно соображал на ходу, как правдоподобнее сбрехать. - Прослышал, что вы здесь ракообразных промышляете, и пришёл, чтобы кое-что спросить. Вопросы по устройству лодки накопились, надо разрешить.
Я сунул руку в карман спецовки и нащупал там кусок газеты (приготовленный, грешным делом, для иных надобностей). Вытащил, начал сосредоточенно шуршать им в темноте, с понтом дела, что вон они тут, мои записи. Короче, бумажка с вопросами. В темноте, конечно, даже букв не видно, но на эффект и было рассчитано. И ведь сработало! Кому, скажите на милость, охота в такой момент заниматься обучением своего подчинённого? Ловить чилимов и потягивать "шило" - занятие куда более приятное и предпочтительное.
- Ладно, - механик махнул рукой. - Отставить учёбу до завтра. Потом разберемся с твоими вопросами. - Но в голосе его слышалась озабоченность совсем иного рода. "Шило", судя по всему, у них закончилось.
- Видишь, Иван, - похвастался механик, обращаясь к Бондаренко, ткнув в мою сторону пальцем. - Вот какую смену я себе готовлю! Ночь на дворе, а человека от умных книжек не оторвать. Специально меня на пирсе разыскал, чтобы знания выпытывать.
- Дело хорошее, - одобрил начпрод, но взгляд его был устремлен на пустую бутылку, слабо поблёскивающую у их ног. - А пить-то мы с тобой что будем?
- Вот тебе, студент, ключ, - Вороненко бесцеремонно сунул мне в руку заветный ключик от сейфа с технической жидкостью. - Ступай на лодку, налей полную бутылку и принеси, пожалуйста, сюда.
Доверие оказано. Командир БЧ-5 вручил мне ключ от святая святых - личных запасов "шила". Вот что значит быть непьющим! Это, бесспорно, преимущество. Взять того же Бухова - ни за что бы механик ему такое доверие не оказал, зная его слабость. Я взял пустую поллитровку и направился к своему причалу.
- Стой! - окрик Вороненко заставил меня повернуться. Он хлопнул себя по лбу, словно вспомнив нечто важное. - Идём на лодку вместе.
- Доверие кончилось? - усмехнулся я.
- Доверяю. Не в том суть. - Он покачнулся, поправляя на голове шерстяную водолазную шапочку. - Надо проверить, чем наша бестолковая вахта на лодке занимается, пока товарищи начальники отсутствуют.
Я прекрасно понимал командира БЧ-5. У него есть не только право, но и обязанность это делать. Плохо только одно: желание исполнять эти обязанности приходит к нему именно в такие моменты, когда он слегка навеселе. А иметь дело с выпившим начальником, когда сам ты абсолютно трезв, - задача не из приятных. Требуется особая, филигранная дипломатия.
Пришли на нашу 558-ю, нырнули в люк. Вороненко, едва ступив на палубу центрального поста, тут же переключился на режим грозного наставника. Его взгляд упал на вахтенного, который первым оказался в его поле зрения. Механик тут же с налёту начал "дрючить" вахтенного моряка, задавая каверзные, с подтекстом, вопросы. Я же, не теряя времени, прошёл в свою временную обитель, налил "шило" в бутылку и присел на койку. Сижу, ожидаю, когда механик закончит проверку знаний у моряков. Спешить мне некуда. А начпрод Бондаренко пусть терпливо ждёт механика на пирсе..
Вороненко, увлекшись, напрочь забыл и про начпрода, и про выпивку. Слишком рьяно он занялся дрессировкой вахтенного, засыпая его вопросами. Я из 4-го через открытый переборочный люк я наблюдал за этим спектаклем. Мне показалось, что Вороненко злится, что не может посадить матроса "в лужу". Тот отвечал чётко, по-уставному, глядя в одну точку. "Надо же, - подумал я, - служебное рвение у шефа проснулось". Только подумал - механик, видимо, исчерпав запас педагогического задора, отстал от дрессируемого моряка, резко развернулся и подошёл ко мне.
- Налил? - спросил он, останавливаясь на пороге.
Я молча протянул бутылку. Вместо ответа он сунул мне в руку граненый стакан.
- Наливай себе!
- Так я же не пью спирт. Вообще.
- Это что ещё за интеллигент такой у меня командир группы? - недовольным голосом заговорил механик. - Давай, приучайся! Налей немного, разведёшь водой и выпей за процветание советского военного флота. Закуску сейчас организуем. Чистяков! - гаркнул он так, что, казалось, переборки задрожали.
- Прибыл по вашему приказанию! - доложил ему подскочивший матрос.
- Принеси сюда нам кружку воды и банку консервов! Любую! - распорядился механик. - Давай сюда стакан, - а это уже мне.
Он взял у меня стакан и, прищурив один глаз, начал медленно, с поистине ювелирной точностью, цедить спирт из бутылки.
- До свистка! - предупредил он.
- Всё, хватит, - дал я отмашку, когда на дне плескалось граммов пятьдесят, не больше. Вороненко довольно крякнул и пустился в наставления:
- Пить - это тоже искусство. От водки и вина отвыкай. Здесь у нас шило всему голова, это как хлеб для подводника, и его тебе придётся пить. А не пить здесь, сам видишь, никак нельзя. Служба в Финвале нелёгкая, и жизнь диктует свои условия. Не будешь слегка пить - с ума сойдёшь. Так что вникай в процесс!
Принесли воду и консервы. Механик ловко вскрыл банку "Сома в томате", плеснул в стакан совсем чуть-чуть воды из кружки, перемешал - получилась, судя по концентрации, ядрёная смесь. Я выпил залпом, занюхал рукавом и быстро закусил "Сомом". Мой начальник, удовлетворённый зрелищем, продолжил лекцию:
- Только пить надо с умом. А не так, как это наш Бухов делает. Нажрётся, прости господи, как свинья, и начинает среди моряков права качать. Крутого чувака из себя строит.
- Бухову, наверное, простительно, - осторожно предположил я. - Всё-таки мастер военного дела, и ещё золотые руки. Специалист высочайшего класса.
- Да что ты мне такое говоришь! - Вороненко аж подскочил от возмущения. - Да я его завтра же возьму и выгоню к едреней фене. А на его место другого нормального старшину приведу. Что он, пуп земли, этот Бухов? Да пошёл он!
- Мне он показался другим, человеком основательным, - я попытался защитить этого уникального мичмана.
- Ты его ещё просто не зна-а-аешь, - протянул Вороненко. - Это же демагог! Горлопан! Сделает на копейку, а развоняется на целый рубль. Лапши на уши всем навешает. А его, дурака, слушают, как будто мудреца. Гони ты его от себя!
- Что-то вы, Михаил Владимирович, неравнодушны к своему подчинённому, - предположил я и снова, как бы невзначай, протянул ему стакан.
- Стоп! - опомнился вдруг механик. - А может, тебе на сегодня хватит на первый раз? А кто завтра дифферентовку будет считать? Кто вахту будет стоять?
- Виноват, увлёкся, - засмеялся я. - Дело это такое, действительно заразительное. Но вы правы, хватит. Я, если честно, не любитель ваш вонючий спирт пить. Но какая завтра дифферентовка? Какая вахта? Это вы о чём?
- Ладно, - Вороненко поднялся, одернул куртку. - Пойду я на пирс. Бондаренко там заждался, небось, с ума сходит. Ждёт. А ты сегодня уже можешь отдыхать. А про дифферентовку и вахты - я к тому, что уже завтра мы выходим на боевую службу. Так что можешь готовить себя к несению вахты в море.
Механик полез наверх. А мне не хотелось сегодня ни учиться, ни отдыхать. Боевая служба уже завтра! Какая она будет у меня? Эти мысли начали преследовать меня с того момента, как механик покинул лодку.
Я остался один в тишине отсека, нарушаемой лишь ровным гулом вентиляции. Мысли мои, вопреки совету отдыхать, разбегались, как вспугнутые воробьи. Боевая служба. Уже завтра. Что она мне готовит? Какие испытания, какие открытия, какая мне радость от открытого океана? Вернусь ли я когда-нибудь на этот пирс, где стоит "бээска", к этому экипажу? Вопросы без ответов роились в голове, сливаясь с мерным гулом работы вытяжного вентилятора, и под этот убаюкивающий аккомпанемент я, сам того не заметив, провалился в глубокий, тяжёлый сон без сновидений.
Следующая глава ЗДЕСЬ.
Начало смотрите ТУТ.
Подписаться можно ЗДЕСЬ.