Глава вторая. Я и мой отец
С тех пор как мать мальчика ушла из жизни, а лицо отца сделалось ещё мрачнее, герой редко появлялся дома. Януш, встречая его, неизменно качал седою бородою и сокрушённо говорил, что плохо мальчику находиться в дурном обществе.
Летними вечерами мальчик украдкой пробирался через сад, отворял окно своей комнаты и тихо ложился в постель, стараясь не столкнуться с отцом. Если младшая сестра Соня ещё не спала в своей качалке, он подходил к ней — и тогда они тихонько играли и ласкали друг друга, боясь разбудить няню.
На рассвете, пока в доме все спали, он незаметно выходил через сад, перелезал через забор и отправлялся к пруду, где его ждали товарищи. Порой он шёл к мельнице, наблюдая, как она начинает свою работу.
Ему нравилось встречать пробуждение природы: он пробирался полями к загородной роще. Из окон тюрьмы виднелись бледные, угрюмые лица арестантов; лишь караул громко звякал, сменяя ночных часовых.
Мальчик успевал обойти дальние места и в городе: видел, как заспанные горожане отворяли ставни. Когда солнце поднималось, из‑за прудов доносился звонок, созывающий гимназистов, — и тогда голод призывал его домой.
Окружающие называли его бродягой и негодным мальчишкой, укоряли в дурных наклонностях — и он постепенно поверил в это. Поверил и отец: время от времени он пытался заняться воспитанием сына, но все попытки оканчивались неудачей.
При виде угрюмого лица отца герой робел и замыкался. Стоял перед ним, переминаясь с ноги на ногу, и озирался по сторонам. Порой в груди поднималось что‑то горячее: ему хотелось, чтобы отец обнял его, посадил на колени, приласкал. Он мечтал прильнуть к отцовской груди и вместе оплакать их общую утрату.
Но отец смотрел на него туманным взглядом, и мальчик сжимался под этой непонятной тяжестью. Отец спрашивал, помнит ли он матушку, — а как можно было её забыть? Он помнил, как просыпался ночью и искал её нежные руки, к которым крепко прижимался, осыпая поцелуями. Помнил её больной: она сидела у открытого окна и грустно смотрела на весеннюю красоту.
Помнил её мёртвой: тогда он, словно зверёк, забился в угол и смотрел горящими глазами, впервые осознав весь ужас жизни и смерти. Когда её унесли, он рыдал сдавленным стоном.
И теперь часто он просыпался, переполненный любовью, теснившейся в детском сердце. Ему снова казалось, что мама рядом, что вот‑вот он почувствует её ласковые объятия. Но руки протягивались в пустую тьму, и душу охватывало горькое одиночество. Он сжимал руками своё маленькое, больно стучавшее сердце, и слёзы катились по щекам.
На вопрос отца, в котором мальчик хотел, но не мог почувствовать родную душу, он съеживался и вырывал свою ручонку из его руки. Отец отворачивался с досадой и болью, понимая: между ними выросла неодолимая стена. Он слишком любил жену, почти не замечая сына; теперь горе ещё больше отдаляло их друг от друга. Пропасть становилась шире — и отец всё твёрже убеждался, что сын его — испорченный мальчишка с эгоистическим сердцем.
Герой ощущал это. Порой, спрятавшись в кустах, он наблюдал, как отец шагает по аллеям, глухо стоная от душевной муки. Сердце мальчика наполнялось жалостью и сочувствием. Однажды, увидев, как отец присел на скамейку и зарыдал, мальчик не выдержал — выбежал из кустов на дорожку. Но отец бросил на него суровый взгляд. Мальчик быстро отвернулся, убежал в чащу сада, упал лицом в траву и горько заплакал от досады и боли.
С шести лет он познал ужас одиночества. Сестре Соне было четыре года — и он любил её страстно; она отвечала ему такой же любовью. Но после того как стало известно, что он связался с дурной компанией, между ними выросла высокая стена. Когда он пытался поиграть с сестрой, старая нянька хватала Соню и уносила к себе, бросая на мальчика сердитые взгляды.
Герою становилось горько и досадно. Вскоре он перестал пытаться занять Соню своими «преступными» играми. Спустя время ему стало тесно в доме и саду, где он не находил ласки. Он начал бродяжничать, чувствуя странное предчувствие жизни. Ему казалось: за стеной сада он найдёт что‑то важное, что‑то должен или может сделать — только не знал, что именно.
Он ждал ответа на эти вопросы и инстинктивно бежал от няньки и от шёпота яблонь в саду. Постепенно к его прозвищам прибавились «уличный мальчишка» и «бродяга». Но он не обращал на это внимания, привык к упрёкам и спокойно их выносил. Хмуро выслушивал замечания и поступал по‑своему.
Шатаясь по улицам, он с любопытством всматривался в незатейливую жизнь города, нередко испытывая болезненный испуг перед открывавшимися ему картинами. Он узнал и увидел многое — то, чего не замечали дети постарше. При этом что‑то неведомое поднималось из глубины его детской души.
Когда замок перестал привлекать его, когда все уголки города стали знакомы, он начал заглядываться на часовню. Сначала он подходил к ней с разных сторон, не решаясь подняться на гору, пользовавшуюся дурной славой. Постепенно он исследовал местность: тихие могилы, разрушенные кресты. Нигде не было признаков жилья или человеческого присутствия — всё выглядело заброшенным и пустынным.
Мальчику захотелось заглянуть внутрь часовни, убедиться, что там ничего нет. Но идти одному было страшно — и он собрал небольшой отряд из трёх сорванцов. А пока не забываем подписаться на наш канал. Ставим лайк! Спасибо!
Прочитать первую главу можно тут: https://dzen.ru/a/aZtfGMluTlMzYmO0
Посмотреть третью главу можно здесь: https://dzen.ru/a/aZtvCUkQZDPYCv2e