Банка грунтовки выскользнула из рук и покатилась по асфальту. Людмила стояла посреди строительного рынка и смотрела на их серебристый «Ларгус», который сейчас должен был стоять во дворе у дочери. За рулём сидел незнакомый мужик в грязной спецовке, а в открытом багажнике громоздились мешки с цементом. Штук двадцать, не меньше.
— Витя, — она дёрнула мужа за рукав. — Это что, наша машина?
Виктор обернулся, лицо у него стало серым. Три года назад они этот минивэн покупали специально для внуков — чтобы зять возил Данечку на плавание, Сонечку в поликлинику. Удобный, вместительный, с детскими креслами.
— Стой здесь, — бросил Виктор и пошёл к машине.
Людмила смотрела, как муж подходит к водительской двери, как мужик выходит, как они начинают что-то говорить. Виктор достал телефон, показал фотографию из документов. Потом сами документы из кармана.
— Да какой ты хозяин, — донеслось до неё. — Я через приложение арендовал, деньги заплатил. Вали отсюда, дед, у меня смена до шести.
Людмила подошла ближе. Ноги еле держали, но она подошла.
— Это наша машина, — сказала она мужику. — Мы её зятю дали, внуков возить. А вы кто такой?
Мужик посмотрел на неё как на ненормальную.
— Бабуля, я через сервис заказал. Грузовой фургон на смену, три тысячи рублей. Мне ещё два рейса делать. Разбирайтесь со своим сервисом, а меня не трогайте.
— Покажите приложение, — потребовал Виктор.
Мужик показал. На экране была программа с картинками машин, и там значился их «Ларгус» — фото, номер, всё совпадало. И пометка: «Владелец: Денис К.»
Людмила села прямо на бордюр.
Денис не сразу взял трубку. С третьего раза только.
— Да, Людмила Петровна, что случилось?
— Ты машину нашу в такси сдал? — голос дрожал, и Людмила злилась на себя за это.
— А что такое? — в голосе зятя не было ни капли смущения.
— Мы на рынке стоим. Тут чужой мужик наш «Ларгус» цементом грузит. Говорит, арендовал.
Пауза. Потом Денис хмыкнул:
— Так а в чём проблема-то? Машина простаивает, а у нас ипотека. Я что, должен деньги на дороге валяться оставлять?
— Денис, — Виктор забрал у жены телефон, включил громкую связь. — Мы тебе машину дали внуков возить. Не для заработка.
— Так я и вожу. Утром отвёз, вечером заберу. А днём чего ей стоять? Знаете, сколько за месяц выходит? Тридцатка чистыми.
— Ты машину угробишь, — Виктор старался говорить спокойно, но желваки ходили ходуном. — Там пробег какой уже?
— Какой пробег, я счётчик откатил, не дурак же. Слушайте, вы меня отвлекаете. Разгрузится мужик, дальше поедет. Не лезьте, а?
— Не лезьте? — Людмила вскочила. — Это наша машина, Денис. Наша.
— Технически — моя, — ответил зять. — Доверенность на меня оформлена. Так что имею право распоряжаться.
Мужик в спецовке стоял рядом, слушал разговор. Лицо у него было уже не злое, а скорее сочувственное.
— Бабуль, — сказал он тихо. — Я так понял, вас кинули. Мне-то что делать? У меня заказ, деньги уплачены.
— Выгружай, — сказал Виктор. — Машину мы забираем.
— Эй, эй! — заорал телефон голосом Дениса. — Вы чего творите? Это мой заказ, я деньги потеряю!
Выгружали цемент вдвоём с Виктором. Мужик сначала ругался, потом махнул рукой и стал помогать. Двадцать три мешка по пятьдесят кило. Людмила стояла рядом, держала документы на машину наготове — вдруг охрана подойдёт.
— Вот сволочь, — сказал мужик, когда последний мешок лёг на асфальт. — Я же ему три косаря отдал. И чего теперь?
— Разбирайтесь с ним, — устало ответил Виктор. — Мы тоже будем.
Когда сели в машину, Людмила чуть не заплакала. Салон вонял какой-то химией и чужим потом. На заднем сиденье валялись пустые бутылки из-под энергетиков, обёртки от шаурмы. Детские кресла внуков были засунуты в багажник и залиты чем-то липким — то ли кофе, то ли кола.
Виктор молча завёл двигатель. На приборной панели загорелась лампочка проверки. Пробег — сто пятьдесят тысяч. Когда отдавали зятю полгода назад, было девяносто.
Дочь Настя позвонила вечером. Голос звенел от возмущения.
— Мам, ты чего устроила? Денис весь на нервах. Говорит, вы ему бизнес сорвали.
— Бизнес? — Людмила даже растерялась. — Он нашу машину в такси сдавал, Настя. Без спросу.
— Ну и что? Машина всё равно стоит. У нас ипотека, сорок тысяч в месяц платим. Каждая копейка на счету.
— Мы вам машину дали, чтобы детей возить. Не для такси.
— Мам, ну что ты как маленькая. Денис днём на работе, машина свободна. Логично же её использовать.
— Логично? — Людмила почувствовала, как закипает. — Там пробег шестьдесят тысяч накрутили за полгода. Салон убитый. Детские кресла в какой-то дряни.
— Ну помоет, делов-то.
— Настя, мы машину забираем. Завтра приедем за ключами.
Пауза. Долгая, тяжёлая.
— Мам, вы серьёзно? Из-за какой-то ерунды?
— Это не ерунда. Это наша машина.
— Ваша? — голос дочери стал жёстким, незнакомым. — А когда мы в кредит влезли, чтобы квартиру купить, вы нам сколько помогли? Пятьдесят тысяч один раз. А Денис крутится, как может. И вместо спасибо вы ему претензии.
Людмила положила трубку. Руки тряслись так, что телефон чуть не выронила.
На следующий день они с Виктором поехали к дочери. Жили Настя с Денисом в новостройке на окраине, сорок минут от метро с пересадкой. Квартиру взяли в ипотеку два года назад, однушка сорок метров. Людмила тогда радовалась за дочь — своё жильё, пусть и в кредит. Теперь не знала, что чувствует.
Денис открыл дверь с таким выражением лица, будто к нему коллекторы пришли.
— Здрасьте, — буркнул он. — Настя на работе, дети в садике.
— Нам ключи от машины нужны, — сказал Виктор.
— Ключи? — Денис усмехнулся. — А химчистку кто оплатит?
— Какую химчистку?
— Ту, которую я теперь должен буду сделать после ваших художеств. Мужик вчера написал жалобу в сервис, меня заблокировали. И штраф пять тысяч. Кто возместит?
Людмила открыла рот, но Виктор её опередил:
— Мы дали тебе чистую машину. Ты превратил её в помойку. Ключи.
— Не-а, — Денис скрестил руки на груди. — Сначала убытки. За вчерашний день я потерял две тысячи на отменённых заказах. За сегодня потеряю ещё три. И так каждый день, пока разблокируют. Это минимум неделя. Итого двадцать тысяч. Плюс штраф. Двадцать пять.
— Ты в своём уме? — не выдержала Людмила.
— В своём, — зять смотрел на неё с какой-то странной ухмылкой. — У нас ипотека, Людмила Петровна. Сорок тысяч в месяц. А вы для родни кусок железа жалеете. Машина полдня простаивала, я её монетизировал. Что тут криминального?
— Ты без спросу взял чужую вещь и использовал её для заработка, — медленно проговорил Виктор. — Это как минимум некрасиво.
— Некрасиво? — Денис фыркнул. — Знаете, что некрасиво? Когда тёща с тестем зарабатывают на двоих семьдесят тысяч пенсии, живут в трёшке вдвоём, а молодой семье копейки кидают и ещё условия ставят. Вот это некрасиво.
— Ты на наши пенсии рот не разевай, — голос у Людмилы стал тихим и опасным. Сама не узнала себя. — Ключи давай.
— Ладно, — Денис вдруг стал покладистым. Слишком покладистым. — Сейчас принесу.
Он ушёл в комнату. Людмила и Виктор переглянулись. Что-то тут было не так.
Денис вернулся через минуту.
— Вот, — он протянул ключи. — Только машина сейчас во дворе заблокирована.
— В смысле заблокирована?
— Ну я свою «Весту» так поставил, что «Ларгус» не выедет. Извините, не рассчитал.
— Так переставь.
— Не могу. Ключи у Насти, она на работе. Вернётся к восьми. Можете подождать.
Людмила посмотрела на зятя. Он стоял, улыбаясь, и было в этой улыбке что-то настолько мерзкое, что она отвернулась.
— Пойдём, Витя, — сказала она. — Разберёмся.
Виктор позвонил в эвакуаторную службу прямо от подъезда. Людмила стояла рядом и смотрела на их машину, зажатую между «Вестой» Дениса и бетонным столбом.
— Через сорок минут будут, — сказал Виктор, убирая телефон. — Три тысячи за погрузку.
— Заплатим.
Он помолчал немного, потом сказал:
— Я тебе говорил. Говорил, что этот парень мне не нравится.
— Настя его любила, — ответила Людмила. — Что я могла сделать?
— Любила.
Эвакуатор приехал через час. Загрузили «Ларгус», увезли в гараж к Витиному другу Серёге. Кооператив за городом, туда просто так не проберёшься.
— Доверенность аннулируй, — сказал Виктор, когда вернулись домой. — Завтра же.
Людмила кивнула.
Настя прибежала на следующий вечер. Без звонка, без предупреждения. Влетела в квартиру, глаза красные, голос срывается.
— Мам, верните машину.
— Нет.
— Мам, Денис без неё не может. У него теперь долги.
— Какие долги?
— За сервис. Штрафы какие-то. И он обещал одному человеку машину на выходные, задаток взял.
— Нашу машину обещал?
— Ну да. Десять тысяч задаток. Теперь должен вернуть с неустойкой.
Людмила села на диван. В голове не укладывалось.
— Настя, он брал деньги за аренду нашей машины?
— Ну да. А что такого?
— А нам ни копейки не давал. Ни разу за полгода.
— Так это же семейная помощь. Вы же нам машину дали, чтобы помочь.
— Возить внуков. Не делать на ней бизнес.
— Мам, — Настя села рядом, взяла мать за руку. Ладонь холодная, влажная. — Пожалуйста. У нас реально тяжело. Ипотека, дети, сад платный. Денис старается.
— Денис старается содрать деньги со всех, кто рядом, — сказала Людмила. — В том числе с нас.
— Это неправда.
— Правда, Настя. Он шестьдесят тысяч километров на нашей машине накатал за полгода. Машина убитая. Салон в хлам. И нам ещё предъявляет за убытки.
Настя отпустила руку матери. Встала.
— Я так и знала, что вы на его стороне не будете.
— Я на твоей стороне, — Людмила посмотрела дочери в глаза. — Но не на стороне человека, который нас использует.
— Тогда не удивляйся, что мы перестанем приезжать.
— Это твой выбор.
Дверь хлопнула. Людмила осталась сидеть. Виктор вышел из кухни, молча сел рядом.
— Она отойдёт, — сказал он.
— А если нет?
Виктор не ответил.
Три недели они не общались с дочерью. Внуков не видели. Людмила каждый день смотрела на фотографии Данечки и Сонечки на холодильнике и чувствовала, как что-то внутри скручивается в тугой узел.
Потом позвонила Настина подруга Лена. Когда-то вместе работали, с тех пор созванивались иногда.
— Людмила Петровна, вы в курсе, что Настя на развод подала?
— Что?
— Ну да. Денис какую-то машину разбил, теперь должен кучу денег. Настя сказала — хватит с неё.
Людмила положила трубку и набрала дочь. Та ответила не сразу.
— Настя, что случилось?
— Мам, — голос у дочери был усталый, выжатый. — Денис взял машину в аренду. Чужую, через какой-то левый сайт. Без страховки, без ничего. В первый же день врезался в столб.
— Сам цел?
— Цел. Машина в хлам. Владелец требует семьсот тысяч.
Людмила присела на стул в коридоре.
— Откуда такие деньги?
— Вот и я не знаю. Денис говорит, что это вы виноваты — забрали машину. Если бы не вы, он бы на нашей ездил. А я думаю: если бы не вы, он бы нашу разбил.
— Настя.
— Мам, я больше не могу. Он мне три года мозг выносит своими схемами. То криптовалюта, то ставки на спорт, то вот это такси. Каждый раз я должна разгребать. А ипотека висит, дети растут, садик оплачивать надо.
— Что ты собираешься делать?
— Разводиться. Квартиру продавать, долг гасить, остаток делить. Его семьсот тысяч — пусть сам отдаёт, это его личный долг.
— А дети?
— Со мной останутся. Мам, к вам можно пока переехать?
Людмила закрыла глаза. Три недели назад дочь хлопнула дверью. Сказала — не удивляйтесь, что перестанем приезжать. И вот.
— Приезжай, — сказала она.
Настя приехала через три дня. С Данечкой, Сонечкой и двумя чемоданами. Данечка сразу полез к деду на руки, Сонечка прижалась к бабушке.
— Баба Люда, а мы теперь с вами будем жить?
— Будете, солнышко.
— А папа?
Людмила погладила внучку по голове и ничего не ответила.
Денис звонил каждый день первую неделю. То угрожал, то просил прощения, то снова угрожал. Людмила трубку не брала. Виктор один раз взял, послушал минуту и отключился.
— Что говорит?
— Что мы семью разрушили. Что из-за машины всё.
— А не из-за того, что он жулик?
Виктор пожал плечами.
В субботу Людмила поехала в гараж к Серёге. Надо было машину забрать, отогнать на мойку, потом на диагностику. Серёга помог завести, «Ларгус» кашлянул, чихнул, но поехал.
— Движок барахлит, — сказал Серёга. — На сервис свози обязательно.
— Свожу.
Людмила села за руль. В салоне всё ещё пахло чужим потом и дешёвым освежителем. На торпеде остались липкие следы.
Она выехала из гаража, повернула к городу. На заднем сиденье лежали детские кресла — отмыла вчера, высушила. Завтра повезёт внуков в парк. Как раньше.
На первом светофоре рядом остановилась белая «Веста». Людмила повернула голову — и встретилась взглядом с Денисом. Он тоже её увидел. Лицо перекосилось, рот открылся — хотел что-то крикнуть.
Загорелся зелёный.
Людмила нажала на газ и поехала вперёд. В зеркало заднего вида она не смотрела.