Свекровь поставила чемодан в детской, не спросив, где ей стелить. Следом вытащила три пакета одежды на вырост и высыпала на кроватку Ксюши игрушки — мягкие, яркие, явно купленные оптом на рынке.
Ирина стояла в дверях и смотрела, как чужая женщина обживает комнату её дочери.
— Надо же, как выросла, — умилялась бабушка, мельком глянув на девочку. — Мне скорее чай налей, с дороги вымоталась.
Ирина поставила чайник. Руки делали привычное, а в голове уже щёлкало: диван в детской занят, значит, они с Данилом опять на кухонном раскладном. В однокомнатной квартире не развернёшься — одна комната, кухня, коридор. Всё.
— Я на всё лето, — сообщила свекровь, когда Ира поставила перед ней чашку. Не попросила — уведомила. — Пока тепло, со здоровьем надо разобраться. У меня обострение, суставы. Ты же знаешь.
Ира знала другое. Знала, что после свадьбы свекровь обиделась на них за то, что они не переехали к ней в двухкомнатную квартиру в спальном районе, а взяли ипотеку и купили свою однокомнатную в новостройке. Тогда она бросила Данилу в трубку: «Что ж, надеялась на сына, а он нашёл себе командира». С тех пор — звонки раз в две недели, переводы каждый месяц, визиты — ни одного. До сегодняшнего дня.
Ксюше было четыре. Бабушку она не помнила.
Данил молчал весь вечер.
— Надо будет к бесплатным врачам сходить, — рассуждала свекровь, устроившись на диване с ногами. — Ты работаешь, так что утром меня направишь куда надо, я сама разберусь. А вечером пораньше приходи — мне не дело одной с внучкой до ночи сидеть.
Ира промолчала. Про её отпуск, про её планы на лето — никто не спросил.
Утром бабушка подняла всех в семь. Включила телевизор на полную громкость. Ксюша подскочила, закапризничала — обычно она спала до девяти.
— Хорошо, когда режим, — довольно сказала свекровь, наливая себе чай. — Ты на работу опаздываешь, беги. Я с Ксюшей разберусь.
На работе Ира сидела на совещаниях и не слышала ни слова. Думала, где взять сил ещё на три месяца. Вечером возвращалась в разгромленную квартиру — свекровь в пижаме на диване, по телевизору ток-шоу, на кухне гора посуды.
— Ребёнок у тебя непослушный, — жаловалась свекровь вместо «здравствуй». — Весь день носилась, ничего не ест нормально.
Данил приходил позже всех и делал вид, что ничего особенного не происходит.
В четверг вечером Данил позвонил Ире на работу.
— Мама хочет в Анапу, — сказал он сразу, без предисловий. — На три недели. Говорит, врач посоветовал морской воздух. Надо билеты покупать.
Ира держала трубку и смотрела на экран с расписанием отчётов. До её отпуска ещё месяц. А тут — море, билеты, жильё. Свекровь одна ездить не может, надо везти.
— Мы сами поедем? — переспросила она.
— Ну да, на машине, — ответил Данил. — Мама предлагает снять домик. На четверых дешевле выйдет.
— То есть я еду с тобой, с ребёнком и твоей матерью на три недели? — уточнила Ирина медленно.
— Ну а что такого? Море, отдых.
Когда пришла домой, свекровь уже составила список: домик недалеко от пляжа, отдельная комната для неё, кухня обязательно — чтобы готовить самим, потому что в столовых дорого.
— Я посчитала, — бодро докладывала она. — С каждого взрослого по пятьдесят тысяч на дорогу, жильё и еду. Ксюша бесплатно, она маленькая.
Ира молчала. Пятьдесят тысяч — половина её зарплаты.
— Мама, а может, сама съездишь? — несмело предложил Данил. — Мы тебе денег дадим.
— Нет, мне нужна помощь, — отрезала свекровь. — Я не могу одна с чемоданами, всё сама решать. Мне нужен отдых, а не нервы. Семьёй поедем, Ксюше тоже полезно.
В Анапе Ира прожила первые три дня как в чужом сне.
Домик оказался старым: душная комната с провисшей железной кроватью, на кухне — обшарпанный стол и плитка с двумя конфорками. Свекровь заняла единственную спальню. Данил с Ирой спали на раскладушке в проходном коридоре, Ксюша — на матрасе рядом, у самой стены.
По ночам от раскладушки ныла спина. Ира лежала и слушала, как за стенкой храпит свекровь, как скрипят сверчки за окном, как тихо сопит дочка на полу. И думала: вот оно — море, отдых.
Каждое утро начиналось одинаково. Бабушка вставала в семь и будила всех. Собирала сумки на пляж: полотенца, крем, коврики, игрушки для Ксюши, бутылки с водой, контейнер с нарезанными фруктами. Собирала — в смысле указывала, что положить. Несла всё это Ира. Данил шёл налегке, руки в карманах. Свекровь — рядом с ним, медленно, придерживая панаму.
— Мне нельзя тяжести, ты же знаешь, — говорила она каждое утро, глядя мимо Иры.
На пляже бабушка устраивалась в тени под зонтом и начинала командовать: коврик левее, полотенце расправь, воду поставь в тень, а не на солнце. Ира мазала дочку кремом, раскладывала еду, заводила Ксюшу в воду, держала её на руках в волнах — а свекровь лежала и листала что-то в телефоне.
— Сходи ещё за водой, — говорила она, не поднимая головы. — И мороженое купи, жарко.
Данил лежал на коврике и спал. Один раз Ира попросила его побыть с Ксюшей, чтобы самой окунуться. Он кивнул. Через десять минут заснул. Ксюша встала и пошла к воде одна. Свекровь даже не повернулась.
Ира успела перехватить дочку у самой кромки.
Вечером — ужин на всех. Данил предлагал: «Давай просто макароны, нечего заморачиваться». Свекровь тут же: «Ты что, ребёнка макаронами кормить? Суп надо, нормальную еду».
После ужина Ира мыла посуду, укладывала дочку, собирала вещи на завтра. Данил уходил пройтись или сидел с телефоном на крыльце. Свекровь смотрела сериалы на полной громкости.
На шестой день Ира не выдержала.
— Данил, нам надо поговорить, — сказала она ночью, когда свекровь уснула за стенкой и в коридоре наконец стало тихо.
— О чём? — зевнул он.
— Я не отдыхаю. Я таскаю сумки, готовлю на троих взрослых, слежу за ребёнком одна. Твоя мать не делает ничего.
— Ну так она отдыхает, — Данил даже удивился. — Мы же её для этого сюда привезли.
— А я? — голос Иры дрогнул, и она сжала зубы, чтобы не заплакать. — Я тоже хотела отдохнуть.
— Ты же на пляже каждый день, — не понимал Данил. — Море, солнце. Что тебе ещё надо?
— Я на пляже как прислуга, — выдохнула Ира.
Данил помолчал. Потом отвернулся к стене. Утром всё пошло по тому же кругу.
На второй неделе, днём, Ира сидела с Ксюшей по колено в тёплой мутноватой воде. Дочка плескалась, визжала от набегающих волн, а Ира придерживала её за руки и вдруг услышала голос свекрови — громкий, на весь пляж.
Свекровь разговаривала по телефону с подругой. Не стесняясь, не понижая тона.
— Да, невестка всё делает, — говорила она. — Она тут вроде обслуги, только бесплатная. Но терпит, а куда денется.
Ира замерла. Вода качнула Ксюшу, дочка засмеялась. А свекровь продолжала:
— Данил меня слушает — и ладно. А её дело — возить нас и не выступать.
Ира медленно выпрямилась. Солнце слепило глаза, вокруг кричали чужие дети, пахло солью и нагретым песком. А внутри стало тихо и пусто — как бывает, когда долго терпишь и вдруг понимаешь, что терпеть больше незачем.
Ксюша выбежала из воды и побежала к бабушке.
— Баба, смотри, я ракушку нашла!
— Молодец, внученька, — умилилась свекровь, прикрыла трубку ладонью и тут же обратно к подруге: — Хорошо хоть внучка понимает, кто в семье главный.
Вечером, когда Ксюша рисовала, а свекровь смотрела очередной сериал, Ира вышла на улицу. Села на лавочку у домика. Набрала подругу.
— Скинь контакты того гостевого дома в Геленджике, где ты была в прошлом году, — попросила она. — Мне нужно на двоих. На неделю.
— Ты с Данилом?
— Нет. С дочкой.
Бронь она оформила прямо там, на лавочке, подсвечивая экран телефона ладонью от заходящего солнца. Нашла рейсовый автобус до Геленджика — отправление в восемь утра. Посчитала деньги на карте. Хватало.
Данилу сказала в субботу утром, когда он проснулся и ещё щурился от света.
— Я с Ксюшей уезжаю послезавтра. В Геленджик, на неделю. Вы с мамой здесь остаётесь, жильё я оплатила до конца срока.
Данил сел на раскладушке, та скрипнула под ним.
— Как это — уезжаешь?
— На автобусе. Билеты куплены.
— Ты серьёзно? — он растерялся. — Мы же вместе приехали.
— Вместе. Только ты с мамой отдыхаете, а я обслуживаю, — Ира говорила ровно. — Хочу отдохнуть по-настоящему. С дочкой. Без вас.
Свекровь вышла из спальни в халате. Встала в дверях, упёрла руки в бока.
— Ты что себе позволяешь?
— Вы справитесь, — ответила Ира, не повышая голоса. — Данил, список вещей на пляж я тебе на телефон скину. График приёма маминых лекарств — тоже. Продукты в холодильнике, на три дня хватит.
— Я не могу с чемоданами! — голос свекрови сорвался на крик. — Мне нельзя тяжести!
— Данил поможет, — Ира застегнула сумку. — Он сын.
Данил молчал. Смотрел на жену и не находил слов.
— Мы что — одни останемся? — наконец выдавил он.
— Да, — Ира взяла дочку за руку. — Вы хотели отдыхать. Вот и отдыхайте.
В гостевом доме в Геленджике пахло свежей стиркой. Чистые белые полотенца на кровати, маленький бассейн во дворе, терраса с видом на море — и тишина.
Ира с Ксюшей поселились в номере с балконом. Первый вечер она просто лежала на застеленной кровати и смотрела в потолок. Ксюша рядом возилась с куклами и что-то им рассказывала. Из окна тянуло тёплым вечерним воздухом. Никто не звал, не кричал, не требовал.
Ира закрыла глаза и почувствовала, как плечи наконец опустились. Она не помнила, когда в последний раз расслаблялась вот так — до конца.
Потом они пошли гулять. Набережная, мороженое, карусели. Ира шла налегке — никаких сумок с полотенцами, ковриками и контейнерами. Ксюша смеялась, бегала между фонарями, и никто не говорил ей, что она слишком громкая.
Данил звонил каждый день. Первые два дня просил вернуться — сначала мягко, потом настойчиво. Потом тон сменился на жалобный:
— Мама не может сама на пляж собраться. Я не знаю, какой крем ей нужен. Где ты её таблетки положила?
— В списке всё написано, — отвечала Ира. — Читай внимательно.
— Ну ты же знаешь, какая она... Приезжай, а?
— Нет.
На четвёртый день он перестал звонить. Ира не перезванивала. Выкладывала в соцсети фотографии: море, Ксюша на надувном матрасе, закаты над бухтой, их улыбки.
Через неделю Ира вернулась в Анапу — забрать вещи.
Данил встретил её молча. Загорелый, осунувшийся, с тёмными кругами под глазами. Свекровь сидела на кухне, глаза красные, перед ней остывший чай.
— Мы завтра уезжаем, — сказал Данил. — Больше не можем.
— Что случилось? — спросила Ира.
— Ничего не получилось, — он отвёл взгляд. — Мама всё время кричала, что я ничего не умею. Говорила, что ты хоть что-то делала, а я совсем бесполезный.
Свекровь всхлипнула:
— Данил даже вещи нормально собрать не может! Хоть бы жену нормальную рядом держал, которая семью уважает!
Ира посмотрела на свекровь. Потом на Данила.
— Ты слышишь, как она про меня говорит? — тихо спросила она.
Данил кивнул. Помолчал. Потом сказал — впервые за всё лето — что-то честное:
— Слышу. Она и раньше так говорила. Просто я не обращал внимания.
— А теперь?
— Теперь обратил.
Дома, в их квартире, свекровь прожила ещё три дня. На четвёртый собрала вещи и вызвала такси. Без объяснений, без прощальных разговоров. Данил молча помог ей спустить сумки к машине.
Когда вернулся, Ира сидела на кухне с чашкой чая. Он сел напротив.
— Прости, — сказал он.
Ира не ответила. Пила чай и смотрела в стену. За стеной соседи негромко спорили о чём-то, во дворе лаяла собака — обычные звуки, от которых она успела отвыкнуть за это лето.
— В следующем году, — Данил замялся, подбирая слова, — если мама захочет на море... я ей дам денег. Пусть организует сама. Или я с ней отдельно съезжу. Но не вместе. Договорились?
Ира подняла взгляд. Данил смотрел на неё и не отводил глаз.
— Договорились, — кивнула она.
Встала, помыла чашку и пошла в комнату. Села на диван, где всё лето спала свекровь, и просто посидела в тишине. Подушка ещё пахла чужими духами. Ира перевернула её на другую сторону.
Ксюша прибежала из коридора, забралась рядом и прижалась. На кухне Данил гремел посудой — неловко, громко, но сам.
Ира откинулась на спинку дивана и закрыла глаза.