«Дочь по умолчанию». Роман. Автор Дарья Десса
Глава 40
Аристов явно старается сделать вид, что последних, самых страшных слов про его причастность к похищению он просто не слышал или пропустил мимо ушей. Но я вижу, как дрогнул взгляд.
– Зубы мне не заговаривай, – говорю жестко, требовательно, не позволяя сменить тему. – Да или нет. Помогаешь? Тогда делай что-то конкретное, чтобы видела реальные результаты. Нет – ухожу прямо сейчас. И знай: никаких пособий, алиментов и прочего мне от тебя не нужно. Не думай, будто я ради денег стараюсь и пришла сюда выпрашивать материальную помощь. Мне нужна моя девочка, и только она.
Игорь Николаевич смотрит на меня изучающе, долго и пристально. Кажется, он не верит своим глазам: прежде спокойная, милая, нежная и по-хорошему домашняя девочка Лена Берёзка вдруг превратилась в агрессивную, жёсткую и пугающе рационально мыслящую женщину. Как хорошо, что он не видит, не догадывается, сколько на самом деле страхов и сомнений сейчас бушует в моем подсознании! Наверное, именно так ощущает себя маленький зайчик в дремучем лесу, решивший показать злому голодному волку, что у него, оказывается, тоже есть острые зубы. А у самого трусливый хвостик и длинные уши от ужаса к телу прижались, и сердечко вот-вот выпрыгнет из груди. Но волку об этом знать совсем не обязательно.
Аристов нисходит до моей (но она по-прежнему только моей) беды. Правильнее было бы, конечно, сказать «нашей», поскольку Катя и его дочь тоже, хоть он и узнал о ней совсем недавно. Но, видимо, до него либо не дошла вся серьезность ситуации, не проняло по-настоящему, либо он все-таки сам замешан в этой темной истории. Потому и не особенно беспокоится о судьбе собственной дочери, не рвет и не мечет, – возможно, просто знает, что ничего по-настоящему опасного с ней не случится, если он сам за этим стоит. Мысль эта когтями скребет душу, но я стараюсь отогнать ее, чтобы не мешала сейчас, когда на кону жизнь моего единственного ребёнка.
– Согласен. Буду помогать. По мере сил и возможностей, конечно, – говорит он после долгой паузы, и голос звучит на удивление серьезно.
– Договорились, – киваю, стараясь не выдать облегчения. – Теперь скажи мне, кто, по-твоему, может стоять за похищением нашей дочери. У тебя, как у человека делового, наверняка есть какие-то идеи, версии, догадки. Если это, конечно, был не ты сам.
Аристов недовольно мотает головой, и на его холеном лице отчетливо читается: «Господи, как же ты достала меня с этим дурацким обвинением!» Но ничего не произносит вслух на сей счет. Ни одного аргумента в свою защиту, ни одной попытки оправдаться. Просто молчит какое-то время, переваривая, видимо, мои слова. Потом наконец произносит:
– Да, есть у меня кое-какие идеи, – он решительно поднимает трубку селектора и говорит секретарю. – Анна Евгеньевна, меня ни с кем не соединять в ближайший час. Даже если позвонит моя жена, тесть или кто-то из сыновей. Скажите всем, что у меня важное, совершенно неотложное совещание.
«Значит, придает нашему разговору особое значение, – отметила я про себя. – Хорошо, посмотрим, что дальше будет. Если станет реально помогать, а не просто обещать, так и быть, может быть, со временем разрешу ему общаться с дочкой». В самом деле, это морально очень тяжело – считать мужчину, которого когда-то искренне любила, конченым подлецом. Особенно если пришла к нему сейчас, по сути, за помощью. Тут или признавай, что он не так уж и плох, как хотелось бы думать, или уходи, хлопнув дверью. Но я остаюсь сидеть на стуле. Катю во что бы то ни стало надо спасти – вот задача номер один, и всё остальное, включая старые обиды и подозрения, должно уйти на задний план.
– Прежде чем ты мне расскажешь свои гипотезы, ответь на один вопрос: как ты вообще о Кате узнал? – спрашиваю Аристова в упор. Этот вопрос всё время не даёт мне покоя, свербит где-то в подкорке.
– Анна Евгеньевна рассказала, – отвечает он спокойно. – Увидела вас недавно возле детского садика. Обратила внимание, насколько Катюша на меня похожа, просто копия, говорит. Она сообщила мне об этом в шутку утром, когда приносила кофе. Мол, Игорь Викторович, представляете, увидела вчера после работы Лену Берёзку. Я как раз зашла в магазин неподалёку, а потом иду по улицу и, смотрю, она с девочкой лет пяти-шести. Присмотрелась и ахнула: ну так на вас похожа! Бывает же такое совпадение, представляете? Игра природы. То есть она даже не подумала, что этот ребенок может быть от меня. Решила – удивительная случайность. Ну, а мне ничего не стоило сложить два плюс два, чтобы получить четыре.
– То есть Анна Евгеньевна просто пошутила? – поразилась я тому, как просто, оказывается, и буднично был раскрыт мой столько лет тщательно оберегаемый секрет. Впрочем, сама кругом виновата: не надо было выбирать детский сад так близко от работы. Зато удобно было мне, и Кате недалеко. Вот удобство и подвело.
– Да, чистая случайность, – подтверждает шеф, пожимая плечами.
Глубоко вздыхаю, чувствуя, как внутри поднимается горькая волна сожаления. Да, моя глупая затея сохранить тайну теперь дорого обходится. Но ничего уже не поделаешь, время не повернуть вспять. Это всё в прошлом. Раньше нужно было думать, стараться, чтобы Аристов ничего о Кате не узнал. А теперь поздно. Как говорится, близок локоть да не укусишь. Хотя в этой поговорке меня всегда интересовало: зачем вообще локоть кусать?
– Так вот, – возвращается Аристов к прерванной мысли. – Чтобы понять, зачем и кому понадобилась Катя, нужно для начала определиться, какой мотив у похитителей. Вернее, у их заказчика.
– И какой же это может быть мотив? – спрашиваю, подаваясь вперед.
– Думаю, это деньги. Притом большие деньги, очень крупная сумма, – произносит он задумчиво.
– Катя-то здесь при чем? – искренне удивляюсь я. – У меня же нет таких средств, ты прекрасно знаешь моё финансовое положение. Откуда им взяться, этим огромным деньгам? А после того, как ты сжёг наш дом…
– Что?! – Игорь Николаевич настолько возмущен, что даже вскакивает со своего места, упирается кулаками в стол и смотрит на меня широко распахнутыми глазами. – Что ты сейчас сказала?
– То, что слышал. Маленький домик на окраине, в который мы переселились с Катей, позавчера сгорел.
Аристов молчит примерно полминуты, пытаясь переварить услышанное, но потом с возмущением говорит:
– Лена! Я этого не делал! Вообще не знал, где вы живете!
– Предположим, – отвечаю уклончиво, давая понять, что не очень-то и поверила.
– Хорошо. Давай попробуем разобраться логически. Её отец кто? Я, так ведь? – он внимательно смотрит на меня, берет себя в руки и усаживается обратно.
– Да. Хочешь сделать экспертизу ДНК – пожалуйста, я не против. Только предупреждаю сразу: в этом случае официально подам на алименты, и тогда уже скрыть ничего не получится. Тогда о Кате узнает твоя жена и твой тесть, со всеми вытекающими последствиями.
– Я не об этом. Верю тебе на слово, – сразу сдаётся бывший шеф, и понимаю почему. Ещё бы! Его драгоценное семейство будет в таком шоке от этой новости, что он в момент лишится всего: и жены, и положения, и денег, и места в фирме. Она-то, эта компания, формально принадлежит его жене, насколько мне известно (тесть государственный служащий, ему законом запрещено). Так что риск для Аристова остаться без штанов колоссальный.
– Так вот, слушай дальше. Я никому из своей семьи о Кате, естественно, не рассказывал и не собирался, – продолжает он, снова не давая волю эмоциям.
– Иначе выперли бы тебя за милую душу, пинком под зад, – язвительно замечаю, не удержавшись.
Игорь Николаевич морщится, как от зубной боли. Неприятно ему, ага, правду слышать. «Это тебе за квартиру, за то, что на улице оказалась», – мстительно думаю, но вслух не произношу. Он и сам всё понимает. Уж с этим не спорит и не оправдывается. Потому что правда, чистая и незамутненная. Это его была инициатива выкинуть меня на улицу, лишив вместе с ребенком крыши над головой. Доказать обратное он даже не пытается. А я и не спрашиваю, потому что так все понятно.
– Прости, – наконец выдавливает из себя Аристов после нескольких секунд напряженного молчания. – Признаюсь, это действительно я надавил на собственника квартиры, чтобы он расторг с тобой договор аренды. Не знал, как ещё заставить тебя признаться, достучаться до тебя. Глупость совершил, теперь понимаю.
Вот и признание подоспело.
– Отличный, просто замечательный выбрал способ! – гневно бросаю в ответ, и в голосе моем звенят слезы. – Выбросить мать своего ребенка вместе с дочкой на улицу, чтобы я призналась, что ты отец? Ты вообще соображал, что творил, Игорь?
Бывший начальник нервно теребит ручку в своих холёных пальцах, крутит её так и эдак, постукивает колпачком по столу. А какие ещё могут быть руки у мужчины, который за всю свою жизнь ни одного гвоздя своими руками не забил, ни одной серьёзной мужской работы не сделал? Большое начальство, каковым он себя, безусловно, мнит. Сидит в кожаном кресле, отдаёт распоряжения, подписывает бумаги. «Вон, даже маникюр делает, – замечаю про себя с неожиданным отвращением. – Ногти блестят, кутикула идеальная».
Становится неприятно, мурашки по коже. То есть мне, в общем-то, нравится, когда у мужчин ухоженные, чистые руки, ничего плохого в этом нет. Но не тогда же, когда они на женские похожи, нежные до такой степени, что лоск видно за версту.
– Да, погорячился я тогда, сам теперь понимаю, – вынужден признать Игорь, откладывая наконец ручку в сторону. – Ладно, проехали. Теперь давай смотреть твою родню, может, там собака зарыта. Родители твои, насколько мне известно, люди небогатые, простые, да? Верно говорю?
– Да, это так, родители небогатые, – соглашаюсь, поскольку он наверняка уже посмотрел мое личное дело. – Но есть одно важное обстоятельство, о котором ты пока не знаешь. Оно многое меняет.
– Какое ещё обстоятельство? – вскидывает брови Аристов.
Хоть и не хочется этого делать, скрепя сердце посвящаю Игоря Николаевича в тайну рождения сестёр-близняшек Светланы и Елены. Бывший начальник слушает хмуро, сосредоточенно, нахмурив лоб, и я понимаю, что он пытается увязать все эти новые факты в какую-то логическую цепочку.
– Как ты говоришь, зовут вашего со Светланой биологического отца? – переспрашивает он, когда я заканчиваю свой сбивчивый рассказ.
– Виктор Любимов. Кажется, он был владельцем какой-то юридической компании, довольно успешной. Сын богатых родителей, золотой мальчик. Такой же, как ты, в общем, – с горечью добавляю. – Сделал маме двух детишек за раз и свалил в закат, даже не оглянувшись. Отказался от нас ещё до рождения.
– Я не отказывался, – снова хмурится Аристов, и в голосе его звучит обида. – Я же ничего о Кате не знал, пойми ты наконец. Если бы знал, всё было бы иначе.
– Захотел бы по-настоящему, давно бы узнал, – парирую, не желая сдавать позиций. – Ладно, проехали, как ты говоришь.
– Давай не будем сейчас ссориться, хорошо? Или ты хочешь опять поругаться, вместо того чтобы делом заниматься? – устало спрашивает он.
– Нет, не хочу, – отвечаю коротко.
– Хорошо. Значит, Виктор Любимов, – задумчиво тянет он, покусывая губу. – Хм… а ведь я где-то слышал это имя, точно слышал, оно мне знакомо. Только не помню, где именно, в какой связи. Надо поискать информацию, покопаться в сети, – говорит Игорь Николаевич, и в глазах его загорается профессиональный интерес.
– Ищи, в чем проблема, – пожимаю плечами.
МОИ КНИГИ ТАКЖЕ МОЖНО ПРОЧИТАТЬ ЗДЕСЬ:
- Второй дзен-канал