Камилла на секунду застыла в недоумении.
— Нет, милая, отнюдь. Такие вещи не продаются. Ты, кажется, не совсем поняла. Ты должна найти не похожий блокнот, а тот самый.
— Тот самый? — усмехнулась Вероника. — Ну это же невозможно! Он, кажется, был старым и потрёпанным. То есть явно кто‑то в нём раньше писал что‑то.
— Верно, — прищурилась гадалка.
— И как я должна его искать? Это же смешно! Да, «Молескин» — не самая распространённая продукция, но всё же эти блокноты довольно популярны в мире. Новый я купила бы без проблем, хоть и пришлось бы поискать. А тут — чей это? И главное, зачем? Вы думаете, что владелец, кем бы он ни был, так просто мне его отдаст?
— Хотя бы подержать, — откровенно веселилась Камилла, сверкая своими белоснежными, слегка заострёнными зубами.
— Да что вы за ерунду городите, Камилла? Я же серьёзно!
— И я серьёзно, — лицо гадалки застыло, напомнив маску. — Вероника, ты должна найти этот, именно этот, а не какой‑то другой блокнот, если хочешь стать счастливой. Понимаю, что придётся попотеть. Сидя на месте, ты точно не найдёшь ответа.
— Вы мне предлагаете весь мир обыскать?
— Ну, — протянула Камилла и, прищурившись, пристально посмотрела на Нику, — знаешь, обычно я этого не делаю, поскольку каждый человек должен сам идти по своему пути. Но сейчас у нас случай исключительный: а именно — ты даже не знаешь, где твой путь. Так что я помогу. Никому не расскажем, ладно?
— Да кому я могу рассказать?
— Неважно, это шутка, Ника. Да расслабься ты уже. Всё самое страшное уже позади.
— Позади? Вы мне предлагаете натуральную иголку в стоге сена искать, угрожая тем, что я никогда не стану счастливой, если этого не сделаю. Это как приговор звучит!
— Ты сама себе этот приговор озвучиваешь, — встала с кресла Камилла. — Вот что. Я всё же дам тебе пару подсказок. Первое: блокнот находится на территории нашей страны, так что никуда слишком далеко тебе ехать не придётся.
— Отлично, — процедила Ника.
— Не язви, — цыкнула гадалка. — Второе: я напишу тебе список мест, где ты можешь найти его.
— Мест? — переспросила Ника, в её голосе прозвучало недоверие пополам с усталостью.
— Что‑то я не понимаю. Вы же сказали, что блокнот единственный. Он что, в какой‑то квантовой суперпозиции находится, раз сразу в нескольких местах?
— Кто знает, — покачала головой Камилла. — Нет, на самом деле блокнот всего один. Но я не хочу делать всю работу за тебя. Помнишь, я тебе в самом начале разговора сказала, что не все могут ко мне зайти?
— Да.
— Так вот, не разочаровывай меня. Ты пришла сюда — и это уже половина работы. С учётом моих подсказок выходит процентов семьдесят пять. Думаю, четверть работы ты и сама в силах выполнить. Разве это много, с учётом того, что весь куш ты получишь одна?
Камилла села за стол и принялась что‑то писать на листке бумаги скромным чёрным пером, периодически макая его в чернильницу.
— Ладно, а что я должна буду делать с блокнотом, когда найду его? — смирилась Ника.
— Вот, уже лучше, — улыбнулась гадалка, дуя на сохнущие чернила. — Ничего.
— В каком смысле? Ничего? — опешила Вероника.
— Там всё и так ясно будет.
— Мне нужно будет снова к вам сюда прийти? — осенило женщину.
— Зачем? — искренне удивилась Камилла. — Моя работа уже закончена.
— Погодите. Вы же мне сами говорили, что счастье — это переменная, всё меняется. А если у меня не получится?
— Я уже не смогу помочь, — сложила вдвое листок Камилла и протянула его своей клиентке. — Шанс даётся только один раз. Берите пример с вашей подруги Марии: у неё всё получилось, хоть она и ничуть не меньше сопротивлялась, чем вы. Здесь — список всех мест, которые вам предстоит посетить. Чем меньше будете идти на поводу у предрассудков, тем сильнее он сократится. И ещё: времени не так много. На всё про всё у вас полгода.
— Как? Полгода?! — развернула листок Ника. На нём красовалось не меньше полусотни названий. — А как же работа?
— Придётся выбирать, милая, — улыбнулась Камилла и хлопнула в ладоши.
Ника начала было что‑то говорить, но не успела: вдруг всё, что было вокруг, исчезло, а сама женщина вдруг снова оказалась стоящей перед разрисованной дверью заброшенного особняка посреди шумной улицы.
«Что происходит? — испуганно подумала Вероника. — Это всё плод моего воображения? Выходит, я даже не успела зайти, как моё подсознание вот такой финт выкинуло… Ничего себе! Нет, не может быть. Я уверена, что провела там не меньше часа, если не больше. Я зашла в час десять, а сейчас…»
Кровь мгновенно отлила от лица, сделав его подобием белоснежной мраморной статуи.
Часы показывали 13:10, и секундная стрелка быстро плыла по циферблату, отсчитывая очередную минуту. Ника потёрла виски, понимая, что, если верить логике, то она, скорее всего, просто выпала на минуту из реальности — а за это время в её голове прокрутилась вся эта странная сцена с визитом к гадалке.
Женщина решительно толкнула дверь, но та не поддалась. Сколько бы Ника ни била по ней, сколько бы ни пыталась выбить, попытки оборачивались провалом — будто что‑то тяжёлое держит полотно изнутри. Никакого листка в руке не оказалось, что только подтвердило догадку Ники о случившейся с ней смысловой галлюцинации.
— Ладно, это всё какой‑то бред, — сдалась она. — Зря я сюда пришла. Сразу ведь так подумала: никакой женщины загадочной в природе не существует. Я просто переволновалась. Вот и придумала какой‑то странный мир… Боже, ну почему у меня всегда так фантазия работает? Мне тогда надо было выбирать какую‑нибудь творческую стезю, а не сидеть в душном офисе и анализировать базы данных.
— Кстати, об офисе… — пробормотала Ника вслух. — Раз уж сеанс гадания так и не состоялся, пожалуй, самое разумное — быстренько перекусить да и возвращаться на работу. А то Ангелина эта противная наверняка стоит с секундомером перед входом уже.
Наспех пообедав, Вероника поспешила на работу. На проходной, доставая пропуск, она вдруг заметила торчавший из внутреннего кармана сумочки уголок красивой, чуть желтоватой бумаги. Потянув его, женщина ахнула: это было то самое письмо, которое ей передала Камилла.
— И что я здесь делаю? — вздохнула Вероника, глядя на пёструю набережную Йошкар‑Олы, носящую название Бельгийского городка Брюгге. — Это уже пятый город из списка Камиллы…
Кто бы мог подумать, что я вот так просто брошу всё и отправлюсь в столь незапланированное путешествие по стране? А ведь я даже до сих пор не уверена, что тот сеанс был на самом деле… Всё как‑то странно случилось. Никогда за собой не замечала такой спонтанности и непредсказуемости. На работе вообще все в шоке были, когда я написала заявление по собственному.
— Только Ангелина чуть не до потолка прыгала, понимая, что место ей достанется. Ведь я просто ушла в никуда… И это в наше время! Сильно сомневаюсь, что я смогу найти в будущем столь же хорошее место. И как я так могла легко поверить этой странной женщине? Просто ведь совершенно незнакомый человек, ещё и обстоятельства такие сомнительные…
«Написала мне список городов: „Езжай, милая, покатайся по просторам необъятной“. Даже не сказала, в каком порядке и куда ехать. И как, интересно, мне этот несчастный блокнот искать? Я уже обошла все барахолки, букинистические магазинчики, какие смогла найти. Не по квартирам же случайных людей мне ходить! Или что — подходить к каждому встречному и спрашивать про блокнот „Молескин“?
Дурацкая затея, конечно… Но, как ни странно, мне это нравится. Вот уже пятый город из списка. В обычных реалиях я бы даже не приехала в Йошкар‑Олу, а тут так чудесно! Очень экстравагантный губернатор здесь был когда‑то — такую красоту построил, хоть и странно выглядит. А сам городок ведь маленький, ничего особенного. Я до списка вообще не догадывалась о его существовании.
Оказывается, во время путешествия так здорово себя ощущать свободной — меня будто больше ничего не сковывает. Нормальный бы человек задумался, на что ему жить дальше: ведь накопления рано или поздно закончатся. А мне почему‑то всё равно — будто только этим мгновением и живу. Ещё 45 мест мне предстоит посетить… Почему‑то меня не особо волнует, найду я этот блокнот или нет.
Понятия не имею, как какая‑то канцелярская принадлежность может изменить судьбу человека. Как это вообще связано с моим личным счастьем? Самое интересное, что я так отчётливо помню, как этот „Молескин“ выглядит: обложка тёмно‑коричневая, цвета бельгийского горького шоколада, странички желтоватые, местами торчат из общей массы, будто их вырвали, но так никуда и не дели…»
Вероника замолчала, глядя на причудливые фасады перед собой, и невольно улыбнулась. Впервые за много лет она чувствовала себя по‑настоящему живой.
— Резиночка чёрная, вытянутая, плохо держит… И хоть бы одна какая‑то весомая особенность: инициалы, надпись какая‑нибудь? Ничего. Реально — иголка в стоге сена. Я даже не знаю, что в нём внутри: дневник, заметки путешественника, скетчи, стихи…
Ладно, пойду лучше прогуляюсь. Может, случайно увижу или замечу что‑нибудь интересное.
Вечером, лёжа на кровати в номере своей гостиницы, Ника раскрыла ноутбук, чтобы скинуть с карты памяти отснятые за день фотографии. В начале поездки женщина завела себе привычку фиксировать всё, что увидит за день, а вечером пересматривать уже с компьютера. В её голове сложился небольшой план: на память или внимательность рассчитывать было нельзя. Огромное количество новых впечатлений буквально не помещалось в голове. Зато перед сном было легко просмотреть весь предыдущий день.
Вот и сейчас Вероника, дождавшись, когда фото с телефона импортируются на жёсткий диск, лежала в предвкушении. Ей очень понравилось фотографировать. Никогда прежде женщина не занималась ничем подобным. Да и фотографии у неё раньше выходили плохо — особенно селфи.
Но что‑то поменялось в тот день, когда она сошла с трапа самолёта в Казани — первом городе из её списка. В столице Татарстана Ника уже бывала не раз, поэтому ей не составило труда найти гостиницу, заселиться в номер, а после отправиться гулять по окрестностям. Снимки получались сами собой.
И уже вечером первого дня Ника с удивлением обратила внимание, что её фото хорошо передают суть того, что она видела. Женщина с нежностью смотрела на кадры, изучала детали, будто заново смакуя свои впечатления от прогулок.
На экране мелькали кадры с разноцветными домиками в староевропейском стиле с набережных Йошкар‑Олы. Долистав до снимка с памятником Грейс Келли, Ника вдруг замерла. Что‑то на фото её смутило, но что именно?
Внимательно разглядывая изображение, женщина анализировала его: серая ровная брусчатка, чёрные статуи, ярко‑красный голландский дом с белёными окнами на заднем плане, люди, замершие на заднем плане. Ничего необычного. Вероника ещё какое‑то время всматривалась в фото, но решила пойти дальше.