Она продала себя, чтобы спасти мать. Мать выбрала смерть, чтобы не жить ценой дочери. Он купил её, как вещь, за миллионы. А через год просил жизни
Керима выписали из больницы через две недели.
Алина стояла у окна в своей комнате и смотрела, как машина подъезжает к особняку. Из неё вышел человек, которого она едва узнала. Керим похудел ещё сильнее, сгорбился, двигался медленно, с трудом. Дорогой костюм висел на нём мешком.
— Хозяйка, — в дверь постучала прислуга. — Керим Хасанович приехал. Спрашивает, можно ли ему войти.
Алина усмехнулась.
— Он спрашивает разрешения войти в собственный дом?
— Это уже не его дом, — напомнила девушка. — Всё теперь ваше.
— Пусть войдёт, — сказала Алина. — Я спущусь.
Она надела простое платье, не то дорогое, что носила последние месяцы, и спустилась в гостиную.
Керим стоял у окна, смотрел на сад. Услышал шаги — обернулся.
— Здравствуй, Алина.
— Здравствуй, Керим.
Они смотрели друг на друга. Два человека, связанные ненавистью, деньгами, смертью и жизнью.
— Ты хорошо выглядишь, — сказал он. — После обряда... я думал, ты постареешь.
— Я и постарела, — ответила она. — На пять лет. Просто это не так заметно.
— Пять лет, — повторил он. — Ты отдала пять лет своей жизни ради меня.
— Не ради тебя, — поправила Алина. — Ради себя.
— Я знаю.
Он подошёл ближе, сел на диван. Движения были осторожными, как у человека, который заново учится ходить.
— Врачи говорят, я полностью здоров, — сказал он. — Никаких следов болезни. Как будто её и не было.
— Она была, — тихо сказала Алина. — Я это знаю. Ты это знаешь.
— Знаю, — кивнул он. — Цыганка... она приходила ко мне в больнице. В тот день, когда ты решила меня спасти.
— Приходила?
— Да. Сказала, что ты согласилась. Сказала, что я буду жить, но потеряю всё. И что это справедливо.
Алина молчала.
— Я спросил её: «Почему она это делает?» А она ответила: «Потому что она не убийца. А ты убийца. Теперь вы квиты».
— Мы не квиты, — покачала головой Алина. — Маму не вернуть.
— Я знаю. Я не прошу прощения. Просто хочу, чтобы ты знала: я понимаю. Всё понимаю.
Они сидели молча. В гостиной тикали старые часы.
— Ты, наверное, хочешь знать, что теперь будет, — сказала Алина.
— Да.
— Договор вступил в силу. Всё, что у тебя было — квартиры, дома, счета, бизнес — теперь моё. Ты можешь жить здесь, пока не найдёшь другое жильё. Но недолго.
— Я понимаю, — кивнул он. — Я уже снял комнату. Маленькую, на окраине.
— Комнату? — удивилась Алина.
— Да. За свои деньги. У меня осталось немного наличных, которые ты не тронула. Их хватит на пару месяцев.
Алина смотрела на него. На этого человека, который ещё полгода назад владел половиной города. Который покупал яхты, самолёты, рестораны. Который мог купить её, как вещь.
— Как ты будешь жить? — спросила она.
— Буду работать, — усмехнулся он. — Найду какую-нибудь работу. Водителем, охранником, грузчиком. Я сильный, пока ещё могу.
— Тебе шестьдесят семь.
— Шестьдесят семь, — согласился он. — И что? Буду работать. Жить-то надо.
Алина молчала. Внутри не было ни жалости, ни радости. Только пустота.
— Зачем ты пришёл? — спросила она. — Просто попрощаться?
— Да, — сказал он. — И сказать спасибо.
— Не за что.
— Есть за что, — он встал. — Ты спасла мне жизнь. Ты могла дать мне умереть, и никто бы тебя не осудил. Но ты спасла.
— Я не убийца.
— Знаю. Поэтому я и пришёл. Чтобы ты знала: я никогда не забуду, что ты сделала. И никогда не буду тебя беспокоить.
Он пошёл к двери. У выхода обернулся.
— Алина, — сказал он. — Ты свободна. Ты молода, богата, красива. У тебя всё впереди. Не трать свою жизнь на ненависть ко мне. Я того не стою.
Он вышел.
Алина осталась одна в огромной гостиной.
Она подошла к окну, посмотрела, как он идёт по дорожке к воротам. Сгорбленный, постаревший, одинокий.
— Прощай, Керим, — прошептала она.
---
Через неделю она поехала на кладбище.
Мать лежала под тем же гранитным памятником. Алина привезла цветы, села на скамейку.
— Здравствуй, мама, — сказала она. — Я снова здесь.
Ветер шевелил листву. Солнце светило ярко.
— Я сделала это, мама. Он жив. Он нищий. Он потерял всё. А я свободна.
Она достала фотографию матери, посмотрела на неё.
— Ты гордишься мной? Я не знаю. Я сама не знаю, горжусь я собой или нет.
Она помолчала.
— Я отдала пять лет своей жизни, мама. Пять лет. Теперь я проживу меньше. Но зато он живёт. И помнит.
Она заплакала.
— Я так скучаю по тебе, мама. Так скучаю. Каждый день просыпаюсь и думаю: вот сейчас позвоню тебе, расскажу, как дела. А потом вспоминаю, что некому звонить.
Ветер стих. Стало тихо-тихо.
— Ты прости меня, если я что-то сделала не так. Я старалась. Правда.
Она просидела у могилы до вечера.
---
Через месяц она встретила Таню.
Старая подруга сама позвонила, предложила встретиться. Алина согласилась.
Они сидели в том самом кафе, где когда-то мечтали о лучшей жизни. Таня всё так же работала в ресторане, всё так же носила подносы и улыбалась посетителям.
— Ну как ты? — спросила Таня, разглядывая подругу. — Выглядишь... по-другому.
— Постарела, — усмехнулась Алина.
— Не в этом дело. Взгляд другой. Спокойный какой-то.
— Наверное, — Алина пожала плечами. — Я теперь богатая, Тань. Очень богатая.
— Знаю, — кивнула Таня. — Все знают. Керим разорён, ты при деньгах. Город гудит.
— И что говорят?
— Разное. Кто-то говорит, что ты его обобрала. Кто-то — что он сам виноват. Кто-то — что ты молодец.
— А ты что думаешь?
Таня посмотрела на неё долгим взглядом.
— Я думаю, что ты сделала то, что должна была. Он заслужил.
— Спасибо, — тихо сказала Алина.
— А дальше что? — спросила Таня. — Что будешь делать?
— Не знаю, — честно ответила Алина. — Деньги есть. Свобода есть. А что с ними делать — не знаю.
— Живи, — пожала плечами Таня. — Просто живи. Путешествуй, учись, влюбляйся. Ты молодая, красивая, богатая. Всё впереди.
— Всё впереди, — повторила Алина. — Странно это слышать после всего, что было.
— Ничего странного, — Таня улыбнулась. — Ты заслужила.
Они проговорили до вечера. Обо всём и ни о чём. Как в старые добрые времена.
Алина начала новую жизнь.
Она продала особняк Керима — слишком много воспоминаний, слишком много боли. Купила небольшую квартиру в центре, светлую, уютную, свою.
Она путешествовала. Париж, Рим, Венеция. Смотрела на красивую архитектуру, ела вкусную еду, фотографировала закаты. Но внутри всё равно было пусто.
Однажды в Риме она сидела в уличном кафе и пила кофе. Рядом играли дети, смеялись влюблённые пары, кто-то читал книгу.
— Синьора, можно присесть? — раздался голос.
Алина подняла глаза. Перед ней стоял молодой человек, лет тридцати, симпатичный, с открытой улыбкой.
— Да, конечно, — ответила она по-итальянски.
— Вы не местная? — спросил он. — Акцент чувствуется.
— Из России.
— О, Россия! — обрадовался он. — Я всегда мечтал там побывать. Меня зовут Марко.
— Алина.
Они разговорились. Марко оказался художником, приехал в Рим за вдохновением. Он был лёгким, весёлым, беззаботным. Совсем не похожим на всех, кого Алина знала раньше.
— Вы очень красивая, — сказал он. — Но грустная. Очень грустная.
— Есть причины, — ответила Алина.
— Расскажете?
— Не сегодня.
— Хорошо, — улыбнулся он. — Тогда просто посидим вместе. Иногда это помогает.
Они просидели до вечера. Алина впервые за долгое время почувствовала что-то похожее на тепло.
Она вернулась в отель и долго смотрела на себя в зеркало.
— Ты жива, — сказала она себе. — Ты свободна. Ты можешь быть счастливой.
Но внутри всё равно была пустота.
Через полгода она снова приехала на кладбище.
Мать лежала под тем же памятником. Алина положила цветы, присела на скамейку.
— Здравствуй, мама, — сказала она. — Я снова здесь.
Ветер шевелил листву.
— Я была в Риме, мама. Красиво там. Очень. Ты бы хотела это увидеть.
Она помолчала.
— Я встретила одного человека. Марко. Хороший, добрый. Но я не могу... не могу пока. Внутри что-то мешает.
Она достала фотографию матери.
— Я всё ещё скучаю, мама. Каждый день. Я думала, что когда он потеряет всё, мне станет легче. Но нет. Легче не стало. Только пустота.
Из-за дерева вышла цыганка. Села рядом.
— Здравствуй, Алина.
— Здравствуй, — удивилась Алина. — Ты здесь?
— Я там, где ты меня вспоминаешь, — усмехнулась старуха. — Как ты?
— Не знаю, — честно ответила Алина. — Живу.
— Это хорошо. Жить — это главное.
— Я думала, что когда он потеряет всё, мне станет легче. Но нет.
— А ты хотела лёгкости? — цыганка покачала головой. — Легкости не будет никогда. Ты отдала пять лет жизни. Ты спасла человека, которого ненавидишь. Это не может пройти бесследно.
— Что мне делать?
— Жить, — просто сказала цыганка. — Дышать, ходить, есть, спать. Радоваться мелочам. Со временем пустота заполнится.
— Чем?
— Тем, что ты сама впустишь. Любовью, дружбой, работой, детьми. Чем угодно. Главное — не закрывайся.
Алина молчала.
— Ты сильная, — продолжала цыганка. — Ты выжила. Ты победила. Теперь надо научиться жить с этой победой.
— А он?
— А он живёт. Работает грузчиком на рынке. Снимает комнату. Иногда приходит сюда, к твоей матери. Сидит, молчит, потом уходит.
Алина удивилась.
— Зачем?
— Просит прощения, — усмехнулась цыганка. — Каждый день. Говорит: «Прости меня, бабка. Прости за дочь твою. Я был дураком».
— И ты думаешь, мама его простит?
— Не знаю, — цыганка покачала головой. — Это не мне решать.
Она встала.
— Мне пора, — сказала она. — Живи, Алина. Просто живи. А мы будем присматривать за тобой.
— Кто — мы?
— Я и твоя мать.
Она исчезла.
Алина осталась одна у могилы.
Она посмотрела на фотографию матери.
— Ты слышала, мама? Он приходит к тебе. Просит прощения.
Ветер качнул ветки.
— А ты простила бы? Я не знаю. Я не могу простить.
Она встала.
— Я пойду, мама. Я ещё приду.
Она пошла к выходу. У ворот обернулась.
— Я люблю тебя, мама, — сказала она. — Всегда.
И ушла.
Прошёл год.
Алина открыла небольшое кафе. Назвала его «Мята» — в честь маминого любимого чая. Сама придумывала рецепты, сама встречала гостей, сама улыбалась.
Кафе стало популярным. Люди приходили не только за едой, но и за этой особенной атмосферой — тёплой, уютной, домашней.
Однажды вечером, когда Алина уже собиралась закрываться, в дверь вошёл Керим.
Она узнала его не сразу. Старый, потрёпанный, в дешёвой куртке, с усталыми глазами. Он держал в руках букет простых полевых цветов.
— Здравствуй, Алина, — сказал он.
— Здравствуй, — ответила она.
— Я не задержу тебя надолго. Просто хотел... отдать это.
Он протянул цветы.
— Зачем? — спросила Алина.
— Не знаю, — пожал он плечами. — Просто захотелось. Ты... ты прости меня, если сможешь. Я знаю, что не заслуживаю. Но я прошу.
Алина взяла цветы. Посмотрела на них. Простые, скромные, но живые.
— Ты работаешь? — спросила она.
— Да, на рынке. Грузчиком. Платят мало, но хватает.
— Как живёшь?
— Нормально, — он усмехнулся. — Оказывается, для счастья не так много нужно. Комната, еда, работа. И немного покоя.
— Ты нашёл покой?
— Не знаю. Но я перестал злиться. На себя, на жизнь, на тебя. Просто живу.
Алина молчала. Смотрела на него.
— Ты похудел, — сказала она. — Постарел.
— Я и есть старый, — усмехнулся он. — Мне шестьдесят восемь. Самое время стареть.
— Садись, — вдруг сказала Алина. — Чай будешь?
Он удивился.
— Ты предлагаешь мне чай?
— Да. С мятой. Мама любила такой.
Он сел за столик. Алина принесла чай, села напротив.
— Я был на кладбище, — сказал он. — У твоей матери. Просил прощения.
— Знаю. Цыганка сказала.
— Она до сих пор приходит к тебе?
— Иногда.
— Странная женщина.
— Странная, — согласилась Алина. — Но справедливая.
Они пили чай молча. Каждый думал о своём.
— Алина, — сказал Керим. — Я хочу, чтобы ты знала. Я жалею. Обо всём. О том, как поступил с тобой, с твоей матерью. Если бы можно было вернуть время...
— Нельзя, — перебила она. — Время не вернуть.
— Знаю. Поэтому я просто говорю. Спасибо тебе. За жизнь. За то, что спасла.
— Не за что, — ответила она.
Он допил чай, встал.
— Пойду, — сказал он. — Тебе закрываться пора.
— Иди.
У двери он обернулся.
— Ты счастлива? — спросил он.
— Не знаю, — честно ответила Алина. — Но я живу. По-настоящему.
Он кивнул и вышел.
Алина осталась одна.
Она посмотрела на букет полевых цветов, поставила его в вазу.
— Мама, — прошептала она. — Он приходил. Просил прощения. Я не знаю, простила бы ты. Но я... я, кажется, начинаю прощать.
Она выключила свет и вышла на улицу.
Ночь была тёплой, звёздной.
Она подняла голову к небу.
— Спасибо тебе, мама. За всё. За то, что была. За то, что научила. За то, что всегда рядом.
Где-то далеко сверкнула звезда.
Алина улыбнулась и пошла домой.
Она не знала, что будет завтра. Не знала, придёт ли счастье. Не знала, простит ли её мать за всё, что она сделала.
Но она знала одно: она жива. Она свободна. И она научилась дышать.
А остальное придёт.
Обязательно придёт.
Начало истории НИЖЕ! Читайте скорее, там горячо! Вам понравится!
Нравится рассказ? Тогда порадуйте автора! Поблагодарите ДОНАТОМ за труд! Для этого нажмите на черный баннер ниже:
Пожалуйста, оставьте пару слов нашему автору в комментариях и нажмите обязательно ЛАЙК, ПОДПИСКА, чтобы ничего не пропустить и дальше. Виктория будет вне себя от счастья и внимания!
Можете скинуть ДОНАТ, нажав на кнопку ПОДДЕРЖАТЬ - это ей для вдохновения. Благодарим, желаем приятного дня или вечера, крепкого здоровья и счастья, наши друзья!)