— Мой сын… Ему было три года, когда всё это случилось. Они оба погибли.
Лицо Камиллы выражало скорбь.
— Да, — сглотнув слёзы, кивнула Ника. — Я тогда только защитила диплом. Они поехали покупать мне подарок — на такси. Никогда не забуду тот день… Мне позвонили из полиции. Я до последнего не верила, что это мои муж и сын.
— Боже… Всё это было так давно… Но я сочувствую.
— После этого я больше не пыталась строить отношения. Да, за мной ухаживали мужчины, но я поняла, что одной быть куда проще. А Данилу с Боренькой никто не заменит. Никто.
Она на мгновение замолчала, собираясь с силами.
— Я работала как проклятая, забывая о выходных, об отпуске. Почти перестала ездить к родителям. Мне было нужно чем‑то заниматься, чтобы не вспоминать моих погибших мальчиков. Как‑то незаметно мои дела пошли на поправку: я устроилась в хорошую компанию, где меня тут же заметили, признали. Время шло. Я заглушила в себе боль, потерю. Я добилась успеха.
Ника нервно потрогала ремешок своего хронографа.
— Пару месяцев назад мы праздновали десятилетие моего руководства отделом. Собственно, эти часы мне подарили мои дорогие коллеги. Только вот…
Зрачки Камиллы расширились. Веронике показалось, что женщина будто стала расти сама, постепенно заполняя собою всё пространство комнаты.
— Ну, я не знаю… Мне кажется, будто чего‑то не хватает. Такое чувство, будто я иду куда‑то не туда. С детства я стремилась к гармонии. Меня всегда привлекал порядок — но не такой, чтобы всё по полочкам, а просто чтобы всё было на своих местах. А сейчас, хоть я и создала вокруг себя идеальный мир… Всё как раз слишком стерильно, по расписанию. И я уверена, что всё это неправильно. Мне плохо одной, — наконец выдавила из себя признание Ника.
Хотя ни разу за всё время она даже себе не озвучила эту мысль — та лишь теплилась где‑то глубоко‑глубоко в душе, боясь выглянуть наружу.
— Ясно, — шумно выдохнула Камилла и вытащила из своей колоды ещё одну карту. — О, тут кое‑что интересное.
— Что же? — с любопытством посмотрела на кусочек цветного картона Ника.
На карте был изображён какой‑то восточный базар. Десятки лавочек стояли вплотную друг к другу, предлагая всевозможные товары, — только вот почему‑то за прилавками никого не было. На картинке было всего два человека: женщина, стоявшая спиной, и какой‑то силуэт на противоположном краю карточки.
— Вариантов у вас всего два, — прикрыла глаза Камилла.
В этот же миг реальность вокруг них будто исказилась. Стены начали растворяться в каком‑то розовом мареве, послышалось громкое журчание воды, крики птиц.
— Что это?! — испуганно огляделась по сторонам Ника, крепко вцепившись пальцами в подлокотники кресла. Но те вдруг стали тоньше, зашевелились.
— Ой, не бойся, — прошептала еле слышно гадалка. — Ты сейчас перешла особую грань и теперь находишься в моих владениях. Взгляни.
Ника послушно посмотрела в ту сторону, куда указывала Камилла. Карта, ранее выложенная гадалкой, взмыла в воздух и принялась увеличиваться в размерах, превращаясь в огромный экран, изображение на котором постепенно оживало.
Ника ясно услышала шум, какой может быть только в торговых рядах. Невидимые люди кричали на незнакомом языке, предлагая товары, ругаясь, смеясь. Фигура стоящей спиной женщины постепенно приближалась.
И тут Вероника испытала нечто странное. Она буквально слилась с этой незнакомкой и начала смотреть на мир её глазами. В реальности она очутилась на базарной улочке под палящим солнцем. Мимо пробежал какой‑то мальчишка, где‑то кудахтали куры.
— Красавица, брать будешь? — раздался прямо над ухом каркающий голос.
— А! — испуганно обернулась Ника и увидела перед собой скрюченного старика, протягивающего ей связку разноцветных бус.
— Не бери, — раздался шёпот Камиллы прямо в голове. — Просто иди дальше. Подходи к каждой лавке, рассматривай с интересом содержимое, но ничего не бери, как бы настойчиво тебе ни предлагали. Но просто иди дальше, ничего не говори.
Ника послушно побрела по улочке, заглядывая в каждую лавчонку. Здесь было всё, что только можно представить: украшения, наряды, пёстрые ткани, специи, удивительной красоты фрукты, птицы в клетках, ярко сверкавшие на солнце клинки…
Везде женщину встречали продавцы, появляющиеся в тот же миг, когда она подходила к их владениям. И тут же они крайне настойчиво начинали предлагать свой товар.
Торговцы буквально силой заставляли женщину примерить их наряды, обматывали кусками шёлка, венчали её коронами и диадемами.
Возле лавки с птицами Ника даже задержалась, слушая прелестные трели. Пение канареек убаюкивало, погружало в медитацию — сама не понимая как, Ника уже потянулась за кошельком и принялась отсчитывать из него золотые монеты.
— Не смей! — вновь приказала ей Камилла, будто выдёргивая из сна.
— Зачем я тогда здесь, если ничего не могу купить? Что я ищу? — возмутилась Вероника.
— Ты ищешь то, отчего твоё сердце забьётся так сильно, что выпрыгнет наружу. Только эту вещь ты сможешь купить. Если разменяешься по мелочам, то навсегда упустишь своё счастье. Иди дальше, изучай внимательно все прилавки и полки.
Ника шла и шла. В её сознании уже рябило от всей этой пестроты. Одни лавки она проходила, лишь изредка скользнув взглядом по товарам, в других же задерживалась надолго.
«И как я должна узнать эту вещь? — со злостью подумала женщина. — Боже, зачем я в это ввязалась? Неужели эта Камилла меня чем‑то накачала? Или это гипноз? Вряд ли в подобных состояниях сохраняешь способность трезво рассуждать… А я трезво вообще рассуждаю? Зачем она меня заставляет это делать? Мне всегда казалось, что гадание несколько иначе выглядит: посмотрел по картам — и делов. Что вообще происходит?»
— Не ломай себе голову, — засмеялся в голове голос гадалки. — Это тебя не касается. Ты же, пользуясь микроволновкой, не лезешь внутрь и не смотришь, как там всё устроено? Вот и здесь так. Ты должна найти эту вещь. Не найдёшь или упустишь — моя помощь на этом закончится. Сосредоточься. Я заметила, что много палаток ты просто прошла.
— Я хочу уйти, — захныкала Ника. — Очень жарко, и я уже пожалела, что всё это затеяла.
— Дело твоё, — усмехнулась Камилла. — Я могу сейчас же тебя вернуть обратно, но тогда мало того, что ты останешься одна до конца своих дней, ещё и последствия могут быть весьма плачевными. Обычно резкое прерывание сессии крайне негативно сказывается на здоровье.
— Да я вас засужу! — возмутилась Ника.
— Да ради бога, только это всё равно не поможет.
— Вероника, успокойтесь и подумайте, чего вам больше всего в жизни не хватает.
— Ну, допустим, подумаю. Дальше что?
— Представьте себе это в самых мельчайших подробностях. А потом закройте глаза и почувствуйте пульсацию энергетических линий, опутывающих вас и всё пространство вокруг.
Ника тяжело вздохнула, но подчинилась. Всё равно эта стервозная Камилла явно не собиралась отпускать её просто так. Вероника уже в красках представила, как жестоко покарает гадалку за столь неприятные методы ведения дел и дурное обращение с клиентами.
Вдруг что‑то слева от женщины задёргалось, будто нитка, привязанная к запястью, и потянуло куда‑то в сторону.
— Ой! — широко раскрыла глаза Вероника.
— Вот именно так! — зазвенел в голове смех Камиллы. — Только подумай хорошо, точно ли ты желаешь для меня всех кар небесных. Если так, то следуй туда, куда тебя тянет нить. Там найдёшь способ наказать меня.
Вероника устремила взгляд в направлении натяжения нити. Та вела к лавке и цеплялась прямиком к топору. Женщина вздрогнула — тут же невидимая связь ослабла. Ника принялась гнать от себя мысли о мести, о Камилле — и вскоре почувствовала, как её больше ничего не держит.
— Спасибо, — усмехнулась гадалка. — Я знала, что ты не всерьёз.
— И что же теперь? — треснувшим голосом спросила Ника.
— Подумай о своём благополучии, милая.
Вероника закрыла глаза. Её сознание начало плавно относить её в сторону мечтаний, которые женщина давно выбросила из своей жизни. Тихий дачный домик в уединённом месте, журчание речки за забором, уютная кресло‑качалка…
На веранде стоит мужчина в клетчатой фланелевой рубашке — лица его не разобрать, но даже так понятно, что смотрит он с любовью и нежностью. И мальчишка — бойкий сорванец лет пяти, скачущий по двору с сачком за красивой бабочкой.
— Ой! — вскрикнула от неожиданности женщина, почувствовав, как её что‑то снова тянет.
Открыв глаза, Ника вдруг увидела прямо перед собой крошечную лавку, вход к которой был занавешен пёстрым персидским ковром.
— Есть кто? — отодвинула полог Ника.
Ответа не последовало. Внутри царил полумрак. Скудные лучи света, проникавшие через приоткрытый вход, мягко ложились на пыльные полки, на которых в полнейшем беспорядке были разложены всякие безделушки.
Вероника тихонько зашла, зацепив ковёр за какой‑то выступ, и принялась рассматривать товары. Чего тут только не было: старинные, потемневшие от времени украшения, подсвечники, часы, посуда…
Ника расслабила руку, но та вдруг сама по себе поднялась, указывая в определённом направлении. Женщина тут же последовала за натяжением нити и очутилась перед небольшой застеклённой витриной. Внутри неё лежал потрёпанный блокнот, перетянутый резинкой.
Как только Вероника взяла его в руки, её будто обожгло изнутри — тело начало расслабляться, растворяться.
— Ну что? — раздался глубокий голос Камиллы, и чуть позже возникла и она сама: сидящая на водной глади в окружении лотосов. — Всё готово, милая моя. Теперь дело за тобой.
— В смысле? — часто заморгала Ника.
Мираж моментально рассеялся, и женщины вновь оказались в стильном кабинете гадалки, сидящими в своих креслах.
— Что это было? — завертела головой Вероника. — Камилла, вы меня гипнозу подвергли?
— Вовсе нет, — засмеялась женщина. — Просто ты сама выбрала такой способ гадания. Точнее, он тебя выбрал. Замечу, что подобного удостаиваются лишь немногие, так что тебе повезло.
— Повезло?
— Ещё как!
— И что же вы увидели?
— Ты сама всё уже увидела. Теперь твоя цель — отыскать тот блокнот в реальной жизни.
— Как это? Это настоящая вещь, получается? — удивилась Ника.
— Там всё было настоящим, только перенесённым в пограничье. Это лишь энергетические оболочки вещей, своеобразная база данных. Я тебя туда отправила, поскольку каждый день сам… Но ему лень искать. А ты нашла, хоть и чуть не устроила мне неприятности.
— Простите, — густо покраснела Ника.
— Ничего. Мне всё равно никто не может навредить. Итак, ты хорошо запомнила свою вещь?
— Да. Это коричневый блокнот в кожаной обложке с чёрной резинкой. Кажется, чем‑то подобным пользовался Хемингуэй.
— Верно, — довольно кивнула Камилла. — Многие писатели и учёные отдавали предпочтение этому бренду.
— Так, допустим, — нахмурилась Ника. — И что? Мне теперь нужно купить такой же?
— Купить? — Камилла слегка приподняла бровь. — Нет, не купить. Найти. Тот самый блокнот, который ты видела. Он ждёт тебя в реальном мире — где‑то лежит, пылится, ждёт, когда его обнаружат. И когда ты его найдёшь… тогда всё начнёт меняться.