— Куда ты собралась это ставить, Руслан? На мою голову или сразу на балкон выбросим?
Я стояла посреди нашей крошечной кухни, едва сдерживая дрожь в голосе.
Прямо перед дверью высилась гора коробок, перевязанных грязным скотчем. Из них сиротливо торчали какие-то старые кастрюли и свернутые ковры. Усталость от предсвадебной суеты мгновенно сменилась глухим раздражением, которое я подавляла последние недели.
— Алиса, ну не начинай, — Руслан даже не обернулся, продолжая затаскивать в коридор очередной узел.
— Мама уже продала свою квартиру, ей завтра нужно освободить жилье. Это всего на пару недель, пока мы не подберем ей приличный вариант поближе к нам.
Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.
Мы жили в однушке, где каждый лишний стул превращал всё пространство в полосу препятствий. Разговоры о том, что Надежда Ивановна может когда-нибудь переехать поближе, велись давно. Но «поближе» — это не «к нам на раскладушку посреди единственной комнаты».
— Руслан, ты меня слышишь?
Я подошла к нему и принудительно развернула к себе.
— До свадьбы семь дней. Мы договаривались начать жизнь вдвоем. Почему я узнаю о продаже квартиры только тогда, когда её вещи забивают мой коридор?
— Потому что это моя мать, Алиса!
Руслан вдруг сорвался на крик, и его лицо залилось румянцем.
— Она осталась без крыши над головой, чтобы мы потом жили в шоколаде. Она деньги от продажи нам на расширение планирует добавить. Ты можешь хоть раз проявить капельку уважения и просто потерпеть?
— Уважение не равно самоуничтожению, — тихо ответила я, глядя на человека, за которого через неделю собиралась выйти замуж.
— Почему она не могла подождать неделю? Почему не сняла жилье на это время?
— Всё, закрыли тему, — отрезал он, вытирая пот со лба.
— Квартира продана, документы оформлены. Обратного пути нет. Или ты принимаешь мою семью, или я не знаю, зачем нам всё это.
Он ушел обратно к машине за оставшимися вещами. Оставил меня одну среди этого картонного кладбища.
В голове не укладывалось: Надежда Ивановна — женщина практичная, расчетливая и до безумия влюбленная в свой комфорт. Чтобы она так просто, в один день, сорвалась с насиженного места и приехала в тесноту? Это было на неё непохоже.
Вечером, когда Руслан уснул, я позвонила своей лучшей подруге Жене.
Женя работала в агентстве недвижимости и знала всё, что происходит в нашем районе.
— Жень, посмотри, пожалуйста, по базе квартиру Надежды Ивановны, — попросила я шепотом, закрывшись в ванной.
— Руслан говорит, она её продала. Мне нужно знать, правда ли это.
— Алиса, ты чего? — удивилась Женя. — Не доверяешь будущему мужу?
— Просто проверь. У меня нехорошее предчувствие. Слишком уж она быстро упаковалась.
Женя перезвонила через двадцать минут. Её голос звучал странно.
— Слушай, подруга… Квартира не продана. Она висит в закрытых базах на аренду. Сдана три дня назад молодой паре на длительный срок. Договор на год минимум.
Я чуть не выронила телефон.
Пустота внутри сменилась обжигающим гневом. Значит, никто ничего не продавал. Надежда Ивановна просто решила сдать свое жилье, получать деньги и жить на всём готовом за наш счет. А Руслан будет вечно «подбирать вариант», который никогда не найдется.
— Алиса? Ты тут? — Женя заволновалась. — Что делать-то будешь?
— Пока не знаю. Но временная прописка в моей жизни точно отменяется.
На следующее утро я решила действовать без посредников.
Руслан уехал на работу, а Надежда Ивановна уже вовсю хозяйничала на моей кухне. Переставляла банки со специями. Она выглядела триумфатором: в моем новом халате, с моей любимой кружкой в руках.
— Надежда Ивановна, нам нужно поговорить, — я села напротив, не снимая пальто.
— Я знаю, что квартиру вы не продали. Я знаю, что вы её сдали.
Свекровь замерла с ложкой в руках.
Пауза длилась долго. Я ждала оправданий, слез, криков о том, что это «на благо семьи». Но то, что я услышала, заставило меня содрогнуться от её цинизма.
Надежда Ивановна медленно отпила из кружки, поставила её на стол и посмотрела на меня холодными, немигающими глазами.
— И что ты мне сделаешь, девочка?
В её голосе не было и тени прежней приторной вежливости.
— Руслан мне верит. Он меня любит. А ты… Ты сегодня есть, а завтра — очередная ошибка молодости. Ты здесь временная пассия, а я — мать. Это слово постоянное.
— Вы лжете сыну, — я едва сдерживала дрожь. — Вы разрушаете его брак еще до начала.
— Я укрепляю свои позиции, — усмехнулась она.
— Мой сын будет жить со мной. И деньги от аренды будут идти мне на старость, а вы молодые, еще заработаете. Если будешь умной и покладистой — может, и приживешься. А будешь рот открывать — вылетишь отсюда быстрее, чем твои коробки.
— Это моя квартира, Надежда Ивановна, — я напомнила ей, что жилье мы снимали пополам с Русланом, но договор был оформлен на моё имя.
— Ну, станет общей, — отмахнулась она.
— Руслан — мужчина, он быстро всё переоформит, как только штамп поставите. Он мне обещал, что я никогда ни в чем не буду нуждаться.
Я встала из-за стола и посмотрела на неё в упор.
— У вас есть сутки, чтобы собрать вещи и освободить мою квартиру. Обе. И вы, и Руслан.
Надежда Ивановна рассмеялась.
— Девочка, ты что-то путаешь. Это мой сын тут живёт.
— Нет, — я достала телефон и открыла договор аренды. — Это я тут живу. Договор на моё имя. Деньги плачу я. И я больше не хочу видеть здесь ни вас, ни вашего сына. Свадьба отменяется.
Вечером я попыталась поговорить с Русланом спокойно. Рассказала ему всё: про базу данных, про признание матери, про её слова.
— Ты сошла с ума?
Руслан смотрел на меня с нескрываемым отвращением.
— Ты наняла каких-то ищеек, чтобы следить за моей матерью? Ты обвиняешь её во вранье, когда она ради нас лишилась собственного угла?
— Руслан, просто позвони в агентство и проверь, продана ли квартира! — кричала я.
— Почему ты отказываешься видеть очевидное?
— Потому что я её знаю тридцать лет, а тебя — два года! — рявкнул он.
— Мама сказала, что ты начала на неё давить, как только она переступила порог. Она плакала сегодня полдня! Она хочет уйти, Алиса! Понимаешь? Старая женщина хочет уйти на улицу из-за твоего эгоизма!
— Так пусть идет! — я сорвалась.
— У неё есть квартира, которую она сдала! И ты идёшь вместе с ней. Это моя квартира. Договор на моё имя. Забирайте вещи и съезжайте.
— Ты меня выгоняешь?! — он не верил своим ушам.
— Я вас обоих выгоняю. Или ты сейчас звонишь своей маме и требуешь правду, или через час я вызываю полицию. Вы здесь — незаконно.
Руслан подошел ко мне вплотную.
— Или ты завтра извиняешься перед ней на коленях, или свадьбы не будет. Я не женюсь на женщине, которая ненавидит мою мать и выставляет её мошенницей. Выбирай.
— Я уже выбрала, — спокойно ответила я.
— Свадьбы не будет. А у вас двадцать четыре часа, чтобы освободить мою квартиру. Иначе я просто меняю замок, и ваши вещи окажутся на лестничной площадке.
В ту ночь Руслан ушел к матери. Они поехали выяснять ситуацию с арендаторами её квартиры, но те отказались разрывать договор — год оплачен вперёд, документы подписаны.
Телефон разрывался от сообщений Руслана: он перешел от угроз к мольбам, потом снова к обвинениям.
«Ты просто капризная девчонка! Мы ещё вернёмся, это наша квартира тоже!» — писал он.
Я не отвечала.
Через сутки, ровно в тот срок, что я им дала, я вызвала мастера и сменила замок. Руслан так и не приехал за вещами. Я аккуратно сложила всё в коробки и выставила на лестничную площадку.
Просто смотрела в окно и понимала: всё это время я любила образ, а не человека. Человек внутри Руслана был намертво приклеен к подолу Надежды Ивановны.
Наступил день свадьбы.
Утро было солнечным, каким-то издевательски идеальным. Моё белое платье висело в шкафу, напоминая о несбывшейся мечте. Родители звонили в панике, гости уже собирались у ЗАГСа.
Я надела простые джинсы, футболку и выключила телефон.
Я не собиралась идти и устраивать скандал. Я просто не пришла.
Около двух часов дня я вышла из дома за продуктами.
У подъезда стояла машина Руслана. Он выскочил из неё, всё еще в свадебном костюме, но без пиджака, с расстегнутым воротом рубашки. Выглядел он измотанным.
— Ты что сотворила?!
Он подлетел ко мне, хватая за плечи.
— Там все были! Мои друзья, родственники, мама… Ты хоть понимаешь, как ты меня опозорила? Перед всеми!
Я спокойно убрала его руки.
— Я не отменяла свадьбу, Руслан. Я просто на неё не пришла. Зачем мне там быть? У тебя и так отличная пара. Надежда Ивановна — твоя постоянная женщина, вот с ней и живи.
— Ты… ты из-за этой ерунды с квартирой всё разрушила?
Его голос сорвался на хрип.
— Мы могли бы во всем разобраться позже! Мама уже почти нашла вариант!
— Мама нашла вариант ещё три дня назад, когда сдала свою квартиру, — ответила я.
— И разбираться тут не в чем. Ты выбрал вранье матери и её комфорт за мой счет. Я выбрала себя. И свою квартиру, между прочим.
— Она же плачет, Алиса! Ей плохо! Ей негде жить! — он почти скулил.
— Ей есть где жить. В той самой квартире, которую она якобы продала. Пусть разрывает договор аренды и возвращается. Или снимает себе что-то на деньги от аренды. Это не моя проблема.
Я развернулась и пошла к дверям подъезда.
— Алиса! — крикнул он мне в спину.
— Ты об этом пожалеешь! Ты останешься одна! А я найду ту, которая будет уважать мою семью!
— Удачи ей, — бросила я, не оборачиваясь.
— Надеюсь, она любит ковры и старые кастрюли Надежды Ивановны. И готова делить однушку на троих.
Прошел месяц.
Сначала было непривычно — пустая квартира казалась слишком большой для одного человека. Но постепенно я начала замечать, как это прекрасно. Когда никто не переставляет твои вещи, не критикует твои покупки и не врет тебе в глаза, называя это семейными ценностями.
От Жени я узнала новости.
Надежда Ивановна отказалась разрывать договор аренды — деньги оказались важнее комфорта сына. Год аренды был оплачен вперёд, и она не собиралась терять такую выгоду. Поэтому Руслан снял с мамой комнату в коммуналке на окраине.
Отношения у них быстро испортились: мать тратила деньги от аренды только на себя, а Руслан, работая на двух работах, всё равно оставался недостаточно хорошим сыном.
Я часто вспоминаю ту сцену на кухне и фразу свекрови про временную пассию.
Она была права — я была в их жизни временно. Как прививка от глупости. Как урок, который они так и не усвоили.
Теперь я точно знаю, чего хочу. Я хочу дом, где я буду хозяйкой. Я хочу мужчину, который будет стоять рядом со мной, а не прятаться за спиной своей мамочки. И я точно знаю одно. Дверь в мою квартиру и в мою жизнь теперь открывается только для тех, кто заслуживает доверия.
Вечером я заварила себе чай в своей любимой кружке.
За окном зажигались огни вечернего города. Я улыбнулась своему отражению в стекле.
Я свободна. Я дома. В своём доме. И это — моё самое правильное решение.