Дарья Десса. Роман "Африканский корпус"
Глава 81
Врачи вошли в штабной модуль плотной группой. Внутри было прохладно от работающих на полную мощность кондиционеров. Дежурный офицер хотел было доложить по уставу, но Ковалёв, сидевший над разложенной картой, только досадливо махнул рукой: не до церемоний и официального шарканья, проходите и быстро располагайтесь.
Когда все расселись вокруг длинного стола, командир базы без предисловий начал:
– В общем, товарищи офицеры, для Африканского корпуса задача резко усложнилась.
От его тона – непривычно сухого и металлического – у сидевшего с краю Рафаэля по позвоночнику медленно пополз неприятный холодок. Он знал Ковалёва уже несколько недель. Тот виделся ему спокойным, даже флегматичным и, самое главное, – абсолютно уравновешенным человеком. Полковник терпеть не мог канцелярщины, со всеми был ровным, доброжелательным, мог пошутить и похлопать по плечу. Данное им слово держал железно, и если обещал, можно было не сомневаться.
Именно поэтому нынешнее состояние Митрофана Петровича настораживало: если у него такое напряженное лицо, если говорит таким сухим, отрывистым тоном, значит, случилось действительно из ряда вон выходящее.
– В общем так, – продолжил Ковалёв, обводя взглядом присутствующих. – Союзник Мали по Сахелю, соседний Нигер, только что объявил войну Франции.
Он сделал паузу, давая осознать информацию. Вскоре продолжил:
– Помните, месяц назад на Ниамею произошли налет боевиков? Тогда армия Нигера и наш Африканский корпус очень хорошо проредили эти банды. Так вот, теперь стало ясно: все это было не просто так. Францию сейчас пинками выносят из региона, и она, теряя влияние, пытается гадить, как только может. Нигер – не просто страна, это огромные залежи золота и преимущественно урановой руды, по запасам которой он находится на девятом месте в мире и на шестом по добыче. Французская экономика десятилетиями была завязана на тамошнем уране, и отдавать такой куш просто так господа из Парижа не намерены. Поэтому их спецслужбы, нанимая боевиков по всему Сахелю и разбавляя их отморозками-наемниками со всего мира, начали системно терзать приграничные территории. Та недавняя попытка прорваться к Кидалю и захватить город – из той же оперы. И эти дикие твари не остановятся, пока их не прижмут к земле. А местные, с нашей помощью, наоборот, вошли во вкус. У них стало получаться держать оборону. В нас они увидели реальную помощь – и в бою, и в лечении, и это дорогого стоит.
Ковалёв на секунду отвлекся, взглянув на лежащий перед ним листок с пометками.
– Командир звена вертолетов, майор Абрамов, для большинства из вас просто Стас, мне отчитался, что его техника в полном порядке. Дыры на корпусе подбитого вертолета залатали, оборудование заменили. Все три вертушки готовы к исполнению приказаний. Теперь по местным. Командир М’Гона со своими людьми, как здоровыми, так и из числа тех, кто получил медицинскую помощь, оставшись мобильным, уходит сегодня за Кидаль. Там одно из его подразделений вторые сутки сражается с прорвавшейся группой террористов. Соотношение обороняющихся и нападающих по данным визуального контроля примерно два к четырем. То есть сил у малийской армии маловато, поэтому надо их поддержать. Наша задача – подкинуть им топливо для машин, побольше боеприпасов и, конечно, воду, потому что жара там, как и всюду здесь, несусветная. Но это задачи для снабженцев и охраны. А вам, медикам, приказ особый: быть готовыми к приему раненых. В ближайшие часы они могут пойти плотно.
Полковник откинулся на спинку стула и устало потер переносицу.
– Вопросы есть?
– Разрешите, товарищ полковник! – тут же подал голос Креспо.
– Да, – Ковалёв посмотрел на него с легким прищуром.
– Товарищ полковник, есть одна проблема, и её нужно решать срочно. У нас терапевтический модуль. Он рассчитан на одновременное пребывание всего шести пациентов. Три уже заняты легкими «трёхсотыми», которые идут на поправку. Если прибудут тяжелые, куда их класть? Прооперировать мы их сможем, это без проблем. Но после им потребуется надлежащий медицинский уход. Первые несколько суток в этом смысле критически важны. Если в модуле не окажется мест, то в такую жару держать прооперированных солдат в обычных палатках, даже не снабженных кондиционерами, – это значит обречь их на смерть.
Ковалёв задумался, барабаня пальцами по столу.
– Проблема… – согласился он коротко.
Тишина в модуле повисла напряженная, но длилась недолго. Полковник уже просчитывал варианты.
– Так, есть решение. У нас с правой стороны главного склада большое свободное пространство, почти ангар. Конвой пойдет в Бамако только через неделю, грузы пока не собираем. Неделя у нас есть. Давайте так: отгородим часть склада полиэтиленовой пленкой в два слоя, сделаем там так называемый мокрый вход, чтобы пыль не летела. Пленка у нас на складе есть, рулонами. Я сейчас прикажу бойцам хозяйственного взвода, чтобы занялись. За пару часов, полагаю, все организуем.
– Товарищ полковник, – добавил Креспо, – полы там бетонные, но пыль от песка все равно набивается. Надо бы тоже укрыть, чтобы чистоту соблюдать.
– Значит, пленку и на пол постелем, – кивнул Митрофан Петрович. – В два слоя, а сверху поддонами деревянными прижмем, чтобы не скользила. На неделю такого покрытия хватит, строем там ходить никто не будет, только персонал. Так, я даю команду на оборудование второго терапевтического модуля. Ваша задача, старлей, пойти на склад, проверить наличие медикаментов. Через час доложите мне, что у нас в достатке, а что на нуле. Если понадобится что-нибудь критически важное, отправим вертушку на основную базу в Томбукту, там запасы побольше.
Он снова обвел взглядом врачей.
– Значит, так. Старшим по оборудованию нового терапевтического блока назначаю старшего лейтенанта Креспо. Старший лейтенант Джакели, на тебе медикаменты. Капитан Харитонов вместе со старшим лейтенантом Шитовой занимается ранеными.
Полковник немного помолчал.
– Товарищи офицеры, поймите главное. Вы здесь и сейчас для России здесь не просто медики. Вы – самое важное звено. Местные смотрят не столько на пушки и вертолеты, они наблюдают, как мы к ним относимся. Они поверили нам, и это наша общая победа. За все десятилетия пребывания здесь французам такое отношение даже близко не снилось. Сейчас, если завяжется серьезное дело, нам вместе с малийцами придется отбиваться от общих врагов. У вас наверняка возникнет резонный вопрос: «Почему общих? Только ли потому, что мы находимся здесь?» Отвечу: нет. Наша страна с начала восьмидесятых годов, когда еще была Советским Союзом, впервые серьезно столкнулась с проблемами международного терроризма и наемничества. Впервые это произошло в Афганистане, затем распространилось на некоторые государства Средней Азии, дальше были Кавказ и так далее. Поэтому мы уже более сорока лет знаем о том, что эта проблема решается лишь одним способом: уничтожением всех, кто ставит себя выше человеческих ценностей.
Что касается Африканского корпуса, то мы для террористов – цель критически важная. Местная шпана, может, и побоится нападать на русских, наслышана уже о том, как мы умеем отвечать. Но те, кто активизировался в последнее время, зверье намного опаснее. Их хозяева понимают, что в здешних землях зарыты гигантские деньги. Уран, золото, литий – чуть ли не половина таблицы Менделеева. Потому и финансируют так называемых «бойцов за независимость», а те лезут, наивно полагая, что потом им дадут право распоряжаться тем, что отняли у местного населения.
Ковалёв прочистил горло.
– Вопросы, пожелания?
– Никак нет, товарищ полковник.
– За работу, товарищи офицеры.
Врачи вышли на улицу, в слепящее малийское солнце. Сухой горячий воздух обдал лица. На такой жаре разговаривать не хотелось, да и что обсуждать? Задачи поставлены, их остается только исполнить. Потому все поспешили разойтись, чтобы скорее укрыться в тени.
Рафаэль пересек плац, залитый солнцем, и нырнул в прохладное пространство медчасти. Там встретил Надю и подробно рассказал ей о разговоре с полковником Ковалевым. Комментировать приказы она, разумеется, не стала, только кивнула и продолжила заниматься ранеными. Испанец также проконтролировал состояние самых тяжелых и, убедившись, что их состояние опасений пока не вызывает, пошел на главный склад, куда по приказу начальника базы уже должны были выдвинуться бойцы из хозяйственного взвода.
В прохладном полумраке глаза привыкли не сразу. В дальнем углу, там, где должны были отгораживать пленкой помещение для обустройства новой палаты, уже раздавались голоса и стук. Командовал работами незнакомый ему мужчина в камуфляже. Подойдя, испанец увидел у него знаки отличия.
– Здравия желаю, товарищ капитан. Старший лейтенант медицинской службы Рафаэль Креспо. Можно просто Рафаэль, – представился он, чтобы сразу перейти на неформальный тон.
Капитан, широкоплечий мужчина лет сорока с обветренным лицом, кивнул и протянул руку для пожатия.
– Капитан Морозов, командир хозвзвода! Можно Дмитрий. Давай сразу на «ты».
Они обменялись крепким рукопожатием – ладонь у капитана была мозолистая, горячая, привычная к работе.
– Это для вас отгородить Ковалёв приказал? – уточнил Морозов, окидывая взглядом пустующий угол склада. – Для раненых, которых могут привезти из-под Кидаля?
– Именно, – кивнул Рафаэль, оглядываясь по сторонам и прикидывая масштаб работ. – У нас в реанимационном модуле всего три места, и те практически всегда заняты после любой заварушки. Да и легкораненых, которых мы ставим на ноги, негде нормально разместить, чтобы и тихо было, и прохладно. Ну, я тут прикинул, – он достал из кармана помятый блокнот и быстро набросал схему, –на складе, я знаю, есть тридцать раскладных коек в упаковке. Я предлагаю их в три ряда поставить, с нормальными проходами между ними, чтобы и к каждому подойти можно было, и носилки пронести. А потом по периметру этих рядов пленку натянем. По краям поддонами прижмем, как полковник и говорил. Мешать не будут, как думаешь?
Морозов прищурился, прикидывая логистику. Он уже мысленно расставлял людей, которые будут крепить пленку к стойкам.
– Да нет, – ответил он наконец, – нам-то все равно, где поддоны ставить. По краям так по краям. Туда потом воду в бутылях можно поставить, расходники всякие, да и много чего еще из хозяйства. Это даже удобно – всё под рукой, но за пленкой, в чистой зоне.
– Слушай, а холодильники? – вспомнил Креспо. – Хотя бы парочка нужна. У нас есть препараты, которые должны храниться при низких температурах.
Капитан почесал затылок, сдвинув кепку на лоб.
– Вот это уже сложнее, Рафаэль. Холодильники у нас на складе есть, пара свободных точно найдется. Я даже знаю, где они стоят, новые, еще в заводской упаковке. Но их сюда тащить – это полдела. К ним же электрику тянуть надо нормальную, не на скрутках, иначе при большой нагрузке вся проводка полетит. И ставить, скорее всего, придется дополнительный генератор, на постоянку, чтобы сеть не перегружать, когда кондиционеры врубят. А этот генератор, сам знаешь, топлива сожрет – мама не горюй. Ковалёв потом с нас сам же за солярку спросит.
Рафаэль вздохнул, но в голосе его появилась твердость:
– Дима, это надо сделать в обязательном порядке. Ты пойми: мы же не можем бегать из чистой зоны, где будут лежать послеоперационные больные, через всю базу обратно за препаратами, если у кого-то давление упадет и глюкоза срочно понадобится. Или если анафилактический шок – счет на секунды идет. Представляешь: зашили мы парня, пулю достали, кровь остановили. А дальше что? Если мы его в жару положим и без нужных лекарств под рукой – весь труд насмарку. Поэтому надо. И это ведь ненадолго. Ну на пару недель, максимум месяц, пока обстановка не стабилизируется. А кроме того, если уж Ковалев сам приказал, значит и последствия должен был просчитать.
Морозов слушал внимательно, не перебивая. Он был человеком дела и понимал, когда нужно не спорить, а решать.
– Ладно, Рафаэль, давай распишем сейчас всё на бумаге, – сказал он, доставая из планшета стандартный бланк заявки. – Я составлю список, дам Ковалёву на подпись. Если он подпишет, я в тот же день всё организую: и проводку, и генератор, и холодильники поставлю куда скажешь. Ты уж не обижайся на бюрократию, но отчетность должна быть. Это всё сюда, в Мали, тащили из самого Бамако, через полстраны под конвоем. Не ближний свет, сам понимаешь. Каждая раскладушка, каждый холодильник – на строгом учете, у коменданта склада глаз-алмаз.
– Да без проблем, Дим, я всё понимаю, – Рафаэль присел на штабель досок и на листочке из того же блокнота быстро, но разборчиво накидал перечень требуемого: количество коек и холодильников, шкафы для расходников и контейнеры для утилизации, дополнительные лампы для освещения «палаты». Протянул листок Морозову. – Вот, на этом основании просчитывай всё остальное.
Капитан пробежал глазами список, кивнул и спрятал бумагу в планшет.
– Все, я пошёл, – Рафаэль уже двинулся к выходу со склада, но на ходу обернулся. – У меня там тяжелые в модуле, оставлять надолго нельзя, надо перевязки делать и состояние контролировать. Если что – я в медчасти. Будут вопросы, приходи.
– Давай, док, – Морозов козырнул на прощание и сразу же зычным голосом начал раздавать команды своим бойцам: – Так, бойцы! Поддоны ровняем по левому краю, пленку режем с запасом! Чтоб через час тут уже можно было койки ставить!
Креспо вышел выскочил из прохлады склада обратно в африканское пекло. Солнце стояло в зените, бетон плаца нагрелся так, что над ним дрожал воздух. До медчасти нужно было пройти метров сто, и за это время форма на спине успеет промокнуть насквозь. На ходу он прокручивал в голове, кого из медсестер первой отправить в новую палату, как организовать смены и где взять дополнительные капельницы. Мысли путались от жары, но одна была четкой: теперь, если начнется мясорубка под Кидалем, у них будет где развернуться. А значит, шансов спасти военных станет больше.