Иду с Ксюшей по любимой улице юности и не могу остановить поток воспоминаний — на каждом шагу здесь что-то происходило.
Минус 20 в Петербурге — это, доложу я вам, совсем не то же самое, что минус 20 в моём родном Норильске. Холод ощущается куда сильнее. Всё дело во влажности. Финский залив знает своё дело, и даже закалённый Крайним Севером организм может почувствовать себя не очень комфортно.
Именно в такую погоду мы с Ксюшей и приехали в этот раз в Петербург. По рабочим и семейным делам, немного погостить и погулять любимыми тропками.
Остановились в апартаментах прямо напротив Исаакиевского собора. Закинули чемоданы и отправились дышать свежим воздухом, пока на улице так солнечно. Ведь далеко не всех Питер встречает настолько радушно. Надо пользоваться моментом.
Как я уже неоднократно писал, Петербург — не мой родной город. В Северную столицу я приехал из Норильска в 2005 году с другом Артёмом. Приехал учиться, завоёвывать мир и взрослеть. Университет, служба на флоте, карьера. Потом Москва, затем «дауншифтинг» в славный Переславль-Залесский.
Но Петербург навеки остался для меня домашним и уютным городом, который многое для меня сделал, многому меня научил и навсегда поселился в моём сердце. Как и в сердце Ксюши.
Поэтому нам вдвойне приятно сюда возвращаться и гулять по знакомым местам. И делаем мы это довольно часто.
Короче, давайте я вас проведу по одному такому маршруту — по суетному Невскому проспекту.
Буду периодически останавливаться и вспоминать забавную историю. Таких у меня припасено не на одну жизнь.
Итак, январь, солнце, мороз и двадцать лет воспоминаний на одном проспекте.
Начинаем у Исаакия
Моё любимое сооружение в Петербурге. Стоишь перед ним — и он давит. По-хорошему давит. Монферран строил его сорок лет и, по легенде, не особо торопился: ясновидец предсказал ему смерть сразу после завершения. Смеялся над ним, наверное. А умер ровно через месяц после того, как собор освятили. Вот тебе и смейся.
Многие альтернативщики думают, что Исаакиевский собор построен инопланетянами. Ну и чёрт с ними — и с теми, и с другими.
Помню, как мы с Тёмой, первокурсниками, гуляли ночью по центру. Уставшие, немного навеселе. Кто-то предложил: «А давай посмотрим на город сверху?». Поднялись на колоннаду. И там я, кажется, впервые по-настоящему прочувствовал этот город. Стояли над ним, смотрели — дыхание перехватывало. Не от высоты. От того, что открывалось впереди.
В последних поездках нам катастрофически не везёт с погодой — всё время солнце. Шучу, конечно. Но мрачный Исаакий в серое осеннее небо — это совсем другое настроение. Тут и в инопланетян невольно поверишь.
Идём к Дворцовой площади. Эрмитаж. С ним у меня другая студенческая история. Денег было немного, а то, что было, мы, как правило, успешно прогуливали — жизнь бьёт ключом, свобода, ну вы понимаете.
Зимой, изрядно замёрзнув, неизбежно вставал вопрос: куда пойти греться? Конечно, в Эрмитаж! Студентам вход был бесплатным (или стоил какие-то копейки), и мы этим пользовались. Бродили по бесконечным залам, рассматривали произведения искусства и впитывали культуру, от которой здесь невозможно было скрыться.
Ну и раз уж мы здесь, то нельзя не рассказать про один зимний вечер на первом курсе. Декабрь, ночь. Кому-то приходит в голову блестящая идея: «Пойдём посмотрим, как мост разводят!». Стоим у Дворцового моста, на часах уже полвторого. Вроде пора, а мост стоит как ни в чём не бывало. Ждём ещё. Ничего.
Звоним Ромашке (прозвище у него такое, потому что очень милый). Сосед Тёмы по общаге, пятикурсник, для нас — авторитетная личность. Само собой, будим. Само собой, он не очень рад.
— Ромах, а почему мост не разводится?
Затяжная пауза, прорвавшаяся непередаваемой игрой слов и эмоций. Но смысл уловили: когда Нева стоит во льдах, мостам разводиться незачем — судоходства нет. Надо ждать до весны. Это вам не Енисей.
До сих пор вспоминаем эту историю со смехом.
Сворачиваем на Невский
Проходим чуть дальше и оказываемся у набережной реки Мойки.
Бессчётное число раз я ходил вдоль неё — именно здесь был поворот к моему университету. Так что Мойка для меня не туристическая открытка, а ежедневная дорога на учёбу.
Особенно нравилось ходить вдоль Мойки весной. Солнышко светит, снег тает, настроение приподнятое, а в ушах играют питерские «Кирпичи» или Krec. Идёшь себе, идёшь — и жизнь в кайф.
Чуть дальше, по левому плечу — протестантская церковь Петра и Павла.
Открыли её для себя недавно, буквально в прошлом году: побывали с Ксюшей на органном концерте, посвящённом музыке из фильма «Интерстеллар». Сказочная атмосфера: всё вокруг в свечах, а мы окутаны неземными мелодиями, что-то запредельное. Очень рекомендую посетить при возможности.
Впереди Казанский собор. Первый собор, который я вообще посетил в Петербурге. Впечатление, сложившееся тогда, не изменилось до сих пор: снаружи он невероятно красивый, масштабный. Но внутри — туристически пустой, без атмосферы. Поэтому Исаакий люблю больше.
Напротив — Дом Зингера. Его построили для американской компании швейных машинок в начале прошлого века, и архитектор был тот ещё хитрец: в Петербурге тогда нельзя было строить здания выше Зимнего дворца, поэтому он добавил мансарду и купол, формально не нарушив ни одного правила. В итоге всё же вышло чуть выше дворца.
Сейчас в этом здании находится офис «ВКонтакте» и книжный магазин «Дом книги». Но тогда, в середине нулевых, Дуров ещё только начинал, и для нас это место было прежде всего книжным центром.
Там продавались небольшие издания в мягких обложках. Недорогие, как раз по студенческому бюджету. А читать мы любили, ведь приходилось много кататься на метро. А что там ещё делать? Смартфонов тогда толком не было, и, кажется, значительная часть пассажиров как раз читала книги.
Помню, в тренды (как бы сейчас сказали) тогда залетел Патрик Зюскинд с нашумевшим «Парфюмером». Все его читали. И суровые норильские парни — тоже. Как и Паоло Коэльо. Его книгу «Вероника решает умереть» помню как сейчас. Ну и классики было много. Никогда до и никогда после я так много не читал, как в студенчестве.
Злачная Думская улица
В студенческие годы это было исключительно злачное место. Сейчас здесь торговый центр и с виду всё вполне прилично. Но тогда на Думской улице стояли три культовых заведения.
Студенческое кафе Red Dog с дешёвым пивом и шикарным музыкальным автоматом, в котором за деньги можно было заказать любую песню. Помню, за один вечер просадил там больше десяти тысяч — большие деньги для студента в нулевых.
А ещё были «Фидель» и «Дача» — то, что сегодня назвали бы антикафе. Бары с интерьером, будто ты в чьей-то квартире: никаких привычных столиков и стульев, хаотичная мебель, хоть на полу сиди. При покупке пива нужно было сразу оплатить бокал. Если посуда оставалась цела — депозит возвращался.
Народ тусовался самый разнообразный. Милиция вокруг ошивалась регулярно, докапывалась до молодёжи и периодически пыталась развести на деньги. В общем, весело было.
Гостиный двор. Здесь произошла история, которую я вспоминаю с особым удовольствием.
Наш друг Ромашка — тот самый, что про мост — как-то пошёл покупать здесь тазик. Обычный жестяной тазик. В общаге отключили воду, надо было выживать. Видимо, в других местах тазиков не нашлось. И главное — купил! И ходил потом по местным «бутикам», гремел этим тазиком.
Рядом, на Малой Садовой по вечерам всегда играют уличные музыканты. Так было тогда, так остаётся и сейчас.
Напротив, в Екатерининском сквере всегда собирался разный народ. То неформалы, то кришнаиты, то просто песнопения без религиозно-политического подтекста. И в этот раз, когда возвращались вечером, снова застали группу поющих людей.
Вообще ничего не меняется — и это приятно.
И вот — Аничков мост через Фонтанку.
Четыре знаменитых коня Клодта, каждый — отдельная стадия укрощения дикого животного.
Но куда интереснее другое. По легенде, скульптор, узнав об измене жены, не вызвал обидчика на дуэль — а поступил по-своему. Увековечил его лицо среди причиндал одного из коней.
Поэтому всякий раз, проходя по мосту, голова невольно поворачивается и так и хочется заглянуть под хвост. Уже рефлекс выработался. Если что — мы сошлись на том, что нужный конь, тот, что на нечётной стороне Невского, берег ближе к Адмиралтейству, нос смотрит вниз.
Между тем солнце уже клонится к закату, добавляя красок на шумный и вечно не засыпающий Невский проспект.
Сворачиваем на Литейный
Наша конечная точка на сегодня — «Подписные издания». Любимый книжный магазин и главная традиция петербургских поездок.
Стараемся заглядывать сюда всякий раз. Купить что-нибудь, выпить кофе с булочкой, просто побыть в приятной атмосфере. Уходим всегда с увесистым пакетом (а то и несколькими, а в исключительных случаях — с целой коробкой) книг.
Чуть-чуть замёрзли, но зато какое внутри тепло — не передать словами! Любимый Петербург! Как же приятно просто здесь быть и вспоминать. А сколько ещё историй впереди!
Вот, собственно, и всё.
От Исаакия до Литейного — не весь Невский, конечно. Но его любимая часть. 🐾
__________________
Читайте другие заметки петербургского цикла: