Художник Святослав влюблён в Асю, дочь крупного банкира. Чтобы соответствовать привычному ей уровню жизни и добиться расположения будущего тестя, он решает открыть свой бизнес. Но дорога к светлому будущему оказывается не так проста, как казалось - стартап всё время норовит накрыться медным тазом из-за всяких препятствий, а всякие искушения так и тянут прочь с верного пути...
Ба-думс! Оказывается, и в России снимают кино о невыносимой лёгкости бытия белых воротничков. Хотя в данном случае имеем занятный гибрид, поскольку главный герой вроде бы существует в мире гламура, но при этом находится там «на птичьих правах» и пока только метит в ряды сильных мира сего. Движет им некий нынешний русский аналог американской мечты. В Америке грезят сложившейся карьерой, к которой непременно прилагается дом с газоном и гаражом, а в гараже - минивэн под жену и детей, чьё попадание в колледж уже обеспечено. В России же бумеры, зумеры и миллениалы в той или иной степени грезят не покидающей рекламных баннеров от коучей фразой: открой свой бизнес. Либо впитали это от особо ухватистых родителей, кто не сидел в 90-ые на зарплате. Либо просто наслушались баста-рэперских тексто́в про то, как важно «подняться».
Прежде, чем двигаться дальше, стоит вспомнить о неординарной личности создателя данного опуса. Григорий Константинопольский - плодовитый клипмейкер из 90-ых, периодически выступающий и в полном метре с авторскими проектами. Достаточно вспомнить потешный альманах «Кошечка», в котором Виктор Сухоруков играл младенца, а Михаил Ефремов выдавал эпичный монолог в образе Бешеной Балерины. В «Русском бесе» у Константинопольского опять проявляется страсть к монологам, но на сей раз кажется, что это приобретает особо исповедальную форму, поскольку главный герой по своей профессии может считаться альтер-эго режиссёра. В связи с чем первично сценарий обозначает дилемму всех «творцов» (или же уместнее сказать - «криэйторов»?) - жизненную необходимость подаваться в коммерцию. Автор не скрывает своего презрения от незавидного положения главного героя, который от «большой любви» вынужден унижаться ради того, чтобы получить возможность «подняться».
В первые полчаса кажется (но только в первые полчаса и только кажется), что Константинопольский всё-таки справляется в задачей сделать чёткое заявление: нет, это не очередной ремейк от stupid russian – это не «Американский психопат» (пусть для гипотетического зарубежного проката название и созвучное). А уж когда экран начинают заполнять персонажи, сошедшие то ли со страниц Чехова, то ли Гоголя, то ли Достоевского – развеиваются последние сомнения в грандиозности амбиций автора, просто так никто вечные проблемы русской ментальности никто не мусолит. Однако едва настраиваешься на приятную клиповую подачу, картина начинает трещать по швам.
Во всём начинаешь чуять подвох, поскольку актёры с переменным успехом может быть и попадают в нужные интонации, но исполнитель главной роли совершенно «не тащит». У Хэррон Кристиан Бэйл натягивал на себя до отвращения безупречную успешную маску. У Константинопольского же его любимый Макаревич (его отцу режиссёр когда-то делал клипы) – самый натуральный шут гороховый – каждый второй монолог заставляет зрителя задаваться вопросом – что это? Мы смотрим скетч из «Большой разницы»? Главный герой – мастер столь обожаемого слова среди его поколения – «постирония» - или просто человек с полным отсутствием чувства юмора? Шутка, повторённая дважды, обычно не смешит – а здесь мало того, что в Макаревич свои сцены не тянет, так и те эпизоды, которые вчистую скопированы с «Американского психопата», только ухудшают впечатление о его актёрских способностях. Не говоря уже о том, что данные эпизоды выглядят как фанфик из пубертатных фантазий неокрепшего творца - хотя казалось бы, дяде за 50. Бэйл сыграл свою лучшую роль, играя насквозь фальшивого человека - а в данном случае получается какая-то пародия на пародию, актёр безбожно фальшивит, пытаясь изображать фальшь.
И чем дальше – тем больше этого балагана покуда безумие главного героя набирает обороты, причём вторит ему и сам Константинопольский, когда перенимает эстафету - его игру достаточно точно охарактеризует эпитет «клоунская». Впрочем, ещё неизвестно, что хуже - бездарность Макаревича - или вымученная пошлость Константинопольского, который начинает выдавать абсолютно лишённые фантазии эпизоды вроде мини-оргии за углом, которую снимал будто бы совсем юный подражатель русского рэпа.
Ближе к финалу форма разбивает все надежды как-то скрасить достаточно нелепое высказывание и фильм из «Russian Psycho» точно превращается в «American Psycho: Russian Version». Хипстерский прикид Константинопольского – это цветочки, самые ягодки – его неспособность свои размышления привести к какому-либо знаменателю, облечь в ясную форму, а самое главное - нащупать в этом собственный голос. Коль скоро не можешь умерить свой энтузиазм и лавры Финчера не дают покоя, стоит вспомнить, что историю, увековеченную в фильме «Семь», написал не Финчер. Как и в «Бойцовском клубе». Константинопольский же становится заложником собственного материала, когда делает кальку с «Американского психопата», двойственность которого решает с помощью решения загадки «Бойцовского клуба». Проблема в том, что подобное соприкосновение с первоисточником приемлемо, когда ты снимаешь клип. Условная «Зачем» группы 5sta Family на ура воспринимается как трёхминутное стилистическое подражание, но если завтра кто-то всерьёз объявит, что будет снимать ремейк «Города грехов», публика будет рвать и метать ещё до премьеры. Константинопольский же пытается усидеть на двух стульях, стараясь не передирать на 100%, а вместе с тем в как-то подложить под замысел западных авторов проблемы этой страны. В процессе клиповое мышление режиссёра всё-таки начинает побеждать способность к рефлексии, отчего увиденное всё больше начинает походит на жалкий полнометражный клип.
Но если на минутку постараться отвлечься от отвратительного воплощения и попробовать сухо взглянуть на риторику «Русского психопата». Что тут в действительности есть между заявленной автором многослойностью? Вопрос о природе поведанного рассказа - где ложь, где вымысел? Так главный герой сразу же после визита в церковь прямо говорит: «Всё своё дикое я загоню в свои фантазии и сам посмеюсь над ними - яжхудожник». Вопрос об искушении - ещё проще. Евангелие от Матфея глава 5 стих 30 - неактуально для современного мира гламура, лучше сразу план Б. Толкование для истинных христиан вопроса о применении ненависти - звучит как безопасная ирония над ролью церкви при государстве. В финале над ней ещё добавляется «бригадный» элемент в виде роли силовиков. Альтер-эго современного стартапера оказывается «лихой из 90-ых» только ради банальной мысли о том, что в этой стране ничего не меняется - очень по-балабановски. Неудивительно, что единственным рабочим инструментом в руках автора оказывается только что-то вечное - а именно долгоиграющая шутка про мамку.
Превращая людей буквально в винтиков, автор под самый занавес сильнее старается говорить языком Пелевина, но ему всё равно не хватает таланта обратить собранного им из различных произведений монстра в потенциально едкое высказывание о человеке, который в борьбе за материальные блага постепенно сам становится орудием на службе страны против врагов отечества. Кажется, отечественные критики поспешили в сравнении Константинопольского с Тарантино - ваять горы трупов так, чтобы это было и смешно, и красиво, и умно - тоже надо уметь.
Подписывайтесь и пишите в комментариях, что думаете о фильме!