Сообщение от золовки пришло, когда я ещё не успела выйти из бухгалтерии. «Зоя, поздравляю с премией! Лёша сказал — сто двадцать тысяч! Как раз хватит на плитку в ванную».
Я перечитала дважды. Потом посмотрела на свой телефон, на уведомление от банка. Да, сто двадцать тысяч. Годовая премия за перевыполнение плана.
И Алла, сестра моего мужа, уже распланировала, куда их потратить. На плитку в свою ванную.
В свои сорок восемь лет я работаю руководителем отдела кадров на кондитерской фабрике. Зарплата — семьдесят девять тысяч, стаж — девятнадцать лет. Премию такого размера получаю впервые за пять лет — закрыли сложный проект по автоматизации, я лично курировала переобучение ста двадцати сотрудников.
А золовка уже решила, что эти деньги — её.
Я набрала номер мужа.
— Лёш, ты рассказал Алле про мою премию?
— Ну да, она звонила, спрашивала, как дела... Я и сказал. А что такого?
— Она написала, что премия пойдёт на плитку. На её плитку.
— А, это... Ну, мы же обещали помочь с ремонтом. Помнишь?
Я не помнила. Потому что ничего не обещала.
***
Обещал, как выяснилось, Лёша. Три месяца назад, когда Алла затеяла ремонт в своей однушке. Денег у неё не хватало — муж ушёл, алименты платит копеечные, работает она продавцом в магазине одежды.
— Лёшенька, помоги, — ныла она тогда по телефону. — Я же твоя сестра! У вас с Зоей всё хорошо, вы оба работаете. А я одна, с Максимкой...
Максимка — её сын, двадцать три года, здоровый лоб, который не работает и не учится. «Ищет себя», как говорит Алла.
Лёша пообещал. Не спросив меня.
— Ты обещал наши деньги без моего согласия? — я старалась говорить спокойно.
— Ну, я думал, ты не против... Это же сестра!
— Твоя сестра. Не моя.
— Зоя, ну не начинай! Алла в сложной ситуации.
— Алла в сложной ситуации уже пятнадцать лет. С тех пор как развелась. И все эти пятнадцать лет мы ей помогаем.
— Ну и что? Она родня!
— Родня — это не бездонная бочка. За пятнадцать лет я насчитала больше четырёхсот тысяч, которые мы ей дали. Ты хоть раз видел возврат?
Лёша замолчал.
— Она отдаст. Постепенно.
— Она не отдаст. И ты это знаешь.
***
Вечером Алла позвонила сама. Голос — бодрый, весёлый, будто мы лучшие подруги.
— Зоечка, привет! Поздравляю ещё раз! Такая премия — это же праздник!
— Спасибо, Алла.
— Слушай, я тут прикинула. Плитка стоит восемьдесят тысяч, работа — тридцать. Как раз твоя премия покроет. Даже десятка останется!
— Алла, подожди. Какая плитка?
— Ну, в ванную! Я же говорила Лёше. Мы договорились!
— Мы не договаривались.
Пауза.
— Как не договаривались? Лёша сказал, что вы поможете с ремонтом. Три месяца назад!
— Лёша, может, и сказал. Я — нет.
— Но ты же его жена!
— И что? Мои деньги — мои решения.
— Зоя, ты серьёзно? — голос Аллы изменился, стал визгливым. — Ты мне отказываешь?
— Я тебе ничего не обещала. Поэтому отказывать мне нечего.
— Но это же для семьи! Мы родня!
— Родня — это не значит «отдай свою премию». Это значит «попроси вежливо и прими отказ».
— Лёша! — она закричала так, будто брат стоял рядом. — Лёша, скажи ей!
Я положила трубку.
Через минуту позвонил муж.
— Зоя, ты что наделала?! Алла рыдает!
— Пусть рыдает. Я не обязана оплачивать её ремонт.
— Но мы же обещали!
— Ты обещал. Не мы. И деньги эти — мои. Моя премия. Мой труд.
— У нас общий бюджет!
— У нас раздельный бюджет, Лёша. Ты забыл? Мы договорились десять лет назад: общие расходы — пополам, остальное — личное. Моя премия — моё личное.
— Это жестоко!
— Это справедливо.
***
На следующий день Алла приехала к нам. Без предупреждения. Влетела в квартиру, красная, растрёпанная.
— Зоя, нам надо поговорить!
— Заходи, — я отступила в сторону. — Чай будешь?
— Какой чай?! Ты издеваешься?!
Она прошла в комнату, плюхнулась на диван.
— Зоя, я не понимаю. Пятнадцать лет мы дружим. Я к тебе как к сестре! А ты вот так — в лицо — отказываешь?
— Алла, я не отказываю. Я просто не соглашаюсь на то, о чём меня не спрашивали.
— Лёша спрашивал! Он сказал, что вы поможете!
— Лёша не имел права распоряжаться моими деньгами. Он это знает.
— Твоими, его — какая разница! Вы семья!
— Семья — это когда решают вместе. А не когда один обещает, а второй платит.
Алла уставилась на меня. Глаза — злые, губы поджаты.
— Значит, так? Значит, ты меня кидаешь?
— Я тебя не кидаю. Я тебе не должна.
— Должна! Я Лёшина сестра! Я всегда вам помогала!
— Чем ты нам помогала, Алла?
— Ну... Я приезжала! На праздники! Поддерживала морально!
— Приезжала на праздники — и съедала половину стола. Поддерживала морально — и занимала деньги, которые не возвращала. Это не помощь, Алла. Это использование.
Она вскочила.
— Ты! Ты всегда меня ненавидела! Завидовала, что Лёшка меня любит больше, чем тебя!
— Лёша любит нас по-разному. Меня — как жену. Тебя — как сестру. И это не имеет отношения к деньгам.
— Имеет! Всё имеет отношение к деньгам! Вы жируете тут, в трёшке, а я в однушке с ободранными стенами!
— Ты живёшь в однушке, потому что так сложилась твоя жизнь. Не моя вина.
— Твоя! Ты могла помочь — и не помогла!
Я села напротив. Посмотрела ей в глаза.
— Алла, послушай внимательно. За пятнадцать лет мы дали тебе больше четырёхсот тысяч рублей. Ты не вернула ни копейки. Мы оплатили Максиму репетиторов, когда он завалил ЕГЭ. Мы дали тебе деньги на машину, когда твоя сломалась. Мы помогли с первым взносом за квартиру, когда ты разводилась.
— И что?
— И всё. Хватит. Моя премия пойдёт на мои нужды. Не на твою плитку.
***
Алла ушла, хлопнув дверью. Через час позвонила свекровь.
— Зоя, здравствуй. Аллочка мне всё рассказала.
— Здравствуйте, Нина Васильевна.
— Зоя, я тебя не узнаю. Ты всегда была такая добрая, отзывчивая. А сейчас — как чужая.
— Нина Васильевна, я не чужая. Я просто устала быть удобной.
— Удобной? Ты что несёшь? Алла — родня! Ей нужна помощь!
— Алле нужно научиться жить по средствам. Ей сорок пять лет. Она работает, получает зарплату. Пусть планирует ремонт на свои деньги.
— У неё нет своих денег! Зарплата маленькая, алименты копеечные!
— Это её жизненный выбор. Не моя ответственность.
— Зоя, ты жестокая! — свекровь повысила голос. — Я скажу Лёше, чтобы он с тобой поговорил!
— Говорите. Но решение не изменится.
Я положила трубку.
***
Вечером Лёша пришёл с работы мрачный. Сел на кухне, уставился в стену.
— Мама звонила.
— Знаю.
— Алла тоже звонила. Три раза.
— Сочувствую.
— Зоя, может, уступишь? Ну, дадим ей половину. Шестьдесят тысяч. Это же не вся премия.
— Нет.
— Почему?!
— Потому что это мои деньги. Я их заработала. Я решаю, куда их потратить.
— И куда ты хочешь потратить?
— На себя. На путёвку в санаторий. У меня спина болит уже два года, врач рекомендовал грязелечение. Путёвка стоит сто десять тысяч. Как раз хватит.
Лёша осёкся.
— Ты не говорила про спину.
— Говорила. Ты не слышал.
— Когда?
— Год назад. И полгода назад. И три месяца назад. Каждый раз, когда я жаловалась, ты говорил «потерпи» или «выпей таблетку».
Он опустил голову.
— Я не знал, что это серьёзно.
— Теперь знаешь.
— А Алла?
— А Алла — твоя проблема. Хочешь помочь — помогай из своих денег. У тебя есть накопления.
— Это на машину...
— Значит, выбирай. Машина или сестра.
***
Выбор Лёша сделал через неделю. Молча. Просто перевёл Алле тридцать тысяч со своего счёта. Не сто двадцать — тридцать.
— Это всё, что я могу, — сказал он сестре по телефону. — Зоя права — её деньги, её решения.
Алла орала так, что я слышала из соседней комнаты.
— Тридцать?! Мне нужно сто десять!
— Значит, копи. Или бери кредит. Или проси у кого-то другого.
— Лёша, ты предатель! Ты выбрал жену, а не сестру!
— Я выбрал справедливость, Алла. Зоя работает, зарабатывает, имеет право тратить на себя. А ты привыкла жить за чужой счёт.
— Я не привыкла!
— Привыкла. Четыреста тысяч за пятнадцать лет — это не помощь. Это содержание. Хватит.
Он положил трубку. Посмотрел на меня.
— Доволен?
— Я не хотела ссорить тебя с сестрой.
— Ты не ссорила. Ты открыла мне глаза. Я действительно не замечал, сколько мы ей отдаём. Пока ты не сказала — четыреста тысяч. Это же... Это же машина. Или первый взнос на квартиру.
— Или десять путёвок в санаторий.
— Да. Или десять путёвок.
Он обнял меня. Впервые за эту неделю.
— Прости, что не слышал про спину. И про всё остальное.
— Прощаю.
***
В санаторий я поехала через месяц. Две недели на Кавказе, грязевые ванны, массаж, покой.
Спина действительно прошла. Врач сказал — ещё бы год потянула, и дело закончилось бы операцией.
Лёша звонил каждый день. Рассказывал, как скучает. Как готовит сам — криво, но съедобно. Как понял, сколько я делаю по дому.
— Зой, возвращайся скорее. Без тебя пусто.
— Вернусь. Через неделю.
— Алла больше не звонит. Обиделась насмерть.
— Переживёт.
— Думаешь?
— Уверена. Через полгода появится с новой просьбой. Это её модель поведения.
Он помолчал.
— И что мне тогда делать?
— То, что решишь сам. Но помни: мои деньги — мои решения. Твои — твои.
— Запомню.
***
Алла действительно появилась через четыре месяца. Позвонила как ни в чём не бывало.
— Зоечка, привет! Как дела?
— Нормально, Алла. Что случилось?
— Да вот, Максимка работу нашёл! Представляешь? В автосервис устроился.
— Поздравляю.
— Ему бы только инструменты купить... Ты не могла бы...
— Нет.
Пауза.
— Ты даже не дослушала!
— И не надо. Ответ — нет. На любую просьбу, связанную с деньгами. Нет.
— Но...
— Алла, я сказала всё, что хотела. До свидания.
Я положила трубку.
Лёша, слышавший разговор, хмыкнул.
— Быстро ты её отшила.
— Практика.
— Не жалеешь?
— О чём?
— Что стала такой... жёсткой.
— Я не жёсткая. Я справедливая. Разница есть.
Он кивнул.
— Наверное, ты права.
— Не наверное. Точно.
***
Прошёл год с того дня, когда Алла впервые претендовала на мою премию.
Мы с Лёшей стали ближе. Он научился спрашивать, прежде чем обещать. Я научилась говорить «нет» без чувства вины.
Алла общается с нами редко. На праздники приходит, но денег больше не просит. Максим её, кстати, действительно работает — сам купил себе инструменты, в рассрочку.
Свекровь поначалу дулась, но потом смирилась. Сказала даже: «Зоя, может, ты и права. Аллу пора было остановить».
А я каждый год езжу в санаторий. На свою премию.
Потому что научилась одной простой вещи: твои ресурсы — это твои ресурсы. Не общие. Не семейные. Твои.
И распоряжаться ими — только тебе.
Если вам понравилась история, буду рада подписке. Ставьте лайк и делитесь впечатлениями в комментариях ❤️