Документы лежали на столе. Два листа, отпечатанных мелким шрифтом. «Договор дарения».
Игорь смотрел на меня с выражением терпеливого родителя, объясняющего ребёнку очевидные вещи.
— Оль, это формальность. Чистая бюрократия. Мама пожилая, ей спокойнее будет знать, что квартира на ней.
Я перечитала строчку: «Даритель безвозмездно передаёт в собственность Одаряемого...» Одаряемая — Валентина Сергеевна Мельникова. Моя свекровь. Наша двухкомнатная квартира на Комсомольской, в которой мы живём одиннадцать лет.
— Формальность, — повторила я. — Игорь, это не формальность. Это передача права собственности.
— Ну да. Временно. Потом обратно переоформим, когда всё уладится.
— Что уладится?
Муж замялся. Потёр переносицу — жест, который я знала слишком хорошо. Так он делал, когда не хотел говорить правду.
Мне сорок один год. Работаю менеджером по работе с клиентами в мебельной компании. Зарплата средняя, но стабильная. Замужем семнадцать лет, сыну пятнадцать. Квартиру мы с Игорем покупали вместе — на мои деньги от продажи комнаты, которую оставила бабушка, и на его накопления. Оформили на него, потому что так было «проще с документами». Тогда я не придала этому значения.
Теперь придавала.
— Игорь, что должно уладиться?
— Да ерунда. На работе небольшие проблемы. Временные. Лучше подстраховаться.
— Какие проблемы?
— Оль, не грузись. Я всё решу. Просто подпиши, и забудем об этом.
Я посмотрела на бумаги. Потом на мужа. Потом снова на бумаги.
— Нет.
— Что — нет?
— Я не подпишу.
Игорь нахмурился.
— Оля, ты слишком серьёзно относишься к таким мелочам. Это же мама! Она не заберёт у нас жильё.
— Если это мелочь, зачем вообще переоформлять?
— Я же объяснил — для безопасности.
— Чьей безопасности, Игорь?
Он не ответил. Сгрёб бумаги со стола и вышел из комнаты.
Ночью я не спала. Лежала, глядя в потолок, и прокручивала разговор. «Проблемы на работе». «Временно». «Подстраховаться».
Игорь работал в строительной компании, занимался закупками. Хорошая должность, неплохие деньги. Последние полгода он стал задерживаться допоздна, ездить в командировки чаще обычного. Я списывала на загруженность.
А если не загруженность?
Утром, когда муж уехал на работу, я села за компьютер. Открыла совместный банковский счёт, на который падала его зарплата.
Последние три месяца — пусто. Ни одного поступления.
Сердце сжалось. Я полезла в историю операций. Переводы на незнакомую карту — пятнадцать тысяч, двадцать, тридцать. Регулярно, два-три раза в месяц. Получатель — некая «Кузнецова А.В.»
Кто такая Кузнецова?
Я набрала номер Лены, подруги, которая работала в банке.
— Лен, мне нужна консультация. Неофициально.
— Что случилось?
— Можешь проверить, есть ли на Игоре кредиты?
Пауза.
— Оль, это незаконно. Я не могу...
— Лена, пожалуйста. Мне очень нужно.
Она вздохнула.
— Жди.
Через два часа пришло сообщение: «Три кредита. Общая сумма — два миллиона четыреста. Просрочка по двум».
Два миллиона. Просрочка.
Я сидела на кухне и смотрела в одну точку. Руки дрожали. В голове не укладывалось — как? когда? почему он не сказал?
Вечером Игорь вернулся поздно. От него пахло алкоголем.
— Ты где был?
— С ребятами посидели. После работы.
— С какими ребятами?
Он поморщился.
— Оль, ты чего допрашиваешь? Устал как собака.
— Игорь, я проверила счёт.
Муж замер на полпути к холодильнику.
— Какой счёт?
— Наш общий. Три месяца без зарплаты. Переводы какой-то Кузнецовой. И кредиты. Два миллиона, Игорь. Откуда?
Он медленно повернулся. Лицо побагровело.
— Ты рылась в моих делах?
— Это наши дела. Мы женаты.
— Это мои деньги и мои кредиты!
— Которые ты брал без моего ведома. На что?
Игорь молчал. Потом тяжело опустился на стул и закрыл лицо руками.
— Вляпался я, Оль. Сильно вляпался.
***
История оказалась банальной и от этого ещё более отвратительной.
Полгода назад Игоря уволили. Он не сказал мне — стыдно было. Устроился в другую контору, но там платили вдвое меньше. Разницу добивал кредитами.
А Кузнецова — это женщина. Коллега с новой работы. «Она поддержала меня в трудный момент».
— Поддержала? — я даже не кричала, голос был ледяным. — Тридцать тысяч в месяц — это поддержка?
— Оль, это не то, что ты думаешь...
— Я думаю, что ты брал кредиты, чтобы содержать любовницу. А теперь хочешь переписать нашу квартиру на мать, чтобы её не забрали за долги. Я правильно думаю?
Игорь не ответил. Это было красноречивее любых слов.
— И мне ты предлагал подписать дарственную, — продолжила я. — Зная, что если кредиторы придут за квартирой, я останусь на улице. С сыном.
— Мама бы не выгнала...
— Мама делает то, что ты скажешь. Всегда делала.
Я встала и ушла в спальню. Закрыла дверь. Достала телефон и начала искать юристов.
Следующие три дня прошли в молчании. Игорь пытался заговорить, объясниться, но я не слушала. Мне нужно было время, чтобы собрать информацию и составить план.
Юрист, к которому я обратилась, оказался толковым мужиком лет пятидесяти. Выслушал, покивал, задал вопросы.
— Квартира оформлена только на мужа?
— Да.
— Но приобретена в браке?
— Да. На мои деньги в том числе — от продажи бабушкиной комнаты.
— Есть документы?
— Договор купли-продажи комнаты. Выписки со счёта за тот период.
Юрист удовлетворённо кивнул.
— Это хорошо. Квартира — совместно нажитое имущество, несмотря на то, что записана на супруга. Ваша доля — пятьдесят процентов минимум. Если докажем, что бо́льшая часть средств была вашей, можно претендовать на больше.
— А кредиты?
— Кредиты он брал без вашего согласия?
— Я вообще не знала о них до позавчера.
— Тогда это его личные долги. Вы не обязаны их выплачивать. Но если дойдёт до взыскания, кредиторы могут претендовать на его долю в квартире.
— То есть нужно выделить мою долю официально?
— Именно. И чем скорее, тем лучше. Пока он не успел провернуть что-нибудь с дарственной.
Я вышла из кабинета с чётким списком действий. Заявление о выделении супружеской доли. Запрет на регистрационные действия с недвижимостью. Сбор документов.
Вечером я вернулась домой и застала Игоря с телефоном.
— Мама приедет завтра, — сказал он, не глядя на меня. — Поговорим все вместе.
— О чём?
— О квартире. Она же переживает.
Я усмехнулась.
— Пусть приезжает. Я тоже хочу поговорить.
***
Валентина Сергеевна явилась в одиннадцать утра. Строгий костюм, поджатые губы, взгляд оценщика.
— Ольга, давай по-хорошему, — начала она, едва сев за стол. — Игорь наделал глупостей, но это временные трудности. Нужно сплотиться.
— Сплотиться — это переписать квартиру на вас?
— Это защитить семейное имущество!
— Валентина Сергеевна, эта квартира — наша с Игорем. Совместно нажитая. Половина принадлежит мне по закону.
Свекровь фыркнула.
— По закону! А по совести? Игорь работал, зарабатывал...
— Игорь полгода сидел без работы и брал кредиты на любовницу. Это тоже «по совести»?
Валентина Сергеевна побагровела. Игорь дёрнулся.
— Оля, зачем ты...
— Зачем? Потому что хватит врать. Вы оба хотите, чтобы я осталась ни с чем, пока ваш сыночек расхлёбывает последствия своих «временных трудностей». А я должна молча подписать бумажки и радоваться, что меня пустят пожить?
— Никто тебя не выгонит!
— Сегодня не выгонит, завтра выгонит. Когда долги повиснут, когда суды начнутся — мне скажут: «Это мамина квартира, ты тут никто».
Я достала из сумки папку и положила на стол.
— Вот заявление о выделении моей супружеской доли. Подано сегодня утром. И запрет на регистрационные действия с квартирой. Никто ничего не перепишет, пока суд не разберётся.
Игорь побледнел.
— Ты подала в суд?!
— Я защитила свои права. И права Димки, между прочим. Ему пятнадцать, ему жить где-то надо.
— Оля, это предательство!
— Предательство — это кредиты на другую женщину. Предательство — это враньё полгода. А это — самозащита.
Валентина Сергеевна встала.
— Игорь, я же говорила: не надо было на ней жениться. Расчётливая, холодная...
— Валентина Сергеевна, — перебила я, — ваш сын задолжал два с лишним миллиона. И половину этих денег, если разобраться, потратил не на семью. Если вы хотите ему помочь — закройте его долги. А квартиру оставьте в покое.
— У меня нет таких денег!
— Тогда зачем вам квартира, которую всё равно заберут кредиторы?
Свекровь захлопнула рот. Игорь смотрел в пол.
— Если долги его, — продолжила я, — их заберут с его доли. Моя половина останется мне. Мы с Димкой не окажемся на улице. Но только если моя доля будет официально выделена. А вы хотели, чтобы квартира ушла целиком — и мне ничего.
Игорь поднял голову.
— Оль, я не хотел так... Я думал, потом разберёмся...
— «Потом» могло не наступить. Ты уже три месяца не платишь по кредитам. Скоро начнутся суды, приставы. И что тогда? «Мама, пусти пожить»?
Он молчал. Ответить было нечего.
***
Развод я подала через месяц. Не потому что не могла простить — могла бы, наверное, со временем. Но доверие испарилось, а без доверия семья — просто соседство.
Игорь не сопротивлялся. Кажется, сам устал от собственного вранья. Кузнецова, к слову, исчезла, как только узнала про долги — романтика быстро заканчивается, когда кончаются деньги.
Суд выделил мне долю — пятьдесят пять процентов, с учётом того, что бо́льшую часть первоначального взноса составляли мои средства от бабушкиной комнаты. Игорь продал свою долю мне же — за сумму, которая частично пошла на погашение кредитов. Остаток он выплачивает до сих пор.
Валентина Сергеевна со мной не разговаривает. Считает, что я «разрушила семью». Пусть считает.
Димка остался со мной. Отца видит по выходным, отношения у них нормальные — я не препятствую. Мне важно, чтобы сын вырос с пониманием: мужчина отвечает за свои решения. Все решения, не только удобные.
Иногда я думаю о том моменте, когда Игорь положил передо мной договор дарения. Если бы подписала — сейчас жила бы на птичьих правах у свекрови. С сыном-подростком в чужом углу, без прав, без защиты.
«Мелочи», говорил муж. Право собственности на единственное жильё — мелочь.
Таких «мелочей» хватает, чтобы остаться ни с чем. Или чтобы выстоять.
Недавно Димка спросил:
— Мам, а ты жалеешь, что развелась?
Я подумала.
— Жалею, что пришлось. Но не жалею, что сделала это.
— В смысле?
— В смысле — лучше больно, но честно, чем удобно, но в обмане.
Он кивнул. Кажется, понял.
А квартира теперь полностью моя. С моими обоями, моей мебелью, моей тишиной по вечерам. Никто не скажет, что это «мелочь» и «формальность».
Дом — это не квадратные метры. Это безопасность. И за неё стоит бороться.
Друзья, если вам понравился рассказ, подписывайтесь на мой канал, не забывайте ставить лайки и делитесь своим мнением в комментариях❤️