Рассказ "Сердце под замком"
Глава 1
Глава 8
— Эта зараза так и кружит, так и кружит, как хищница, которая хочет вцепиться в глотку и урвать добычу покрупнее, — прошипела Зинаида. Она смотрела, как Лилия разговаривает с Элиной и её отцом, вежливо улыбается. Ревнивое материнское сердце безошибочно распознало признаки угрозы: Герман стал смотреть на молодую девушку-хирурга без прежнего напряжения и холода, которые он обычно не скрывал в общении с другими женщинами.
Любящая бабушка навестила Элину пару раз. И сразу заметила, что Герман как-то по-другому смотрел на Лилию, которая не понравилась с первого взгляда.
— Да разве женское это дело – людей кромсать, как мясник какой? — недовольно проговорила Зинаида своей бессменной подруге по сплетням – Марине, которой было всё равно, о чем сплетничать. Главное, что есть тема и предмет обсуждения.
— Знаешь, Мариночка, я тут о чём подумала? — продолжила Зинаида вкрадчивым голосом. — Что эта малахольная не зря так возле Эльки крутится. Говорят, что она прямо обхаживает девчонку, чтобы очаровать её папочку. То есть моего Германа. Он же туда каждый божий день бегает, как только освободится. А мне зачем это делать, спрашивается? Вот поэтому эта стерва так и крутится возле них, мать Терезу из себя строит.
Разумеется, Зинаиде не понравилось, что все, кого она спрашивала про Лилию, отзывались о девушке только в положительном ключе.
— Да быть такого не может, чтобы она всем нравилась, — бурчала женщина. — Это же не женщина, а самая настоящая прилипала. Ой, как на сердце неспокойно-то. Герман такой доверчивый… как бы не попал в историю с этой врачихой.
Зинаида понимала, что ей не стоит всё выговаривать сыну. Потому что ее фантазии Герман редко воспринимал всерьёз, считая обычной женской ревностью. Такое не раз случалось, когда они с Леной были женаты, и мать не раз пыталась разрушить его отношения с женой. Но бывшая научилась портить себе жизнь получше, чем Зинаида, и успешно продолжала с этим справляться.
Герман знал, что Эдичка был не только альфонсом. Он оказался ещё и игроманом, тратившим все, что успел обманом выманить у своих жертв. В частности, мужчина решил, что он – гений покера и преферанса. Потому и начал ввязываться в игры со всеми подряд, кто только оказывался за карточным столом. Как обычно бывает в таких случаях, первое время Эдичке везло. Он даже сумел урвать призовые с шестью нулями в турнире для любителей и вообразил, что дальше будет играть только на повышение ставок. И расплата пришла незамедлительно…
В итоге Эдичка не только проигрался в пух и прах, но еще и спустил то, что было у Лены. От чего у женщины стали сдавать нервы, она каждый вечер гадала, вернется муж домой или нет. Воображение рисовало ей длинноногих молодых соперниц одна краше другой, но в реальности всех женщин Эдичке заменил карточный стол.
Лене оставалось только искать своего благоверного в разных подвалах и прочих малопривлекательных местах, чтобы убедиться, что он жив-здоров. Но не более того. Одержимый идеей быстро разбогатеть, молодой супруг быстро сдулся, превратившись в трясущееся существо с одутловатым лицом, бегающими мутными глазами и противным скрипучим голосом. Лена наблюдала за его падением, но ничего не могла поделать.
На фоне Лены Лилия разительно отличалась отстраненностью и нежеланием влезать в личную жизнь пациентов. Первое, что услышал Герман от своей дочери, было:
— Лилия Родионовна на обходе спросила только про мое самочувствие, это даже странно.
— Почему? — не понял Герман.
— Да когда заходят другие дежурные врачи, особенно молодые, они сначала про тебя спрашивают. Мол, приходил отец или нет, какие у нас с тобой отношения и всё в таком же духе. А она спрашивает только по делу.
Герман сдвинул брови. Элине стало заметно лучше, и через три недели после операции девушка попросилась на выписку.
— Вы несовершеннолетняя, — спокойно ответила врач. — Мне нужно убедиться, что вы можете самостоятельно себя обслуживать, есть ли рядом близкие, кто будет присматривать за вами первое время. Может ли ваша семья позволить тебе услуги сиделки?
Элина чуть не расхохоталась в голос. Может ли ее семья позволить себе сиделку? Ну и дела… Сделав серьёзное лицо, девушка ответила:
— Может, Лилия Родионовна. Средства позволяют нанять хоть десяток сиделок, если есть такая необходимость. Папа все подтвердит.
— Когда он придет? — спросила Лилия, не замечая нагловатого тона пациентки.
— После работы. Правда, у него сегодня совещание, может прийти чуть позже, чем обычно. Но папа навещает меня каждый день.
— Хорошо, что при таком насыщенном графике работы ваш отец находит время и возможность повидаться с вами, — спокойно ответила Лилия и направилась к выходу. —Поправляйтесь и соблюдайте режим. Зайду к вам уже на следующем дежурстве.
Словно чувствуя настроение внучки, через полчаса позвонила Зинаида. Она долго и дотошно выспрашивала у Элины, как проходит восстановление после операции, и оживилась, когда девушка заговорила про Лилию.
— Ба, она классная, но какая-то странная, — сообщила Элина. — Даже не знаю, как сказать.
— Говори, как есть, — потребовала любящая бабушка.
Элина выложила всё, что ей было известно. Зинаида слушала, не перебивая.
Ей не понравилось, что молодая врачиха, как она её презрительно называла про себя, не выказывает ни должного интереса, ни почтения к ее сыну. Лилия должна была чуть ли не с земными поклонами встречать Германа, благодаря за то, что он ежедневно навещает дочь и желает оказывать им посильную помощь. Поэтому рассказ Элины о том, что Лилия холодно отказала Герману в приглашении на ужин, на котором мужчина выразил бы ей свою благодарность за спасение дочери, произвел на Зинаиду смешанное впечатление.
Первой реакцией было негодование:
— Да кто она такая, чтобы отказывать моему сыну?
Лилия не подозревала, что ей объявили войну. Погруженная в собственные мысли, девушка не видела, как за ней кто-то следит. Зинаида отправила на разведку своих знакомых, которые были просто идеальными шпионами: с кучей диагнозов и неистребимым желанием узнать новых врачей и новые методы лечения. Напротив операционного блока располагалось терапевтическое крыло, где всеведущие бабульки устроили пост наблюдения.
В итоге слухи переросли в нечто совершенно чудовищное. Лилия оказалась обычной недалекой особой, без зазрения совести требующей денег с пациентов за экстренные операции.
Слухи слухами, но они дошли до начальства Лилии Родионовны. Причем не в самый приятный для нее день, когда за сутки до ее дежурства провели неудачную операцию…
Когда Лилия пришла на смену, обстановка в отделении хирургии напоминала растревоженный улей. Николай Вадимович, завотделением, метался по всем этажам и ставил на уши подчиненных, беседуя с каждым на повышенных тонах. Сия участь не миновала и Лилию.
— Как прошла операция, Лилия Родионовна? — спросил завотделением сухо. — Неужели хорошо, как всегда?
— Операция прошла без осложнений, Николай Вадимович, пациент доставлен в ПИТ в удовлетворительном состоянии, — ровным голосом ответила девушка. — Мой пациент пока не отошёл от наркоза, все показатели в норме.
— Ну да, ну да, — хмыкнул мужчина. — Скажите, почему вы допустили Кравцова к операции? Ну, когда буквально вчера потеряли пациента?
— Во-первых, вчера была не моя смена, Николай Вадимович. Во-вторых, такие вопросы не в моей компетенции, я такой же врач, как Кравцов, и не я решаю, кто проводит операцию, —напряженным голосом проговорила Лилия. — К чему такие вопросы?
— К тому, что у нас потерянный пациент, — угрюмо ответил завотделением, — а отвечать некому.
— Если допущена врачебная ошибка, то есть, — мгновенно среагировала Лилия. — Вы же сами всегда говорите, что любой врач должен отвечать за неудачные действия и решения.
— Да, так-то оно так, — пробурчал мужчина, — но вся проблема в том, что Кравцов – близкий родственник одного из … вышестоящих… и он хочет, чтобы всё было шито-крыто.
— Что вы хотите этим сказать? — Лилия резко выпрямила спину.
— Ничего особенного. Если мы не назовем имя виновного в этом … досадном недоразумении, то на нас посыплются все шишки. У вас, Лилия Родионовна, безупречная репутация. Если вы согласитесь помочь, то случай с Кравцовым вам посчитают вашей первой врачебной ошибкой… молодой коллега не пострадает, как и ваша репутация.
— То есть вы предлагаете мне взять вину на себя? — Лилия не поверила собственным ушам. Не ожидала, что уважаемый специалист, да ещё и её начальник, которого она считала своим наставником, вдруг поставит перед ней такие условия. — А если откажусь?
— Тогда будет объявлено, что вы были уволены по причине вашей некомпетентности, — не дрогнув, ответил Николай Вадимович. — Поймите, здесь задействованы такие ресурсы, что мне даже представить страшно.
— За что вы так со мной? — Лиля еле сдерживала слёзы.
— Ну-ну, милая, не стоит так драматизировать, — поморщился завотделением. — У каждого хирурга есть свое маленькое кладбище, вам ли не знать.
— Только вы забыли, что у меня за пять лет работы был один-единственный случай. И только потому, что пациента привезли слишком поздно, там уже некого было спасать, — резко ответила Лилия.
Николай Вадимович пожал плечами:
— Понимаете, в графике операций указано ваше имя… Однако, помимо этого, есть и другие нюансы. Например, жалобы на то, что вы требуете деньги с пациентов за экстренные операции и в случае отказа готовы причинить им вред. Поверьте, я всего лишь цитирую отдельные высказывания.
— Я подам в суд и докажу, что я не имею к этому фарсу никакого отношения, — Лилия поднялась со стула и направилась к выходу. — Наш разговор я записала, Николай Вадимович. Если вдруг ко мне кто-то подойдет и попробует надавить, то вы должны понимать, где окажутся записи.
— Всякое может случиться, Лилия Родионовна, — мягко возразил Николай Вадимович. —Подумайте как следует над моим предложением. Договорились?
Лилия ничего не ответила и вышла из кабинета. Ее сердце стучало так, словно девушка только что пробежала стометровку.
— И кого я пытаюсь обмануть? — прошептала Лилия. — Нет у меня никаких записей, надо же было сболтнуть такое…
***
Зинаида активно включилась в игру, отправляя один анонимный донос за другим. В управлении только руками разводили, что никогда еще не получали столько грязного компромата на кого-нибудь из городских врачей. Спустя неделю женщина постучалась в дверь кабинета завотделением:
— Ну что, как прошло? Она согласилась?
— Зин, ты о чем? Я не понимаю, какие цели ты преследуешь, но из-за твоих игрищ я теряю своего лучшего хирурга. Эта девочка – талант от бога, такими нельзя разбрасываться, —устало выдохнул Николай Вадимович. — Всё равно этому Кравцову ничего бы не было, его было, кому прикрыть. Зря только Лилю отстранил от работы…
— Ничего, пусть подумает в следующий раз, — усмехнулась Зинаида. — Я тоже против нее как врача ничего не имею, она же мою внучку спасла. Но мне не нравится, что она слишком уж высокого мнения о себе. Что ты вообще про нее знаешь?
— Как же я благодарен небесам, что мне не довелось перейти тебе дорожку, Зина, —усмехнулся завотделением. — Да ничего толком не знаю. Только то, что в разводе последние два года. Как-то обмолвилась, что муж изменил, а она не стала его прощать. Лиля не из тех, кто посвящает кого-то в свою жизнь.
— Тебе не кажется подозрительным, что она вообще ничего о себе не говорит? — задумчиво спросила Зинаида. — Как будто скрывается от кого-то или чего-то…
— Ей незачем скрываться.
Зинаида подняла брови:
— Может, и незачем. А может, есть причина не привлекать к себе внимание. Я бы на твоём месте выяснила.
— Выясняй, кто тебе мешает? — грубовато ответил Николай Вадимович. — Я теперь после того разговора не знаю, как смотреть в глаза Лиле. Тошно, понимаешь?
— Я тебе всего лишь предложила надавить на девчонку, а повод ты придумал сам, —усмехнулась женщина. — Что, не так?
— Так, — вынужден был согласиться Николай Вадимович. — И о чем я только думал..?
— Тебе и думать не надо было, — рассмеялась Зинаида. — Когда за душой должок, любой освобождается от бремени думать.
Николай Вадимович снова тяжело вздохнул. Вот надо же было в молодости вляпаться в историю, и только вмешательство Зинаиды спасло его от мест не столь отдаленных. Она не напоминала об этом столько лет и заявилась, чтобы потребовать уволить Лилию. Хотя формального повода не было, и Николай надеялся, что до увольнения по статье не дойдет. Надеялся припугнуть девушку, чтобы та сама на какое-то время исчезла с радаров…
Лилия не стала ни с кем судиться. Зашла в кабинет завотделением и положила на стол лист бумаги, на котором было написано заявление об увольнении по собственному желанию.
— Но почему, Лилия Родионовна? — искренне всполошился Николай Вадимович. —Что произошло?
Девушка удивленно посмотрела на него. Завотделением выглядел так, словно между ними не было того разговора, после которого осталось отвратительное чувство сомнения в человеческой порядочности.
— Вам лучше знать, что произошло, — спокойно ответила Лилия. — Я просто поняла, что меня некому будет защитить, если вдруг случится что-то подобное. Вы, Николай Вадимович, будете первым, кто кинет в меня камень. А я этого не хочу, честно.
Мужчина смутился:
— Поверьте, я не имел в виду ничего дурного. Ваше поведение показало, что вы умеете справляться даже с такой ситуацией.
— Необычное у вас увлечение, однако – ставить психологические эксперименты на подчиненных, — усмехнулась Лилия. — Но не мне судить. Просто подпишите заявление, и я пойду.
— Порядок ведь знаете? Зайдете в отдел кадров, возьмете обходной лист и пройдетесь с ним по отделению.
— Да, знаю, — кивнула Лилия. Ей уже не терпелось покинуть кабинет, в котором всё дышало ложью и лицемерием. Она, наивная, верила в единство и сплоченность, а оказалось, что ни того, ни другого и в помине не было.
***
— Пап, представляешь, — заговорила Элина, когда Герман приехал забрать её из больницы, — Лилия Родионовна уволилась. А я очень хотела сказать ей «спасибо» за то, что вытащила меня с того света. Даже обидно, что не получится этого сделать.
Герман удивленно посмотрел на дочь:
— Разве? Что-то ничего такого не слышал. Может, ты не так поняла?
— Я очень даже правильно поняла, папа, — надулась Элина. — Не считай меня за маленькую девочку. Я своими ушами слышала, что она написала заявление об увольнении. Потому что ей надоело доказывать, что она не верблюд.
(завтра)