— Зараза…— Герман сел на кровати, с отвращением стянул с себя помятый галстук и швырнул его на пол. Уже который день мужчина не мог прийти в себя после того, как увидел собственными глазами картину, от которой у него помутилось сознание. Его жена Лена, в которую он был влюблен до беспамятства ещё со школьной скамьи, позволила себе немыслимый поступок.
— Подлая… ненавижу, сам себе удивляюсь, как не удавил на месте, — в голове Германа по-прежнему гудел невидимый колокол. Издевательски и надсадно, раскачивающийся язычок ходил влево-вправо, заставляя при каждом ударе сжиматься мозг. То была плата за мимолетную слабость – Герман уговорил полторы бутылки дорогого виски. Отключился от реальности, но желаемого облегчения не получил. Снова видел ту же картину: обнаженная Лена в объятиях какого-то молодого мужика, челюсти которого Герман проверил на прочность сразу же, как отшвырнул от незадачливого любовника свою жену. Она смотрела на него своими огромными голубыми глазами, в которых стояли слёзы, и даже не пыталась оправдаться. Напротив, набросилась на мужа с обвинениями:
— Не трогай его! Как будто ты по бабам не ходил, пока ездил в свои командировки! Я всё знаю, ты мне сам изменял налево-направо!
Герман в первое мгновение остолбенел:
— Ты в своем уме? Я тебе никогда не изменял, у меня для этого нет ни времени, ни желания! А этого гада ты откуда выкопала?
— Он не такой, — вызывающе ответила жена, откидывая длинную светлую прядь на спину. — Это человек, рядом с которым я себя чувствую любимой и желанной. И я подаю на развод, понял? Только попробуй тронь меня пальцем, я от твоего имени пыль оставлю.
Герман смотрел на то, как Лена неторопливо натягивает на стройное тело шелковый халат персикового цвета, завязывает пояс, потом аккуратно помогает любовнику подняться. Глаза мужчины налились кровью при виде соперника, который дергаными движениями старался одеться как можно быстрее и исчезнуть.
— Позвони мне, милый, — проворковала Лена и закрыла дверь за ухажером. Герман подошёл к ней, глядя сверху вниз, и тихим рычащим шёпотом спросил:
— Сколько времени ты с ним?
— Столько, сколько надо. Чтобы понять, что ты мне осточертел, — фыркнула Лена. — Тебе никогда не было до меня дела. Только и знал, чтобы швырнуть мне деньги и украшения, даже не спрашивал, чего я на самом деле хочу. А он всегда этим интересуется, для него важнее моё мнение, чем всё остальное.
Герман усмехнулся:
— У нас брачный договор, на котором когда-то настояла твоя родня. Твои активы остаются при тебе, дорогая. И делиться я с тобой не собираюсь. Детей обеспечу, учёбу им оплачу. И ещё. Ты забыла, что, если кто-то попадется на факте измены, ничего не получит. Твои родители думали, что ходоком буду я. Для них это окажется весьма неприятным сюрпризом.
— Это ещё доказать надо, — вызывающе засмеялась Лена. Герман смотрел на нее, засунув руки в карманы брюк, и молился, чтобы у него хватило выдержки не сорваться на эту нахалку, которая чуть ли не гордилась изменой.
— Значит, докажу, — скривил губы Герман. — Собирайся, я не намерен оставаться в твоем обществе ни минуты. Отсчёт пошел.
Лена настороженно посмотрела на него и прищурилась:
— Ты хоть понимаешь, как будешь выглядеть в глазах всех, кто тебя знает? Обычный рогоносец, которому жена изменила от отчаяния, так и не дождавшись от него мужской ласки. Они все будут смеяться над тобой, милый. Тебе так охота подставляться?
— Это уже не твоя забота. Собирайся, — повторил мужчина. Выходя из комнаты, обронил:
— Чтобы через пятнадцать минут тебя здесь не было. Или выставлю в том, в чём ты сейчас.
— Попробуй, — процедила Лена, оставаясь в любимом кресле. Она была уверена, что муж не посмеет поднять на неё руку. Сколько было между ними ссор, причем очень бурных и громких. Но мирились всегда, и чаще всего Герман первым приходил мириться, потому что безумно любил жену. Для него она была как свет в окошке, его любимая тихая заводь, где он мог отключиться от всего, что его беспокоило. Чтобы побаловать Лену, мужчина заваливал ее подарками по любому поводу и без, старался делать приятные сюрпризы и говорить о том, как сильно он её любит.
Лене было приятно, что её брак выделяется на фоне того, что происходило в жизни ее подруг и знакомых. Однако по мере, как подрастали дети, и карьера мужа пошла в гору, она обнаружила, что ей наскучило буквально всё. Стабильность стала раздражать женщину, и она познакомилась на выставке современной живописи с мужчиной по имени Эдуард. Он сразу стал для неё Эдичкой – таким томным, ухоженным, лощёным и совершенно непредсказуемым. Эдичка мог послать Лену последними словами, но уже через несколько секунд начинал ласкать ее так, что перехватывало дыхание, и напрочь отключался мозг. Он был моложе Лены, охотно принимал подарки, сам при этом ничего не даря, и мог даже потребовать какую-нибудь дорогую вещицу от любовницы. Эдичка держал Лену на коротком поводке, не давая расслабляться: устраивал сцены ревности, мог игнорировать неделями и добивался того, что Лена сама бежала к нему чуть ли не на коленях… И как результат – Лена при выполнении супружеского долга представляла на месте мужа Эдичку с его капризно надутыми губами.
В последнее время Герман видел откровенную тоску во взгляде жены, пытался понять причину. Лена оживлялась только тогда, когда Герман говорил, что ему придется уехать на денёк-другой. Или на неделю, как получится. В глазах Лены появлялся лихорадочный блеск, который ей было всё сложнее скрывать с каждым разом. И теперь это произошло…
Герман сообщил, что должен встретиться с иностранными партнерами компании на территории другого государства.
— Леночка, мне придется уехать дней так на десять-двенадцать. Я тебе позвоню, когда освобожусь, — привычно поцеловав жену перед выходом, мужчина спустился к ожидавшему его офисному автомобилю. Лена обнажила ровные белые зубы в застенчивой улыбке:
— Я буду скучать, не заставляй себя ждать.
Герман уехал, и, спустя полчаса, она срывала одежду с Эдички, и в самый пикантный момент появился Герман…
Лена продолжала сидеть в кресле, когда на пороге возникла высокая фигура мужа. Герман, не меняясь в лице, схватил жену за руку и выволок из дома на крыльцо. Тут же появилась горничная:
— Герман Александрович…
— Скажите Никите, пусть увезет эту… дрянь подальше отсюда.
Лена смотрела на мужа, всё ещё не веря в то, что он посмел хватать ее и вышвыривать из дома, в котором она была хозяйкой с первого дня после их заселения.
— Ты…— её голос начал набирать обороты, — не посмеешь так со мной поступать! Это мой дом, тебе не дадут этого сделать, понял?
— Ещё как дадут, — усмехнулся Герман. — Я уже сообщил твоим родителям. Самое забавное, что твой отец, который и настаивал на брачном договоре, сам предложил вышвырнуть тебя отсюда. Чтобы ты не подавала дурной пример детям, особенно Элине. Все-таки она у нас девушка на выданье, нужно, чтобы ее поменьше сравнивали с неразборчивой в выборе кавалеров мамашей.
Лена смотрела на мужа, гордо задрав подбородок. Она была готова к тому, что Герман будет кричать, угрожать разобраться с её любовником, но ничего такого не произошло. Мужчина просто смотрел, как рослый охранник выводит Лену за ворота особняка и сажает в такси. Герман уже знал, где живёт любовник жены, и решил передать неверную с рук на руки. Но не рассчитал – Эдичка ещё не добрался до своей холостяцкой берлоги. Пришлось отвезти непутевую к её родителям, испытавшим настоящий шок при виде полуголой дочери…
Отец, не выбирая выражений, потребовал, чтобы Лена убралась из его дома. Сам вызвал такси и отправил в гостиницу, дав денег на первые расходы. Да и Герман не торопился блокировать карту жены, чем та воспользовалась, сняв всю сумму наличными в ближайшем банке.