Проснулась я около десяти утра. За окном сияло солнце, и настроение у меня было прекрасное. С наслаждением потянулась, чувствуя, как все косточки встают на свои места, помахала руками и ногами, изобразив зарядку.
Я оказалась права на счет Кирилла. Телефон равнодушно сообщил, что у меня двадцать два пропущенных звонка от почти бывшего мужа. Последний раз он звонил всего полчаса назад, поэтому я положила телефон в карман халата, так и не включив звук.
Не спеша позавтракала. Оделась и вышла во двор, подышать свежим воздухом.
На улице резко потеплело, в воздухе появился запах весны, а на крыше заблестели капли воды, скатываясь вниз и падая звонкой капелью. Радостно чирикали невидимые птички. Завтра первое марта. Совсем скоро снег совсем растает, станет тепло и наступит лето. Я вдохнула свежий, прохладный воздух полной грудью.
С крыльца я могла видеть дорогу, по которой двигалась уже знакомая машинка автолавки. Женщины, похожие на черных жучков с растопыренными крыльями, топтались у обочины, глядя в сторону приближающегося автомобильчика.
Я сунула руку в карман, на дне гремело несколько монеток, и, сбежав с крыльца, вышла со двора на улицу. Мне нестерпимо захотелось купить каких-нибудь семечек или зернышек и устроить для птиц кормушку. Да, не вовремя. Лучше бы эта идея пришла ко мне в январе, когда трещали морозы, или в начале февраля, когда каждый день валил снег, а не в последний день зимы. Но, как говориться, лучше поздно, чем никогда.
До автолавки я добралась как раз в тот момент, когда машинка затормозила рядом с кучковавшимися женщинами, и меня заметили не сразу. Но когда заметили... Я сразу ощутила это пристальное внимание. Женщины замерли у остановившейся автолавки, как будто бы наткнулась на прозрачную стену. И уставились на меня.
Повисла странная пауза.
- А Петровича-то сегодня и нет! - не выдержала одна из них, глядя на меня со снисходительной усмешкой. - Зря пришла.
И только тут я сообразила, что вся деревня уже в курсе событий. По-секрету.
Стало неловко. Как-то не привыкла я к такому бесцеремонному вторжению в личное пространство. К тому же правды в конечном сообщении глухого телефона скорее всего было мало.
- А я не к Петровичу, - постаралась улыбнуться, и судя по лицам смотревших на меня женщин, которые перестали быть такими напряженными, у меня получилось. - И, вообще, у нас с ним чисто деловые отношения.
А вот теперь она стали улыбаться. Снисходительно так. Насмешливо.
- Ага-ага, - фыркнула та же самая женщина, что начала разговор, - теперь это так называется? Тогда и у Анютки с ним тоже были чисто деловые отношения.
Ее смех подхватили. А я поняла, что любое мое слово будет истолковано местными кумушками не в мою пользу. Поэтому замолчала.
- Неужто Анютка от ворот поворот получила? - невысокая, крепенькая женщина, выскочившая из кабинки пикапа, замерла, даже не открыв заднюю стенку фургончика.
- Ага - деревенские женщины загомонили, подтверждая догадки владелицы автолавки, которую, судя по всему выписали из больницы. - Вся деревня слышала, как Петрович Анютку отшил! Так и сказал, мол, ты наглая стерва, на меня за бабки клюнула. Все-все ей высказал. А потом сел в машину и к этой уехал. Мол, гулять можно с молодками, а жизнь устраивать надо с взрослыми женщинами, которые в этой самой жизни хоть что-то понимают. Свадьбу после пасхи играть будут... пока же пост.
Я слушала рассказ о вчерашних событиях и не верила своим ушам. У меня даже голова закружилась от понимания, как далеко может зайти людская молва. Ведь ничего из того, что они говорили не было.
Василий Петрович всего лишь довез нас с Анфисой от фермы до ее дома. Ну, и зашел ко мне, чтобы поговорить о будущем заказе. И все. Как эти безобидные события смогли превратиться в свадьбу после пасхи? Я не понимала. И уже открыла рот, чтобы возмутиться, как мне на помощь пришел мужчина.
- Вам бы все кудахтать не по делу, - обведя женщин хмурым взглядом, заявил он. И цыкнул на жену. - А ты, Свет, что рот разинула и дур этих слушаешь? Знаешь же, язык без костей, болтать все можно. А нам работу работать надо. А вам, - он с презрением взглянул на замолчавших женщины, - коли не нужно ничего в автолавке, так мы поехали.
Это Светин муж, догадалась я. Тот самый, который ушел в запой, когда ее положили в больницу. Он держался за отпирающий механизм с другой стороны, но закончив говорить отпустил его и двинулся назад, к кабинке
- Как это не нужно? - взвились женщины, мгновенно забыв и про меня, и про Петровича, и про Анютку. - Ты, Витек, ерунду не болтай, открывай автолавку! Что же мы тут зря ждем?!
Он довольно хмыкнул и вернулся, чтобы помочь жене открыть фургончик. И местные тут же ринулись выбирать покупки.
- Спасибо, - поблагодарила я его.
Он пожал плечами:
- Да, ладно. Что ж я не знаю, как курицы эти приврать любят. А Петровичу привет передавай. Скажи, Витек век его не забудет. Он знает о чем я...
Развернулся и ушел таки в кабину. Оставляя меня в сомнениях. Выходит он не просто так за меня заступился, а за что-то Василия Петровича отблагодарил... И я даже догадывалась за что. Скорее всего за тот, прошлый, приезд. Вряд ли Света обрадовалась бы, узнай, что ее муженек забил на работу. А на самом деле этот Витек думает так же, как все остальные: между мной и Василием Петровичем что-то есть.
Как и в прошлый раз я дождалась, когда все остальные купят все, что хотят. И отойдут от прилавка. И только потом подошла сама. Купила упаковку пшена, Света сказала, что это самая подходящая крупа для кормления птиц, и пакетик семечек без соли. Протянула монетки, которых хватало почти впритык и, поблагодарив Свету, повернулась, чтобы пойти домой...
И наткнулась на свирепый взгляд Анюты... Она стояла в двух шагах от меня, уперев руки в бока и, казалось, была готова вцепиться мне в волосы.
- Ой-ей, - выдохнула за моей спиной Света, подтверждая мои худшие догадки. - Анютка!.. Что теперь буде-ет...
- Слушай, ты, - словно дождавшись нужной реакции от окружающих, Анюта сделала шаг вперед, вторгаясь в мое личное пространство, и выплюнула прямо в лицо, - городская, отстань от моего Васи. Иначе я тебе все космы повыдеру. Поняла?
Она повысила голос. Но я не собиралась отвечать ей. Вся ситуация напоминала мне сцену из низкосортной мелодрамы, поэтому я сделала шаг в сторону, чтобы обойти «неадекватную любовницу главного героя».
Но не тут-то было. Анюта не собиралась отпускать меня и снова преградила путь.
- Поняла?! - повторила она, существенно повысив градус наезда.
- Анюта, - вздохнула я, намереваясь объяснить, что деревенские сплетницы все переврали. Между нами ничего не было, по крайней мере пока. И, вообще, Василий Петрович не теленок и сам будет принимать решение по поводу своей личной жизни. А от наших с ней споров ничего не зависит.
Но она перебила меня, не дав договорить:
- Ты поняла?! - закричала она и грязно выругалась матом, называя меня такими словами, которые в приличном обществе считаются оскорблением.
Света за моей спиной охнула. Парочка женщин, которые ушли не слишком далеко, чтобы стать свидетелями нашей ссоры, ахнули и прикрыли рты ладошками. А я ощутила, как по позвоночнику медленно поднимается холодная ярость. И вместо того, чтобы попытаться закончить этот тяжелый разговор миром, я сделала шаг вперед, коснувшись Анюты. И я легкой улыбкой, тихо, но твердо прошептала:
- А если не отстану, то что? Что ты мне сделаешь?
- Тебе конец! - зашипела Анюта. Мы стояли так близко, что я щекой почувствовала теплоту ее дыхания.
- Ты мне угрожаешь? - вздернула я брови и усмехнулась. - При свидетелях? Ты уверена, что мне, - выделила я, - можно угрожать?
А глазах соперницы мелькнуло что-то похожее, если не на страх, то опасение. Она ведь, и правда, не знала, что я обычная уборщица...
- А что если и так? - тем не менее с вызовом произнесла она. И попыталась перевернуть ситуацию в свою пользу, пойдя по той же дорожке, что и я. - Что ты мне сделаешь?
- Ничего, - пожала я плечами. - вот еще, руки об тебя марать. К тому же ты уже проиграла, - улыбнулась... И сделала шаг назад, заканчивая разговор.
Обошла, застывшую посреди дороги Анюту и зашагала по улице, домой. Сердце колотилось в груди. Мне хотелось смеяться, выплескивая из себя эмоции. Кажется, я поняла в чем фишка деревенской жизни, и откуда сценаристы берут сюжеты для русских мелодрам. Сейчас я всего лишь скопировала поведение одной из героинь. Правда, та, которую я изображала, тоже была «злобной невестой главного героя», но хорошие и наивные девочки побеждают стерв и остаются с главными героями только в фильмах.
Я это точно знаю. Я сама много лет была такой хорошей девочкой. А Кирилл меня обманывал. И Лена...
Кормушку я смастерила из тетрапака из-под молока. Молоко пришлось частично выпить, а частично вылить в банку к козьему молоку, которую вчера вечером притащила Анфиса.
С каждой стороны коробки на высоте трех сантиметров вырезала окошки, насыпала на дно семечки с пшеном и повесила прямо у окна, решив, что мне будет приятно смотреть на птиц.
Правда пока они не торопились приниматься за угощение. Я полчаса просидела у окна в ожидании пернатых гостей, но они равнодушно пролетали мимо, не обращая на кормушку никакого внимания.
Стало скучно. До приезда Василия Петровича оставалось еще несколько часов. Он обещал заехать после вечерней дойки. И я решила сходить к Анфисе. Она вчера говорила, что будет варить сыр, и, может быть, ей нужна помощь...
В дом Анфисы я зашла по-свойски, без стука. Но стоило открыть дверь, как мне в лицо пахнуло влажным жаром. Как в бане. Я вошла внутрь. Заглянула на кухню и сразу увидела, что на плите стояла огромная кастрюля с водой, которая бурно кипела и сильно парила. Самой Анфисы на кухне не оказалось. Я позвала подругу, но она не отозвалась.
Стало понятно, что что-то случилось.
Не раздумывая, на голых инстинктах, я кинулась к плите и выключила газ, распахнула двери, чтобы выгнать влажный воздух. И только потом обошла весь дом, но Анфисы не оказалось ни в одной из комнат. Очень странно. Вышла на крыльцо и закричала:
- Анфиса! Ты где?!
- Вера?! Я тут! - из хозяйственных построек в углу двора послышался тихий крик.- Я в сарайке, у коз!
По голосу мне показалось, что Анфиса плачет. И это встревожило меня еще больше, я не раздумывая рванула в сарайку... Если бы подумала, то, пожалуй, отказалась бы от этой затеи. Я-то вышла из дома не в пашкиной старой куртке, которую я забросила с самый дальний угол, а в приличной одежде.
В сарайке было темно. Я на мгновение замерла, чтобы глаза привыкли к полумраку и огляделась. Внутри было совсем не так грязно, как можно было бы подумать. Деревянные полы посыпанные соломой, которая мягко пружинила под ногами. Чистые беленые стены. Низкий потолок, тоже щедро намазанные теми же белилами. Немного пахло навозом, но совсем не критично. По сравнению с нашим птичником — роскошные хоромы.
Справа от меня располагалась слегка приоткрытая деревянная дверь. Судя по всему, Анфиса была именно там. Я подошла к двери и снова позвала:
- Анфиса?
- Тут я, Вер, - всхлипнула подруга. Теперь у меня не осталось никакого сомнения. Она точно плакала.
Я осторожно заглянула внутрь. Анфиса сидела на соломе. Перед ней лежала маленькая белая козочка с большим животом...
- Рожает? - шепотом спросила я, догадавшись в чем дело.
Анфиса мотнула головой и прикусила губу:
- Первокотка... Не может разродиться. Петрович в город позвонил, ветеринар едет... Не знаю, успеет ли. Совсем плоха моя Белочка, - она снова всхлипнула и погладила тяжело дышавшее животное по животу.
- Я могу чем-то помочь? - мне стало жалко и Анфису, и несчастную козу.
- Нет, - отозвалась Анфиса. - Если только воду выключить. Я поставила кастрюлю на газ...
- Уже, - ответила я и, пригнувшись, вошла в комнату, в которой сидела Афниса.
Здесь было ощутимо теплее. А все пространство было разделено на стола. Здесь тоже весь пол был засыпан соломой, стены белели от известки, но навозом пахло чуточку сильнее. А может быть я просто уже привыкла. В двух стойлах стояли козы, с тревогой следившие за своей товаркой.
Я присела на корточки рядом с Анфисой. Белка, лежавшая без движения, словно почувствовала мое присутствие. Подняла голову и посмотрела прямо на меня... В больших, выпуклых и влажных глазах козы застыла такая боль, что у меня перехватило дыхание и кровь отлила от лица. Анфиса перехватила ее взгляд и запричитала со слезами в голосе:
- Белочка моя, потерпи, родненькая... Сейчас вет приедет, поможет тебе. Потерпи еще немного...
Я прикусила губу. Глазам стало горячо... Я никогда не думала об этом, но сейчас вдруг поняла, они такие же как мы. Эта несчастная Белка чувствует боль точно так же, как мы, люди. И если бы ветеринар был в деревне, то ей не пришлось бы мучиться. Он смог бы помочь бедняжке... Сделать укол. Облегчить ее страдания. Помочь родить...
Может выбор Ники не так уж и плох? Да, не юрист... Да, будет лечить животных... Но если бы она сейчас была здесь, то одному живому существу на планете было бы гораздо легче... А то и двум, если вспомнить про плачущую Анфису. Или даже трем, если не забыть про себя.
- Я пойду, посмотрю... Как ветеринар приедет, так приведу....
Анфиса кивнула. Я вылетала во двор и задышала полной грудью, чтобы не разреветься. Так сильно мне было жаль Белку... Не прошло и пяти минут, как перед воротами затормозила машина Ветслужбы.
Мужчина-ветеринар пошел во двор и, кивнув мне, зашагал в сторону сарая, держа в руках саквояж. Точно такой же, как у фельдшера скорой помощи. Он ничего не спросил, вероятно, уже знал куда идти. И только в дверях обернулся ко мне:
- Принесите горячую воду и тряпки...
Я кивнула и кинулась в дом... Вот зачем Анфиса поставила воду!
Подходящее ведро я нашла тут же, на кухне. Налила кипятка, разбавив несколькими литрами холодной воды, прихватила стопку старых, с прорехами, полотенец которые нашлись на табуретке... Анфиса готовилась... И потащила все это в сарай.
Ветеринар уже стоял на коленях перед козой и, ощупывая живот, негромко уговаривал роженицу еще чуть-чуть потерпеть.
- Ножки загнуты, - вынес он свой вердикт, - сама не разродится. Придется руками помочь.
Анфиса громко всхлипнула и кивнула. А ветеринар посмотрел на меня.
- Полейте мне на руки, - приказал он. И добавил, глядя, как я в панике заметалась, не зная за что схватиться, - снаружи... Незачем здесь сырость разводить.
Ветеринар тщательно вымыл руки с мылом, вытер принесенным полотенцем и, достав из своего саквояжа стерильные перчатки и пузырек с льняным маслом опустился на колени перед Белкой.
- Потерпи еще чуточку, девочка, - улыбнулся он. - Все будет хорошо... Зря твоя хозяйка слезы льет. Сейчас станет легче...
Через полчаса все закончилось... У Белки родился маленький белый козленок с черной полосой вдоль хребта. Сама она чувствовала себя довольно хорошо, попила и даже немного поела.
Анфиса тоже успокоилась и повеселела. А вот меня все никак не отпускало. Сегодня весь привычный мир перевернулся. Я отговорилась своими делами и отправилась домой. А когда вернулась, набрала Нику.
- Ника... - горло перехватило....
- Мам? - встревожилась дочь, - что случилось?
- Ника, - повторила я, проигнорировав ее вопрос, - ты правильно сделала, что пошла на ветеринара. Это очень хорошая профессия.
- Мам? Да, что случилось-то? - тревога в ее голосе стала сильнее.
- Ничего, - ответила я, чувствуя, что меня тоже стало отпускать, - просто я сегодня видела, как рожает коза...
Ника фыркнула.
- И как?
- Мне было страшно, - призналась я. И улыбнулась. - Но все закончилось хорошо.
Друзья, на Дзене можно прочитать и другие мои книги