Василий Петрович заехал за мной, когда за окном стало смеркаться. Я уже ждала его, приготовив записную книжку и рулетку. Если размеры комнат можно было взять из технического плана, то размеры мебели, которую нужно сохранить, придется измерять самой. Я надеялась, что ее не так много, и мне не придется возиться слишком долго.
Заходить он не стал, просто посигналил, остановившись у ворот. Но когда я вышла, оказалось, что он ждет меня у машины, чтобы открыть дверцу и помочь сесть. Это было, без всякого сомнения, очень приятно. Кирилл никогда не утруждал себя ничем подобным. Да, и среди таксистов редко попадались галантные мужчины. И, вообще, я всегда предпочитала действовать самостоятельно и не дожидаться ничьей помощи.
- Добрый вечер, Вера, - устало улыбнулся Василий Петрович. - Прошу прощения, что немного задержался. Но зато до самого вечера я весь ваш...
Это прозвучало немного двусмысленно. И я кивнула, надеясь, что в полумраке он не увидит, как слегка покраснели мои щеки. Я чувствовала, как кровь прилила к лицу.
- Я не задержу вас долго, - ответила я. - Мне все равно нужно будет наведаться к вам еще раз, чтобы увидеть дом при свете дня.
- Конечно, - кивнул он. - Я решил, что не стоит вас смущать своим присутствием. Тем более, когда начнется ремонт, мне все равно придется съехать. Поэтому я решил сделать это заранее. И сегодня днем перевез вещи. Осталось совсем немного... А мой дом теперь полностью в вашем распоряжении.
Я качнула головой... Хотелось напомнить, что мы еще не договорились обо всем окончательно, поэтому отдавать дом в мое распоряжение немного рановато. Нам еще нужно подписать договора, обсудить детали... Потом я буду чертить и рисовать, чтобы показать свою концепцию интерьера, который он, как заказчик, должен будет утвердить. И только тогда, если мы договоримся, что я возьму на себя и эту часть работы, нужно будет освободить жилплощадь.
Но я промолчала... Решила, что это не мое дело. Мало ли, почему он решил съехать. Я даже обрадовалась, что теперь Василий Петрович будет жить совсем рядом, в доме Анфисиной бабушки.
Мы ехали по заснеженным улицам. Я мысленно прогоняла себя по составленному заранее плану. Все же это был мой первый такой проект, и я страшно волновалась. Одно дело просто делать ремонт для себя, преображая пространство вокруг так, чтобы оно совпало с твоим видением прекрасного. И совсем другое сделать это на заказ...
Я весь день просидела в сети, изучая процесс приема заказов опытными дизайнерами. И теперь у меня в голове кипела каша из договоров, технических заданий и эскизов...
Василий Петрович, то ли от усталости, то ли от того, что я ничего не ответила на его реплику, тоже ничего не говорил. Если бы не негромко игравшее радио, тишина была бы мучительной.
Путь до нужного дома занял минут семь.
- Приехали, - нарушил тишину Василий Петрович, останавливаясь в самом конце деревенской улицы.
С одной стороны дороги располагалась стройка. Кто-то затеял строительство большого дома на высоком фундаменте. Бетонные блоки были накрыты черным полотном на котором лежали слегка осевшие шапки снежных сугробов. Хозяин, вероятно, остановил стройку еще осенью. Может быть до весны, а может быть до тех пор, пока не накопит денег на возведение стен.
С другой стоял крохотный обшитый деревом домик. Несмотря на свежий слой краски на фасаде, даже в полумраке раннего вечера было видно, что обшивка довольно старая, наличники потрескались, ставни рассохлись, а деревянные кружева, украшавшие дом, кое-где обломились.
Василий Петрович вышел из машины и направился к моей двери. Я же, по-привычке, не стала дожидаться, когда он подойдет, и вышла сама, нечаянно столкнувшись с ним нос к носу. Мы оба замерли... И время тоже как будто бы замерло, оставляя нас совсем одних во вселенной. Между нами определенно что-то было...
- Васенька! - внезапно в поле моего зрения из ниоткуда возникла Анюта. Она с разбега повисла на нем, умудрившись одновременно посмотреть на меня с превосходством, облить презрением, чмокнуть его в щеку, обнять и громко закричать, сияя яркой, белозубой улыбкой, - Я все собрала! Можем ехать ко мне, - мурлыкнула она игриво.
Причем я была уверена, что сделал она это только для меня. Потому что ее триумфальный - взгляд победительницы уперся в меня, как бы говоря, мол, выкуси, этот мужчина мой.
- Анюта, - Василий Петрович с силой разомкнул объятия. Его голос звучал недовольно и с нотками раздражения, - я же тебя предупреждал, чтобы ты никогда так не делала. Мне не нравится твоя навязчивость. И я согласился снять комнату в доме твоей матери только потому, что вам нужны вам нужны деньги, а ты пообещала держать себя в руках.
- Да, конечно, прости, - тут же отозвалась она и отступила на шаг. Однако торжества в ее взгляде меньше не стало. Мне, вообще, показалось, что она прекрасно понимала, что Василий Петрович поступит именно так. Но зато я буду знать к кому он собирается переехать...
А меня, и правда, задело это известие. Хотя, если Анюта думала, что я строю скандал, то очень сильно просчиталась. Я уступила ей победу. Я все еще сомневалась, надо ли мне участвовать в битве за этого мужчину. Да, он мне нравился... Да, что там нравился! Я была почти влюблена в него. Но из-за вскрывшегося обмана, который длился всю мою семейную жизнь, я не могла и не хотела доверять кому-либо снова.
- Сядь в машину, - Василий Петрович, недовольно хмурясь, кивнул Анюте. - Я отвезу вещи к тебе, пока Вера Андреевна осматривает дом. А потом вернусь...
Эта фраза уже предназначалась мне. Я молча кивнула.
- Вера Андреевна? - повела бровью Анюта, не оставив обращение по имени-отчеству без внимания, а я в который раз пожалела о том что представилась так официально. Слишком холодно и отстранено оно звучало.
- Можно просто Вера, - вырвалось у меня, - я же говорила...
Анюта насмешливо фыркнула.
- Какие у вас «близкие», - ехидно пропела она. - отношения. Зря выходит боялась я тебя, Верочка, - расплылась она в широкой улыбке.
- Анюта, - резко осадил ее Василий Петрович, - я сказал сядь в машину! Какие у нас отношения тебя не касается. И для тебя она не Верочка, а Вера Андреевна. Поняла?!
Он злился. Я это чувствовала. Мне так знакомо было это тихое, на грани слышимости раздраженное рычание. Все наши ссоры с Кириллом начинались именно так, с этой еле заметной злости, которую он приносил домой и щедро выплескивал на меня, использую любой повод, чтобы проявить недовольство. И самое умное, что можно было сделать в этой ситуации, отойти в сторону, чтобы не провоцировать.
Но Анюта как будто бы ничего не услышала. Она звонко расхохоталась:
- Поняла! Чего же не понять?! Стариков надо уважать, почитать и обращаться по имени-отчеству...
- Анюта! - рявкнул Василий Петрович, - живо в машину! Или пойдешь пешком!
Девица снова рассмеялась. Как будто бы не поняла, что он на грани. Но спорить не стала. И, крутанувшись на каблуках, увязших в снегу, отправилась к машине, оставляя меня один на один с разъяренным мужчиной. Я невольно сделала еще один шаг назад, увеличивая расстояние. Не хотелось бы, чтобы накопленная злость выплеснулась на меня...
Василий Петрович повернулся ко мне, тяжело вздохнул, натянуто улыбнулся и произнес:
- Простите, Вера, что вам пришлось это увидеть... Анна иногда ведет себя просто безобразно, совсем теряет берега...
- Ничего, - качнула я головой. И забыв про желание не нарываться, добавила, - милые бранятся, только тешатся...
Как он оказался рядом со мной, я не поняла. Все произошло слишком быстро. И вот уже моя холодная рука в его руке. Я чувствовала, как жар поднимался вверх к локтю. Мне стало страшно и захотелось сбежать. Вдруг я обманулась, и его ярость никуда не делась? И прямо сейчас он, как Кирилл...
- Вера, я же говорил, с Анютой у меня ничего нет и быть не может... - мягко, но настойчиво произнес Василий Петрович. Его тон был обманчиво спокоен. Как перед бурей. И от этого мне все больше и больше становилось не по себе. - Давайте я провожу вас в дом, а когда вернусь, мы с вами поговорим... Я не хочу, чтобы вы думали, что...
Он не договорил, потому что я перебила его, желая закончить пугающий меня разговор. Мне совсем не хотелось опять быть громоотводом для чужих эмоций. Анюта его раздраконила, пусть она и успокаивает!
- Ничего не нужно объяснять. Вы можете делать все, что вам угодно. Жить с кем угодно и, вообще... - Я задохнулась. - Меня это не касается!
Я рванула руку, вырываясь из его захвата, и поспешила к воротам. Захотелось быстрее спрятаться... И я совсем не ожидала, что он догонит меня и... обнимет... Крепко, изо всех сил прижмет к себе, одновременно развернув так, чтобы мы смотрела друг другу в глаза. Он смотрел на меня с беспокойством.
- Вера? С тобой все в порядке? Что случилось? Я чем-то напугал тебя? - тревога в его голосе была искренней. А все мои попытки вырваться оказались бесполезными. И поборовшись пару секунд я сдалась. Обмякла в его руках, чувствуя, как на глазах набухают слезы.
- Ничего, - прошептала я, стараясь спрятать влажную хрипоту. Анфиса была права. Объятия помогали. - Просто... вы были так похожи на моего мужа... бывшего мужа, - поправилась я.
- Он тебя.... обижал? - сдвинул брови Василий Петрович, в последнее мгновение заменив слово.
Я помотала головой. Сначала из стороны в сторону. А потом вверх и вниз...
- Он не бил меня, если вы об этом. Но, когда приходил не в духе, то раздражался из-за каждой мелочи. Кричал. Ругался. И мне показалось...
- Что я буду делать то же самое? - он осторожно улыбнулся. - Вера, мне жаль, что твой муж оказался такой скотиной. Но, поверь, я другой. Признаюсь, Анюте удалось вызвать во мне негативные эмоции, но я способен сдержать их. И уж точно не стал бы сливать их ни на нее, ни на тебя. Скорее, - он фыркнул, - пошел бы рубить дрова... Тяжелый колун отличный способ успокоить взбудораженные нервы.
Мое воображение тут же нарисовало картину: Василий Петрович поднимает над головой огромный топор и с хеканьем опускает его на чурку, которая от удара раскалывается на две половинки, разлетаясь в стороны. При этом сам лесоруб обнажен по пояс, а по спине, на которой при каждом взмахе перекатываются мышцы, медленно, сводя с ума и не позволяя дышать, ползет прозрачная капелька пота...
- Вася! - крик Анюты прервал мое видение. Она вылезла из машины и всем своим видом демонстрировала нетерпение, - поехали уже!
Я отпрянула от Василия Петровича, разрывая объятия. В этот раз он отпустил меня. И я отступила на шаг.
- Езжайте, я подожду... Я сама зайду... Там же открыто?.. - Я говорила отрывистыми фразами. Горло пересохло, а тело мелко дрожало. Мне нужно было время, чтобы прийти в себя, попить воды и успокоиться. И я даже радовалась, что Василий сейчас уедет...
- Уверена? - он с беспокойством взглянул на меня.
Я кивнула. И улыбнулась.
- Тогда я быстро, - кивнул он. - А то Анюта не оставит нас в покое.
Еле сдержалась, чтобы не рассмеяться. Возможно, я плохо разбираюсь в людях, иначе не попала бы в такую ситуацию с Кириллом, но тут не нужно быть семи пядей во лбу, чтоб догадаться: проблемы у Василия только начинаются. Анюта не оставит его в покое. А уж на своей территории у нее будут развязаны руки. Было или не было, ничего не докажешь. Раз живет в ее доме, значит с ней. Деревенских сплетниц, как я могла убедиться, не волнует правдоподобность слухов. Главное, чтобы они были как можно более горячими и сенсационными.
Василий уехал. Я вошла в дом. Темные сени были похожи на мои, только по площади оказались существенно меньше. Два человека не развернутся. Но стоило мне открыть дверь, я сразу поняла, почему хозяин так стремиться сохранить все...
Изба, а по другому у меня язык не повернулся бы назвать увиденное, как будто бы все еще пребывала в далеком прошлом. Гораздо более раннем, чем те времена, в которые жили наши бабушки.
Взгляд метался по освещенной электричеством комнате, выхватывая отдельные детали: бревенчатые стены, проконопаченные паклей, которая местами торчала из щелей; деревянный беленый потолок, громоздкие балки и лампочка Ильча в коротком металлическом стаканчике, прикрученном к толстому черному проводу; синий старинный выключатель, похожий на половинку шарика, с черным рычажком; деревянный крашеный пол, с замазанными чем-то щелями, на котором лежат старенькие, но такие узнаваемые половички ручной работы; большая русская печь с полатями, занимающая половину избы и разделяющая ее на две половины: кухню и комнату; широкая скамейка, тяжелый, чисто выскобленный обеденный стол, которые одновременно использовался и для готовки; парочка таких же тяжелых самодельных стульев; на стене простая полка, с грубо вырезанными узорами, на которой стояла стопка оловянных тарелок, немного помятых и поцарапанных от времени; застиранная занавеска на печи, черная заслонка, закрывающая устье...
И совершенно чужеродные, не вписывающиеся в обстановку: холодильник, микроволновка и электрический чайник. Даже посуда, стильная и современная, портила картину, как колючий чертополох, выросший прямо посреди клумбы.
Их хотелось убрать... И поставить вместо блестящих кастрюль, черные, покрытые легким нагаром, чугунки. Вместо чайника самовар... Кстати, есть вполне подходящие к обстановке модели, работающие на электричестве. Холодильник тоже надо спрятать... Например за печку. Между нею и стеной как раз есть небольшое расстояние. И, кажется, холодильник как раз войдет туда, если убрать толстые железные трубы, идущие из печи. Она ведь, насколько я видела, не работала, дом топился газом.
Или сделать большой, деревянный шкаф в том же стиле, что и старая полка и спрятать туда все, что так неприятно мозолит глаза: холодильник, микроволновку, посуду... правда, надо подумать, куда его вписать... Места на на кухне не так, чтобы много...
Раковину я не увидела, но в таких домах умывальники обычно прятали за печь. Логично будет оставить ее там же.
- Ну, как? - за моей спиной пахнуло холодом. Василий уже вернулся. А я так и не прошла дальше порога, потерялась во времени и пространстве. Слишком много впечатлений и мыслей. - Вижу, понравилось?
- Очень, - выдохнула я. - И вы правы, это нельзя переделывать под старину... Незачем. Оно уже... старое. Надо сохранить...
Я как никогда в жизни чувствовала, что мне не хватает знаний, чтобы объяснить то, что вижу.
- Тут не нужны обои. Или панели. Или еще что-то, - ответила невпопад, - нельзя прятать... Просто ошкурим бревна, чтобы стены стали чистыми и покроем прозрачным матовым лаком. Будет видно структуру дерева. И потолки тоже. И пол... только его надо переделать, чтобы не было щелей. И все... Никаких покрытий. Только коврики, - ткнула в один. - Можно найти новые, я видела, рукодельницы делают такие же...
Василий рассмеялся.
- Я знал, что мы с вами сойдемся. Я тоже думаю, что все нужно оставить именно так, как было. Просто немного обновить...
- И добавить удобства, - улыбнулась.- Можно утеплить сени и сделать к ним пристройку, чтобы установить там санузел...
- Отличная идея, - не стал спорить хозяин этого чудесного дома. - Можно уже рисовать эскиз, я согласен на любые твои условия. Но сначала ты снимешь куртку, а я угощу тебя кофе. Сам я его варить не умею, но у меня есть отличная кофеварка.
Я улыбнулась. И ответила точно так же, как он, намекая, что готова говорить только о делах.
- Отличная идея...
- Кстати, - Василий сразу понял мой намек, но выкрутился, - именно из-за этой кофеварки я заменил проводку в прошлом году. А то пробки все время выбивало. И электрик, вероятно, решил, что я сошел с ума, когда велел ему установить старые розетки и включатели. Он раз сто сказал, что они слишком старые и вот-вот придут в негодность.
- Ты лишил его заработка, - фыркнула я, представив растерянного электрика.
- Если бы! - хохотнул Василий, помогая мне раздеться, - он запросил совершенно неприличные деньги за установку старых розеток, заявив, что в противном случае не желает нести ответственность за такое старье.
Он повесил мою куртку на приколоченный у двери гвоздик, где уже висела его дубленка. И подошел ко мне, взял за руку и заглянул в глаза.
- И я так рад, что ты, наконец-то, перестала мне выкать...
Друзья, на Дзене можно прочитать и другие мои книги