Предыдущая часть:
Женя отдёрнула было руку, но потом, словно заворожённая, снова погладила мягкую кожу.
— Как? — выдохнула она.
— Как бы выразиться понятнее… — Дэви изящно почесала подбородок длинным пальцем с алым ногтем. — Он ускорял неизбежное.
— Не совсем понимаю, — улыбнулась Евгения.
— Не вникайте, сейчас это не к делу, — отмахнулась гадалка. — Итак, может, начнём? Насколько я понимаю, вы торопитесь.
— Да, — Женя машинально взглянула на запястье и нахмурилась. — Только вот мне кажется, что мои часы остановились.
— Ну-ка, покажите, — Дэви протянула руку, и Евгения послушно сняла массивный хронограф.
Гадалка повертела его в руках, рассматривая циферблат.
— Ого, хорошая фирма. Дорогие, наверное?
— Это подарок, — Женя слегка покраснела. — Сама бы я себе вряд ли такие купила. Не то чтобы я мало зарабатываю — наоборот, но мне всегда как-то жалко тратить на себя.
— А вот это зря, — Дэви сморщила сияющий лоб и вернула часы владелице. — Большая радость складывается из маленьких. Нужно баловать себя чаще, удовлетворять свои желания. И неважно, хотите ли вы чизкейк в ближайшей кофейне или колье за миллион долларов.
— Ого, — присвистнула Женя. — Где бы взять этот миллион?
— А если бы он у вас был, купили бы колье? — усмехнулась гадалка.
— М-м, — Женя задумалась, покусывая губу. — Нет, наверное. Думаю, я вложилась бы во что-то, купила бы ещё квартиру.
— Это бы принесло комфорт, материальное удовлетворение. А радость бы вам принесло?
— Наверное, — неуверенно кивнула Евгения.
— Неуверенность — это второй после страха враг человека, — Дэви покачала головой. — Не принесло бы вам это радости. Что бы вы делали со второй квартирой? Бесконечно ремонтировали, сдавали. Для чего? Чтобы заработать. Всё упирается в деньги, как ни крути.
— Но это же глупо — тратить миллион на ерунду вроде дорогих украшений, — возразила Женя.
— Глупость в чём-то родственна радости, она неосознанна, — улыбнулась Дэви. — Мы часто не замечаем, насколько сильны в нас материальные убеждения, но они лишь сильнее затягивают нас в водоворот зависимости разного толка. Вы разве никогда не совершали необдуманных покупок, просто чтобы сделать себе приятное?
— Нет, не помню.
— А зря. Попробуйте. Удивитесь, как резко всё вокруг может поменяться. — Дэви взяла паузу, наслаждаясь замешательством гостьи. — Ладно, сейчас не об этом. Давайте погадаем.
— Наконец-то, — облегчённо выдохнула Евгения, выпрямляясь в кресле.
— Возьмите, — Дэви протянула ей руку.
Ещё секунду назад ладонь была пуста, а теперь на ней лежал розовый цветок — нежный бутон, который, казалось, светился изнутри. Женя моргнула, но цветок никуда не исчез.
— Что это? — удивилась Женя, принимая нежный бутон.
— Лотос. Оторвите от него один лепесток.
Женщина послушно отделила тонкий лепесток и протянула его гадалке. Дэви взяла его, зажав между пальцев, и в тот же миг в другой её руке, будто по волшебству, появилась колода карт. Она долго смотрела на лепесток, потом перевела взгляд на Евгению, и по телу Жени будто прошёл слабый электрический разряд. Дэви едва заметно улыбнулась и начала выкладывать карты на стол — одну за другой, в замысловатом порядке.
Карты оказались очень странными. Женя видела разные колоды Таро — у Даши их было несколько, но изображения на этих были совершенно иными. С глянцевых картонок на неё смотрели фигурки с головами животных — шакалов, соколов, кошек, словно сошедшие с древнеегипетских фресок. И глаза у них были живые. Жене показалось, или одна из фигур — та, что с клювом ибиса — едва заметно повела взглядом, следя за тем, как она нервно сжимает в кулаке розовый лепесток?
— Вы даже не спросите у меня, что я хочу узнать? — робко проговорила Женя, не сводя взгляда с карт.
— Зачем? — тихо ответила Дэви, не поднимая головы. — Вы хотите быть счастливой, как и все. К чему лишние вопросы? Вот здесь, — она коснулась пальцем одной из карт, — я вижу, что вы состоялись в плане карьеры. Вас уважают, ценят, но за спиной распространяют неприятные слухи. У вас есть влиятельный враг, женщина. Ей не нравится, что вы стоите на её пути.
— Валерия, — выдохнула Женя, чувствуя, как мурашки бегут по коже.
— Она давно метит на ваше место, пытается всячески очернить вас перед руководством, — кивнула Дэви, не отрывая взгляда от карт. — Но это не самое главное. Есть вещи поважнее. Примерно через месяц она добьётся успеха, — Дэви вздохнула и покачала головой, отчего серьги мелодично звякнули. — Нет, вы можете её обезвредить, но тогда придётся пойти против собственных принципов.
— Как это? — Женя почувствовала, как внутри шевельнулся страх.
— Застукаете её за каким-нибудь нелицеприятным занятием, подготовите компромат. Её уволят, но потом её жизнь пойдёт под откос, — Дэви говорила спокойно, будто о чём-то обыденном.
— Я так не хочу, — твёрдо ответила Евгения.
— Знаю. Но это тоже не так важно. Работа вас давно тяготит. Да, она приносит хороший доход, да и самолюбие тешит. Вами восхищаются, вы продвигаете компанию. Но для вас самой это не очень хорошо. Почему? Будете продолжать в том же духе? Займёте пост в руководстве, только вот так и останетесь одна. Я так понимаю, что вы боитесь одиночества. Знаете, наши страхи материальны: чего больше всего боишься, то и происходит почти со стопроцентной долей вероятности. Вы строите успешную карьеру, но в вашем случае судьба так распорядилась, что придётся выбирать что-то одно. Либо карьеру, либо личное счастье.
— Дэви, я... — Женя открыла рот, чтобы ответить, но язык словно отказался подчиняться.
— Как это прекратить? Это уже не смешно, — выдавила она с трудом.
— Что именно? — Дэви склонила голову набок, изучая её.
— Вы что-то делаете с моей речью, с моим сознанием. Я хочу сказать, но слова не идут.
— Может, потому что их нет. Расслабьтесь, Евгения. Говорите то, что у вас на душе. Отключите разум. Скажите только без лишнего пафоса и лжи. Чего бы вы хотели от жизни? О чём вы мечтаете?
Женя прикусила губу. Перед глазами мгновенно возник образ: смеющийся маленький мальчик бежит по солнечному двору, выставив вперёд руки.
— Простите, — прошептала она.
— Не извиняйтесь. Это ни к чему. Говорите лучше.
— Я была замужем, но всё закончилось плохо, — выдохнула Евгения, чувствуя, как давно забытая боль поднимается откуда-то изнутри. — Давно я никому не рассказывала эту историю. Это было так давно, что я уже и сама не верю, что это было на самом деле. Мне тогда только исполнилось девятнадцать. Андрей был прекрасным человеком. Мы вместе учились, потом съехались, сняли крохотную студию, потом была свадьба, беременность. Мой сын, ему было три года, когда всё это случилось. Они оба погибли.
Дэви слушала молча, и её тёмное лицо выражало искреннюю скорбь.
— Да, — Женя сглотнула, чувствуя, как к горлу подступают слёзы. — Я тогда только защитила диплом. Они поехали покупать мне подарок на такси. Никогда не забуду тот день. Мне позвонили из полиции. Я до последнего не верила, что это мои муж и сын. Боже, всё это было так давно…
— Я сочувствую, — тихо сказала Дэви.
— После этого я больше не пыталась строить отношения. Да, за мной ухаживали мужчины, но я поняла, что одной быть куда проще. А Андрея с Егоркой никто не заменит. Никто. Я работала как проклятая, забывая о выходных, об отпуске. Почти перестала ездить к родителям. Мне нужно было чем-то заниматься, чтобы не вспоминать моих погибших мальчиков. Как-то незаметно мои дела пошли на поправку. Я устроилась в хорошую компанию, где меня тут же заметили, признали. Время шло. Я заглушила в себе боль потери. Я добилась успеха. Пару месяцев назад мы праздновали десятилетие моего руководства отделом. Собственно, эти часы мне подарили мои дорогие коллеги.
Женя нервно провела пальцами по ремешку хронографа.
— Только вот… — начала она и запнулась.
— Только вот что? — зрачки Дэви расширились, и Евгении показалось, что женщина будто стала расти, постепенно заполняя собой всё пространство комнаты.
— Но я не знаю, мне кажется, будто чего-то не хватает. Такое чувство, будто я иду куда-то не туда. С детства я стремилась к гармонии. Меня всегда привлекал порядок, но не такой, чтобы всё по полочкам, а просто, чтобы всё было на своих местах. А сейчас, хоть я и создала вокруг себя идеальный мир, всё как раз слишком стерильно, по расписанию, и я уверена, что всё это неправильно. Мне плохо одной, — наконец выдавила из себя признание Женя, хотя ни разу за всё время она даже себе не озвучивала эту мысль, та лишь теплилась где-то глубоко в душе, боясь выглянуть наружу.
— Ясно! — Дэви шумно выдохнула и вытащила из колоды ещё одну карту. — О, тут кое-что интересное.
— Что же? — Женя с любопытством посмотрела на кусочек цветного картона.
На карте был изображён восточный базар. Десятки лавочек стояли вплотную друг к другу, предлагая всевозможные товары, но за прилавками никого не было. На картинке виднелись всего два человека: женщина, стоящая спиной, и какой-то силуэт на противоположном краю.
— Вариантов у вас всего два, — Дэви прикрыла глаза.
В тот же миг реальность вокруг них будто исказилась. Стены начали растворяться в розовом мареве, послышалось громкое журчание воды, крики птиц.
— Что это? — испуганно огляделась Женя, вцепившись пальцами в подлокотники кресла, но те вдруг стали тоньше, зашевелились, словно живые.
— Ой, не бойся, — еле слышно прошептала гадалка. — Ты сейчас перешла особую грань и находишься в моих владениях. Взгляни.
Женя послушно посмотрела туда, куда указывала Дэви. Карта, лежавшая на столе, взмыла в воздух. Она росла, ширилась, превращаясь в огромный экран, и изображение на нём оживало. Сначала Женя услышала звуки: далёкий гомон толпы, крики торговцев на чужом языке, звон монет. Потом запахи: пряностей, пота, фруктов. А потом фигура женщины, стоящей спиной, шагнула вперёд — и Женя с ужасом поняла, что шагнула вместе с ней. Мир качнулся, и вот она уже не смотрела на экран, а стояла посреди раскалённой базарной площади. Мимо пробежал мальчишка, где-то кричали.
— Красавица, брать будешь? — раздался прямо над ухом каркающий голос.
— А! — Женя испуганно обернулась и увидела перед собой скрюченного старика, протягивающего ей связку разноцветных бус.
В мыслях раздался шёпот Дэви:
«Не бери. Просто иди дальше. Подходи к каждой лавке, рассматривай с интересом содержимое, но ничего не бери, как бы настырно тебе ни предлагали. Иди дальше, ничего не говори».
Женя послушно побрела по улочке, заглядывая в каждую лавчонку. Здесь было всё: украшения, наряды, пёстрые ткани, специи, удивительной красоты фрукты, птицы в клетках, ярко сверкающие на солнце клинки. Везде, стоило ей приблизиться, мгновенно появлялись продавцы и начинали настойчиво предлагать товар. Они буквально силой заставляли её примерять наряды, обматывали кусками шёлка, венчали коронами и диадемами. Возле лавки с птицами Женя задержалась, заслушавшись прелестными трелями. Пение канареек убаюкивало, погружало в какое-то медитативное состояние. Сама не понимая как, она уже потянулась за кошельком и начала отсчитывать золотые монеты.
«Не смей!» — голос Дэви выдернул её из забытья.
— Зачем я тогда здесь, если ничего не могу купить? Что я ищу? — возмутилась Евгения.
«Ты ищешь то, от чего твоё сердце забьётся так сильно, что выпрыгнет наружу. Только эту вещь ты сможешь купить. Если разменяешься по мелочам, навсегда упустишь своё счастье. Иди дальше, изучай внимательно все прилавки и полки».
Женя шла и шла, в глазах уже рябило от пестроты. Одни лавки она проходила, лишь скользнув взглядом по товарам, в других задерживалась подольше.
«И как я должна узнать эту вещь? — со злостью подумала она про себя. — Боже, зачем я в это ввязалась? Неужели эта Дэви меня чем-то накачала? Или это гипноз? Вряд ли в таком состоянии можно трезво рассуждать. А я вообще трезво рассуждаю? Зачем она меня заставляет это делать? Мне всегда казалось, что гадания выглядят иначе: посмотрел по картам — и всё. Что вообще происходит?»
«Не ломай себе голову, — раздался в мыслях смешок гадалки. — Это тебя не касается. Ты же, пользуясь микроволновкой, не лезешь внутрь и не смотришь, как там всё устроено. Вот и здесь. Так, ты должна найти эту вещь. Не найдёшь или упустишь — моя помощь на этом закончится. Сосредоточься. Я заметила, что много палаток ты просто прошла».
— Я хочу уйти, — захныкала Женя. — Очень жарко, и я уже пожалела, что всё это затеяла.
— Дело твоё, — Дэви усмехнулась, поправляя тяжёлые серьги. — Я могу прямо сейчас вернуть тебя обратно, но тогда ты не только останешься одна до конца своих дней — последствия могут быть куда плачевнее. Обычно резкое прерывание сессии очень плохо сказывается на здоровье.
— Да я вас засужу! — возмутилась Женя, чувствуя, как внутри закипает злость.
— Ради бога, — Дэви пожала плечами с полным безразличием. — Только это всё равно не поможет. Евгения, успокойтесь и подумайте лучше: чего вам больше всего в жизни не хватает?
— Ну, допустим, подумаю. И что дальше? — Женя всё ещё кипела, но любопытство начало пересиливать.
— Представьте себе это в самых мельчайших подробностях, а потом закройте глаза и почувствуйте пульсацию энергетических линий, которые окутывают вас и всё пространство вокруг.
Продолжение: